Анжелика Лиис – В бегах от любви (страница 1)
Анжелика Лиис
В бегах от любви
Посвящается всем тем, в чьих сердцах найдётся место для любви.
ПРОЛОГ
– Я убью тебя! – Ровно с этими словами Лиона завалилась в кабак, в котором я находил утешение последние три месяца, разгуливая по окраинам забытого драконом древнего города.
Я услышал её ещё до того, как распахнулась дверь. Сначала зазвучали гулкие шаги по крыльцу, потом – плащ, шлёпнувшийся о стойку.
Кабак стих. Я не шевельнулся.
Опасная, не знающая пощады и поражения, она двигалась стальной походкой напролом, точно оружие массового уничтожения. Тут и там раздавался визг, приправленный криками. Кто-то прятал головы, завидев эмблему королевского воина на плаще, кто-то бежал со всех ног.
Каким же было моё удивление, вы спрашиваете?
Ох, увольте, никаким.
Я ждал её. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Ведь рано или поздно моя любовь должна была найти меня. А потому я был готов. Знал, что она преследует меня, ходит по пятам, дышит в затылок.
– Я обещала, что убью тебя, – сказала она без радости.
– И как же ты это сделаешь? – я утёр рукавом крошки с губ и, пошатываясь от хмеля и наваждения, поднялся. – Тут много свидетелей.
– Свидетели нам не помешают.
Лиона явилась ко мне воплощением мести, питаемой болью предательства. Её холодная красота, в сочетании с ледяным взглядом, внушала страх и ужас. Черные как смоль волосы, собранные в тугой пучок, обрамляли выбившимися прядями лицо с точеными скулами и глубокими, пронзительными серебряными глазами. Губы были плотно сжаты, и в них читалась нескрываемая ненависть.
– Это к тебе? – уточнила у меня дородная официантка, забирая пустую деревянную кружку, в которой некогда было пиво.
– За ним, – подтвердил Дрей.
Лиона…
Вот она – любовь всей моей жизни. Кроткая, бессердечная и бесстрашная. И она пришла, чтобы убить меня. Как мы докатились до такого? Как из до безумия влюблённых в детстве друзей, мы стали врагами? Её внешность изменилась до чёртовой неузнаваемости. Если бы не рассказы, которыми подкармливал меня Дрей, я бы не сумел узнать в этой холодной красотке своей миловидной девочки.
– Сваливай, – посоветовал Дрей, оголяя меч, скрытый в складках чёрного плаща.
Уши ловили каждый звук, каждый шорох, превращая их в грохот близящегося грома. Казалось, что каждая секунда становилась вечностью, и время ползло с невыносимой медленностью.
Мне стоило уносить ноги, чтобы моя голова продержалась на плечах чуть дольше, чем минуту.
Да уж…
Пожалуй, мне придётся начать историю с начала. Да, тавтология. Но мой интернатский учитель никогда не доберётся до этого дневника, поэтому буду пользоваться этой роскошью, пока Лиона не доберётся до меня по-настоящему. Уловили? Доберётся, и доберётся.
Ладно.
Пора прекращать.
Вернее, начинать.
Нам придётся вернуться на несколько лет назад.
5 лет назад.
ГЛАВА 1. ДЕВЧОНКА С СЕРЕБРИСТЫМИ ГЛАЗАМИ.
Школа‑интернат в Драконьем Хребте – тяжёлый этап в жизни каждого, кто туда попадает. Кто‑то становится крепче. Кто‑то – жёстче. А кто‑то ломается и срастается уже не теми костями. Мне было тогда меньше восемнадцати, но я уже держал в страхе всех его обитателей.
Ох, вы думаете, что эта история о драконах и всадниках?
Нет, к сожалению. В нашем мире таковых не водилось.
Ходили легенды, что последний великий дракон покинул континент тысячу лет назад. Имени небесного создания я не назову, так как это секрет. Он пришёл в мир, чтобы спасти его от нашествия древних ведьм, желавших утопить людей в их собственной крови. Позднее на его же останках и возвели королевство Драконьего Хребта.
Извините, но я не знаток истории. Я прославлялся в стенах заведения иными заслугами.
Терранс Нортман – тот, кто взорвал кабинет токсикологии во время лекции. Пострадавших не было.
Терранс Нортман – тот, кто учинил драку в день Великих Открытий. Пострадавших не было.
Терранс Нортман – тот, кто сломал нос сыну королевского казначея. Вот здесь был и повод, и пострадавший имелся.
Так-то, мотив у меня находился всякий раз. Нет дыма без огня, а я – тот самый огонь, который все предпочитали не замечать, пока он не добирался до их порога. Но вот Билл Скот заслужил поцелуй с моим кулаком. Этот олух стащил ночью книгу, которую мне подарила прихожанка, желавшая забрать меня к себе под крыло. Занятно то, что вскоре она передумала. Представляете, каким ударом это сделалось для одинокого мальчугана?
