Анжела Степанова – «100 граммов трусости» (страница 1)

Анжела Степанова

«100 граммов трусости»

100 граммов трусости

Научно-бытовая драма с элементами абсурда, мата и внезапных открытий

Как читать эту книгу (инструкция для тех, кто боится, но делает)

Эта книга — не роман. Не учебник. Не саммари успешного успеха.

Это — пространство. Комната. Твоя комната. Ты садишься за стол, наливаешь себе 100 граммов трусости (чай, вода, сок, воображение — неважно) и начинаешь разговор.

Правила чтения (простые, как три копейки):

1. Полное погружение. Закрой дверь. Выключи уведомления. Сядь удобно. Прочитай описание сцены медленно, как будто расставляешь мебель. Представь каждый предмет. Запах. Свет. Трещину на стене. Это твоя комната. Ты в ней хозяин.

2. Не читай подряд. Прочитал главу — закрой книгу. Посиди с мыслями. Можешь не соглашаться. Можешь спорить. Можешь налить себе ещё 100 граммов и перечитать.

3. Если эта боюська — не про тебя (у тебя нет Мамы Доброй Тирании, или она другая, или ты с ней уже договорился) — листай дальше. Не заставляй себя. Книга — не экзамен.

4. Костюм «Ничтожество» снимаем постепенно. В первой главе — расстегнём пару пуговиц. Во второй — скинем пиджак. К финалу — останемся в том, в чем нам комфортно. Не торопись. Боюська на боюське.

5. Бутыль «Трусость» — не про алкоголь. Она про честность. Про разрешение бояться. Про «я боюсь, но делаю». Не злоупотребляй. И не забывай закусывать.

Постоянное описание сцены. Твоя комната. Твой стол. Твоя бутыль.

Комната. Твоя. Не с обложки глянцевого журнала. Та, где ты живёшь.

Пол скрипит. На подоконнике — кот (или кактус, который выжил вопреки всему, или пустая банка из-под тушёнки). Шторы задёрнуты не до конца — тебе не до них. Лучик света пробивается сквозь щель, падает на пол, и в этом луче танцуют пылинки. Ты смотришь на них и думаешь: «Хоть кто-то тут танцует».

Посередине комнаты — круглый стол. Не идеальный. Со следами от горячих кружек, с царапинами, с пятнами, которые не оттираются. На столе — скатерть. Клетчатая. Или с цветочками. Или просто старая клеёнка. Она помнит твои слёзы, твой смех, твои «вот сейчас всё решу».

На столе нет ничего лишнего. Никаких чашек с блюдцами. Никаких церемоний. Только:

· Стаканы. Гранёные. Или просто банки. Или кружки — те, что ближе к краю. Главное — в них можно налить.

· Тарелка с чем-то закусочным. Хлеб. Сушка. Печенье. Ложка вчерашней гречки.

· И главное — в центре стола, торжественно, как реликвия, стоит БУТЫЛЬ. Огромная. С мутным стеклом. С этикеткой, которую ты написал от руки. На этикетке: «ТРУСОСТЬ. 100 грамм. Не разбавлять. Не запивать. Не обсуждать. Принимать внутрь перед любым решительным действием».

Внутри — всё. Слёзы, страхи, надежды, слова, которые не сказаны.

Стулья расставлены кое-как. У каждого свой характер: один скрипит, второй шатается, на третьем продавлено сиденье. Ты знаешь, куда сесть.

Свет. Тусклый. Тёплый. Лампочка, которая скоро перегорит. Или свеча. Или экран ноутбука.

Запахи. Гречка. Кот. Старые книги. Твоя усталость. И — чуть уловимо — спирт. Не потому что ты пьёшь. А потому что сама жизнь имеет градус.

Ты садишься. Вздыхаешь. Смотришь на бутыль. Потом на пустые стулья.

(Щелчок пробки. Глухой звук разливаемой жидкости по стаканам. Ровно 100 граммов.)

Действие первое. Те, кто всегда с тобой (даже если ты не звал)

Герои первого действия

Мама Добрая Тирания

Внешность:

Женщина за… (возраст — от 40 до 90, и даже за 100). Может быть ухоженной, может быть запущенной — неважно. Глаза — рентген. Она видит тебя насквозь. Вернее, она видит, каким ты должна быть. Всегда «при параде». Даже в халате. Даже на даче.

Любимые фразы:

· «Я тебе добра желаю».

· «Я жизнь прожила, я знаю».

· «Ты мне потом спасибо скажешь».

· «Ах, ты неблагодарный! Я для тебя, а ты...»

· «Вот у Светы дочка...»

· «Когда я умру, ты пожалеешь».

· «Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо».

· «Ты должен».

Методы воздействия (она называет это любовью):

1. Крик. Чтобы достучаться. Потому что лаской не достучаться.

2. Шантаж. «Не будешь делать как я — лишу наследства/помощи/уважения/любви».

3. Покупка. Куплю тебе машину/квартиру/шубу, только будь послушным.

4. Игнор. Молчу, пока не одумаешься. Я наказываю любовью.

5. Обида. Ты меня обидел. Теперь я буду страдать. А ты будешь чувствовать вину.

Внутренняя правда (то, что она прячет глубоко):

Она одинока. Даже если замужем — одинока. Потому что не умеет любить. Она умеет контролировать. У неё несложившаяся жизнь. Даже если она богата и успешна — душа пуста. Она пытается заполнить эту пустоту тобой. Твоими успехами, твоей благодарностью, твоим послушанием. Она не враг. Она — жертва своих установок. Которую жалко. Но с которой невозможно жить, не теряя себя.

Я-Обычное (в костюме «Ничтожество»)

Внешность:

На персонаже — костюм. Не свой. С чужого плеча. Жмёт. Душит. Пахнет нафталином, чужими страхами, чужими ожиданиями. Костюм называется «Ничтожество». Пока расстёгнуты только верхние пуговицы — дышать стало чуть легче, но воротник всё ещё давит. Плечи ссутулены. Глаза прячутся. Руки безвольно лежат на столе.

Любимые фразы:

· «Я не могу».

· «У меня не получится».

· «Кто я такая/такой, чтобы...»

· «Они лучше знают».

· «Ладно, попробую... но вряд ли».

· «Мама лучше знает».

· «Мама — моя семья».

· «Она же мааамааа...»

Внутренняя правда:

Под костюмом скрывается нормальный живой человек. Который хочет есть, спать, любить, ошибаться, радоваться. Который устал от чужого плеча. Который мечтает снять костюм. Но страшно. Костюм стал вторым телом. Пока он только расстёгнут. Но это уже начало.

Я-Наблюдатель

Внешность:

Одет в то, что считает нужным. В чём ему комфортно. Джинсы, свитер, халат, босиком — неважно. Он не на сцене — он в зале. Сидит чуть поодаль. В руке — стакан с трусостью (отпивает маленькими глотками). Взгляд спокойный, с лёгкой усмешкой. Иногда записывает в блокнот.