Анжела Марсонс – Притворись мертвым (страница 71)

Ей оставалось только одно.

Ким ударила головой по его опорной руке. Всем своим весом Дункан обрушился на нее.

Стоун судорожно глотнула ртом воздух, но ей надо было закончить задуманное.

Она обхватила руками его шею и дернула голову вниз, прижав его лицо к своей грудине. Потом поудобнее схватилась за шею и сомкнула руки в извращенном любовном объятии.

Убийца попытался вырваться, но она держала крепко. То, что он лежал сверху, означало, что у него нет никакого средства воздействия, чтобы вновь вернуться в сидячее положение. Она крепко прижала его лицо к своей груди.

Бедра убийцы задергались, и он попытался вырваться из объятий Ким, но она не могла позволить ему найти нож.

По тому, как извивалось его тело, Ким поняла, что ему не хватает воздуха. Именно этого она и добивалась. Это был ее единственный шанс.

Неожиданно она разжала объятия. Мужчина сел прямо и широко открыл рот.

Ким вытянула руку в сторону и схватила единственное оружие, которое ей было доступно.

У нее в руке оказался стебель цветка с шипами.

Рот Грэма был широко открыт – он судорожно глотал воздух. Она подняла руку, в которой был зажат футовый шипастый стебель, и со всей силой воткнула его убийце в горло.

На мгновение тот замер и посмотрел на нее ничего не понимающими глазами.

Потом упал на бок и схватился за горло.

Ким знала, что стебель он вырвет, но это дало ей ту минуту, которая была ей так необходима.

Она пошарила рукой и наконец нащупала рукоятку фонаря.

Грэм встал – да так и стоял, качаясь и кашляя, пока не вытащил стебель из горла. Не прекращая безостановочно кашлять, он повернулся к Ким. Она направила луч фонаря прямо ему в лицо, наблюдая за тем, как он сделал два шага в ее сторону – его глаза были полны смертоносным огнем.

Еще один шаг, и его нога коснулась чего-то лежащего на земле. Вскрикнув, он упал и исчез из виду.

Ким направила луч на траву. Тот уперся в извивающееся тело Трейси Фрост.

Стоун опустилась на землю как раз в тот момент, когда рядом с ней появился запыхавшийся Доусон.

– Боже, босс, с вами всё в порядке? – спросил он, вставая на колени рядом с ней.

Тело Ким постепенно освобождалось от адреналина, который заставлял ее действовать, и его место занимала апатия.

– Со мной всё в порядке, Кев, – ответила она. – Проверь, живы ли эти двое.

Она не хотела, чтобы они умерли. Она хотела увидеть их в суде.

– А где они? – Доусон посмотрел вокруг.

Инспектор кивнула в сторону могил Джека и Веры, не уверенная, кто из них в какой.

– Да босс, они живы, – подтвердил сержант, посветив в могилы фонарем.

Дождь стал затихать, но ощущение грозы все еще висело в воздухе. Вдали погромыхивал гром – он двигался куда-то в другую сторону.

Ким по траве бросилась к журналистке, которой удалось сохранить свою жизнь.

– Эй, Фрост, а мы тебя искали, – сказала инспектор, поглаживая ее мокрые волосы. Ее не удивило выражение глаз женщины, которые были полны изнеможения.

Теперь Ким знала эту женщину гораздо лучше, чем неделю назад.

– Я… х-хот-тела… п-пом-мочь… – заикаясь, произнесла Трейси.

Ее руки и подбородок были сплошь покрыты грязью.

Ким видела, как Трейси борется с подрывающим силы наркотиком, который все еще циркулировал в ее организме.

Эта женщина могла просто притаиться и ждать, пока ее найдут. Но она не стала этого делать. Она через боль тащила себя на вершину холма, вместо того чтобы отлеживаться в безопасности.

Инспектор протянула руку и сжала плечо журналистки.

– Всё хорошо, Трейси. Всё в порядке. Мы тебя нашли.

Глава 93

Лучи утреннего солнца отражались от темного мрамора могильной плиты. Теплота дня мягко и успокаивающе окутывала Ким. Сегодняшний воздух казался ей прохладнее, спокойнее и чище.

На могильной плите было два имени.

Для Ким это была могила ее родителей.

С собой Стоун захватила два листка бумаги.

Кит и Эрика были единственной парой, которую она могла бы назвать родителями, – и хотя время, проведенное с ними, было коротким, Ким думала о них ежедневно.

Она надеялась посетить могилу вчера, в годовщину их гибели, но знала, что они не обиделись.

У нее оставалось последнее незавершенное дело, и Ким чувствовала себя обязанной закончить его.

После того как посвятила Вуди в события предыдущей ночи, она отправилась в комнату отдела и обнаружила там Доусона. На столе перед ним высилась стопа заявлений о пропаже людей.

– И что ты здесь делаешь? – поинтересовалась Ким.

– У Исобел все еще нет имени, – просто ответил сержант.

Вместе они стали просматривать бумаги, вооруженные новыми знаниями. Прошло три часа, пока полицейские не нашли нужного им заявления.