Каждое утро в интернате начиналось с ледяного душа и скрипа железных коек, которые создавали режущий уши звук, напоминавший вой призраков. Завтрак был скудным и невкусным, а уроки были нудными. Вечерние тренировки изнуряли, забирая последние остатки сил. На ужин выдавали все те крохи, что оставались от обедов, отчего юнцы голодали. Ночью в казарме стояла тишина, которую никто не смел нарушать.
Мы учились одинаково ловко драться, стрелять, варить отвары и держать языки за зубами. Плохая новость: здесь это получалось у всех. Хорошая: у меня – лучше, чем у большинства.
Забыл кое-что упомянуть.
Моё учебное заведение было не простым. Это была спецшкола для ассасинов. Нас учили защищать высокопоставленных господ, принцев, королей и просто-напросто выживать. Как-правило, родители не отправляли туда своих детей, если действительно любили их.
Давайте, спрашивайте. Я же чувствую, что именно у вас крутится в голове.
Всем же так интересно.
Так уж и быть, отвечу.
Мои родители погибли, когда повстанцы устроили мятеж. Отец был воином, которого призвали оборонять часть города от засады – ту часть, в которой располагался дворец короля Драконьего Хребта. Когда вместо отца принесли письмо с извинениями, мать не выдержала и умерла. С горя. От разрыва сердца. Сердце – штука слабая…
Так я и остался один колесить мир.
В тот момент меня могли либо сослать в детский дом, либо забрать в жуткий интернат, способный даровать чин и звание. Не успел я утереть слёзы от потери близких, как мои чемоданы вместе со мной закинули в повозку и отвезли на самый край Манлуиля – столицы, располагавшейся в северной части континента.
И жил бы дальше по инерции: пустота, одиночество, крошечные победы и большие глупости, если бы однажды не появилась она.
– Дорогие воины, жалуйте и приветствуйте подкрепление, которое вскоре пополнит наши ряды. – Ранним утром нас согнали на линейку, где директриса размахивала руками вверх и вниз, насыщая свою речь.
Обычная линейка, которая проводилась каждый понедельник. На ней обсуждались важные задачи, планы обучения, предстоящие состязания. Награждались похвалами те, кто отличился, и награждались порицаниями те, кто провинился.
Сборище юных ассасинов стояло вокруг возвышенного помоста, с которого директрису было видно, как на ладони. Так и напрашивалась получить гниющим яблоком по свежескроенному костюму! Но я же рос мужчиной, поэтому обижать дам не входило в мои принципы. Я мог осуществить задуманную подлость только мысленно.
Когда гул голосов стих, из-за спины директрисы выглянула темноволосая голова. Девчонка испуганно озиралась на нас – тех, с кем ей придётся жить до восемнадцатилетия. Её липкий страх словно имел запах, который я смог учуять так же, как и другие. На тонких ножках она спустилась к толпе и растворилась где-то, где мне не было её видно.
Спустя долгую речь директрисы линейка закончилась, все разбредись по аудиториям.
В тот же день нас ожидало занятие по травам в пыльной и замызганной аудиторию. Профессор – старик такой же сухой, как гербарий, – монотонно объяснял, как дымится в котле ложная валериана, а как – настоящий снотворный корень. Я считал трещины на потолке и мечтал о чём‑нибудь, что не пахло мышами и уксусом.
Дверь открылась. Вошла девчонка. На полшага она задержалась у порога, будто измерила взглядом нас всех и решила, что справится.
– Новенькая, – буркнул учитель, не поднимая головы из‑за тетрадей. – Садись… туда.
Он махнул куда‑то в мой ряд, где имелось одно единственное свободное место. Девчонка кивнула и пошла между столами, не задевая локтями ни одной пробирки.
– Терранс, ты же один тут? – спросил профессор, очки которого сползли к кончику длинного носа.
– А не видно?
Профессор закашлялся, скрывая свою растерянность. Он знал, что я олицетворял собой бомбу замедленного действия. Тронешь сегодня – завтра обнаружишь в шкафу подвальных крыс, разносящих и чуму, и столбняк, и корь.
– Тебе придётся потесниться. Уж прости, но мест не хватает. Не можем же мы заставить леди слушать лекцию из коридора.
Девчонка положила ладони на стол. Ждала, пока я первый глупо уставлюсь на неё. Я не уставился. Просто отметил: фигурка лёгкая, походка уверенная, пальцы – без заусенцев. Она казалась затравленной, хрупкой и слабой. Для «леди» в самый раз.
Когда она всё-таки села, кто-то с задних рядов заулюлюкал, ожидая моей реакции. С соседней парты раздавались угрожающие фырканья, предназначенные новенькой, которые посылал Харрисон – сокурсник, пытающийся набиться мне в друзья. Даже профессор сжался.
Мир застыл в ожидании меня.