Анжелика Фарманова – Любовь в параллельных мирах (страница 17)

Почему то ему всё это не нравилось. Что-то происходит за его спиной, а он и не подозревает? Заметил, как Лина тихонько выскользнула за дверь. Вышел следом. Догнал, прижал к стене избы. Девушка дрожала то ли от холода, толи от страха перед ним.

— Ну, здравствуй бывшая жена. Что не хочешь со мной здороваться? Лина молчала. Начал шарить за пазухой куртки, вытащил свёрток с едой.

— Ты уже до воровства опустилась. Куски таскаешь с праздничных столов? Как же так Лина? До чего ты ещё можешь опуститься?

— Да подавись ты своими пирогами, скаред проклятый! — Вдруг выкрикнула Лина, с силой отталкивая его от себя. — Ненавижу тебя, сволочь! — Хромая она побежала, как то неуклюже, хватаясь за живот.

— Ну и зачем ты это сделал? — спросил ехидный голос. — Жалко жене пирогов? Правильно она тебя назвала, скаред!

Хорту стало тошно от самого себя. Вот действительно, зачем он вообще пошёл за ней? И еду, зачем забрал? Ну, захотелось ей пирога да окорока, это ведь не преступление. Вернулся в зал. Настроение было испорчено окончательно. Дед Милан и шаман так и не подошли к нему за весь вечер. Утром ушли ещё до рассвета, сил не было оставаться в этом селении.

Приближалась весна. Дни стали намного длиннее, а морозы мягче. Вот только Лина становилась с каждым днём всё слабее и слабее. Живот выпирал из под куртки и его нельзя было скрыть. Показываться в селении она уже никак не могла. За водой и за хворостом ходила по ночам, когда все спали. Дед Милан также слабел с каждым днём. Он как то резко осунулся и дряхлел прямо на глазах. Лина не знала, что ради неё он отказывался от половины и так не слишком обильного дневного рациона. Шаман тоже старался сунуть Лине кусок мяса или хлеба. Вот только за ними тщательно следили и часто их махинации с едой не проходили. Глава селения категорически отказывался помогать Лине и запретил это делать остальным.

— Ведьме и шлюхе, нет места среди нас. — Всё чаще и чаще говорил он. Но предпринимать решительные шаги пока не предпринимал, чего-то выжидал. Шаман всё никак не мог понять, кто стоит за травлей жены вождя. Но чувствовал умелую и продуманную игру. Если бы он точно не знал, что Хитрый Лис мёртв, подумал бы на него. Это его манера действовать исподтишка. Может его сын? Парень неглуп и мог затаить злобу за смерть отца. Вот только доказательств не было. Глава селения был близок с Хитрым Лисом и мог действовать по чьей-то указке? Одни вопросы, а ответов нет. Говорящий с Духами чувствовал, развязка близка, защитить Лину мог только Хорт, но он категорически отказался говорить о ней. Давая тем самым, тайным врагам, все козыри в руки. Шаман не раз просил Лину обратиться к Хорту за защитой лично.

— Это его ребенок, он должен защищать вас!

Но девушка отказывалась.

— Это только мой ребенок и ничей больше. Хорт отказался от нас. Я в его защите не нуждаюсь. — Упрямо твердила она.

Беда разразилась внезапно. На кухне пропал мешок с мукой. Не долго думая, глава обвинил во всём Лину. К концу весны муки почти не осталось, и потеря целого мешка была очень ощутимой утратой. Никто даже и не подумал, что хромой беременной женщине не под силу унести мешок весом равным её. Разъярённая толпа бросилась к дому Лины.

— Убить ведьму, убить ведьму! Воровке не место среди нас! Дайте ей плетей! — Кричала толпа. Дед Милан со всех ног бросился к дому Лины и сумел в последний момент принять удар на себя. Камни, интересно, откуда только взялись зимой, полетевшие в женщину пробили ему голову. Вот только толпу это не остановило. Почуяв кровь, они ещё с большим остервенением требовали смерти женщины.

— Сжечь ведьму! — Крикнул кто-то из толпы, и она тут же подхватила эту идею. Кто-то потащил хворост, к стенам избы, кто-то стал забивать единственное окно.

— Это чтобы ведьма не вылетела! — Смеялся мужик, забивая гвоздь в доску.

Подперли входную дверь толстой жердью.

— Огня, дайте огня! — Требовали люди. Принесли зажженный факел.

— Стойте, что вы делаете! Нельзя трогать, Посланную Богами! — Пытался вразумить людей шаман, но его никто не слушал. Говорящий с Духами понял, пробил его час. Очень редко шаманы использовали древнюю магию. Она забирала силы и могла убить того, кто её использовал. Но здесь и сейчас нужна была именно она. Ну и пусть он погибнет, зато женщина останется жить.

Закричав страшным голосом, он произнес:

— Я главный шаман племени, Говорящий с Духами, призываю древнюю магию! — Толпа вздрогнула и отшатнулась. — Каждый кто переступит через черту проведенную мной и причинит зло жене вождя Лине, умрёт от чёрной смерти!

— Черная смерть, черная смерть! — толпа в испуге шарахнулась от избы, повторяя слова шамана.