Исобел была бывшей проституткой, которая отошла от своей профессии двумя годами раньше. В начале недели о ее пропаже заявила коллега по работе. И ее настоящее имя было Мэнди Хейл.

Ким попросила Кевина зайти к ней в больницу и рассказать ей о ее прошлом. Несмотря на все пороки прошлой жизни, она заслуживала того, чтобы узнать о ней. Это была ее идентичность и ее жизнь. Может быть, не идеальная, но все же это лучше, чем не иметь вообще никакого прошлого.

Кэтрин и Дункан находились в тюрьме. Дункану предъявили обвинение в совершении четырех убийств, попытке совершить пятое и в похищении человека. Кэтрин ждало разбирательство по целой куче случаев соучастия. Каждый из них называл другого вдохновителем произошедшего и давил на то, что, будучи несовершеннолетним, подвергся насилию. Смешно было то, что оба они, не зная этого, ссылались на одни и те же смягчающие обстоятельства. И тем не менее ни один из них не увидит свободу до того, как им исполнится лет по шестьдесят, а в случае Дункана может статься так, что и никогда.

Своих жертв он держал в угловом магазине, который стоял последним в ряду одинаковых строений, приговоренных к сносу. Когда Дункан нашел это место, там ему уже никто не мешал. Ким видела фотографии жуткого помещения и кусков камня, которые он использовал в качестве орудий убийства.

Возможно, что какая-то крохотная частичка Стоун и могла бы почувствовать жалось к этим двум заблудшим душам, которым был нанесен ущерб в детстве, но этого не произошло. Они действительно прошли через кошмарные испытания и не могли тогда защититься от действий других людей. Но здесь была одна маленькая деталь. Подобное происходит в детстве с тысячами людей. За годы своей жизни Ким поняла, что очень редко ребенок растет в идеальных условиях. Большинство из них страдают эмоционально, будь то просто недостаток внимания со стороны слишком занятой матери, которая выбивается из сил, обеспечивая им достойное существование, или различные формы психологического и физического насилия. И тем не менее они не позволяют чувству мести поселиться в своих сердцах.

Да и детство самой Ким было совсем не сказочным. Ей пришлось столкнуться с душевной болезнью, потерей близких, насилием и жестокостью во всех ее проявлениях. И хотя ни о чем этом она не забыла, Стоун никогда не позволяла чувству мести одержать над ней верх. Напротив, все это она использовала как дополнительный источник своей силы.

Ким пришлось задуматься, что случилось бы с Дунканом и Кэтрин, не окажись они в Бромли в одно и то же время. Она не могла не предположить, что в этом случае Луиза и Джемайма были бы живы. Неужели жажда мщения заставила бы Дункана отказаться от всякой помощи психологов? Поступил бы он так, как поступил, если б месть не овладела всем его существом? Этого они никогда не узнают.

Нет, Ким вовсе не симпатизировала им, несмотря на то, что произошло с ними в детстве. Ее симпатии были на стороне Луизы и Джемаймы, потерявших жизнь, и Мэнди, которая, может быть, никогда не получит назад свою.

А вот оплакивать смерть Айвора и Ларри инспектор не могла. Их преступления были ужасны, и она ничуть не сожалела о том, что они погибли. Более того, была уверена, что эти двое заслужили смерть за то, что сотворили с Кэтрин. Но Ким не могла согласиться с тем, что у кого-то, помимо суда, есть право их наказывать.

Вчера она получила эсэмэс-сообщение от своего бывшего наставника, детектива-инспектора Данна. Читала она его с опаской, так как не сдержала слова больше не заниматься их делом. Но ее опасения были напрасны. Послание было очень коротким: Чувствуется моя школа.

Вуди был удовлетворен тем, что преступление раскрыто и два человека пойдут под суд.

Важная работа в «Вестерли» продолжится, но уже с новым «главным по личинкам» и лучшим обеспечением безопасности.

Кёртис Грант лишился своего контракта после того, как Стейси проинформировала профессора Райта о том, что Даррен Джеймс не имел права работать в лаборатории. Она выяснила, что его сняли с поста у дверей после того, как изгнание пьянчуги из бара переросло в жестокую драку. О происшествии необходимо было сообщить в орган, лицензирующий индустрию безопасности, который лишил бы Даррена лицензии. Вместо этого Кёртис рискнул своим бизнесом и спрятал его в никому не известном «Вестерли». Теперь их обоих ожидало расследование со стороны лицензирующего органа.

Но Ким не покидало ощущение, что для Даррена Джеймса будет облегчением тот факт, что он никогда не вернется в «Вестерли». Вид избитой, извивающейся на земле Мэнди, на тело которой он наткнулся, постоянно стоял у него перед глазами. Отсюда и его агрессия в больнице – ему необходимо было увидеть ее еще раз. Чтобы заменить тот образ, который вставал у него перед глазами, как только он их закрывал, на новый. Ким сомневалась, что он нашел бы в себе силы вернуться в лабораторию. Доусон признался, что упоминал о том, как Исобел поправляется, когда был в «Вестерли», и непреднамеренно дал Даррену всю информацию, которая могла понадобиться ему для того, чтобы достать всех в больнице.