Черная смерть была страшным заболеванием, спасения от нее не было. Люди умирали, не успев понять что заболели. После чего селение выжигали полностью со всем имуществом.

Взяв палку, шаман очертил круг вокруг дома. Толпа завороженно смотрела на его действия. Потом сел на землю скрестив ноги, и затянул ритуальную песнь. Он пел её долго, а люди как завороженные стояли и смотрели на шамана. Внезапно его лицо почернело, а из ноздрей вышел синий туман. Сформировался в длинную огромную змею и уполз в лес. Толпа отшатнулась. Еще никто и никогда не видел, чтобы из человека выползали синие змеи. Шаман замолчал и как будто окаменел. Потрясенные люди ещё какое-то время стояли и смотрели на него, а потом стали расходиться.

— Не будем марать руки об эту ведьму. — Решили они. — Сама сдохнет. Дверь то мы подперли, ей не выбраться.

Лена оказалась заживо замурованной в собственном доме. Единственное окно забили досками, а дверь видимо подперли. Сколько она не билась, а выбраться не могла. Отчаяние захлестнуло сознание. Эти люди её не пожалеют. Она умрет в этом доме! И никто ей не поможет. Лена видела, как упал дедушка Милан. Если бы не он она уже бы была мертва. Истерика длилась долго, а потом наступила апатия. Лена лежала в полной темноте. Ничего не хотелось. Ни есть, ни пить. Сколько она так пролежала Лина не знала. Свет не проникал сквозь наглухо забитое окно, и она потеряла счёт времени. Потом появилось дикое желание жить. Выжить во чтобы то ни стало. Выжить назло всем тем, кто жаждал её смерти. На ощупь нашла хворост, сложенный в углу. Его было не так много, но всё же приготовить еду один раз она могла. Собрала всё, что было из съестного в доме, и приготовила обед. В доме холодно. Еда долго не испортиться. Разделила всё на небольшие равные части. Получилось семь порций.

— Значит, ещё семь дней я могу прожить. — Размышляла вслух.

Воду также разделила разлив её в глиняные кружки и горшки.

— Буду пить понемногу. — Решила она. Без еды человек может прожить больше времени. Возле двери поставила ведро для справления нужды. Ножом смогла проковырять дырку в двери между досок для определения дня и ночи. Потом съела первую порцию еды, одела на себя всё тёплое, что смогла найти в доме и легла в постель. Надо беречь тепло и силы. Её надежда была на шамана. Может ему удастся найти способ ей помочь. Лена спала почти все время, стараясь беречь силы которые могли ей понадобиться. Вспоминала и пела все песни, которые могла вспомнить, разговаривала со своим ребенком. Рассказывала ему сказки. Потом просто всё, что могла вспомнить из прошлой жизни.

Через семь дней, когда еда закончилась Лена, просто спала временами приходила в себя и снова засыпала. Так было легче терпеть голод. А потом просто спала, потому что сил на что-то другое больше не было. Ей снились странные сны, и всё всегда заканчивалось одинаково. Она приходила в шикарный банкетный зал, где на столах стояли великолепные блюда и деликатесы. Лена брала их прямо руками и ела, ела, ела. Очнулась в очередной раз после своего сна. Кое-как поднялась с постели, холод в доме стоял почти как на улице. Вода в кружке замёрзла, не выпить. Немного подумала и положила в очаг табурет. Ломать его не было сил. Подсунула под него кусочки сухого мха вытащенного из стены. Огонь весело затрещал, пожирая сухое дерево. Огляделась, что ещё можно положить в огонь? Жгла пустые деревянные миски, кружки и другую утварь. В доме немного потеплело. Вода в кружке растаяла. Напилась. Можно и поспать.

Больше Лена с постели не поднималась. Только временами приходила в себя смотрела пустым взглядом в темноту и снова проваливалась в небытие.

Глава 19

Хорт всё чаще и чаще ловил на себе жалостливые взгляды. Каждый раз, когда пытался узнать, что же происходит, натыкался на вежливое молчание. Этот заговор все больше беспокоил и раздражал Хорта. Наконец не выдержал, пошёл к старейшему жителю селения.

— Скажи мне старик что происходит? Что это за странное поведение я наблюдаю последнее время?

Старик покряхтел для порядку и выдал:

— Жалеют тебя, дурака.

— Жалеют? Ты что болтаешь старик? За что меня жалеть.

— Да вот говорят жена у тебя ведьма. Околдовала тебя, женила на себе, а потом и рога наставила.

— Что за чушь! — возмутился Хорт. — Кто мог придумать такую ерунду?

— Ерунда это или нет судить не мне, а вот ведьм у нас никогда не любили.

— Ты на что намекаешь старик?

— Я не намекаю, а прямо говорю, а если ты баран упертый, и дальше носа своего не видишь, это уж извини не моя печаль.

Хорт ушел от старика раздраженный. Вот ведь придумал Лина ведьма! Чушь! Вот только ночами всё больше и больше стал задумываться. Откуда такой слух пошёл? Ведь если её действительно считают ведьмой, могут и сжечь. С ведьмами у них не церемонились.