Анжела Марсонс – Немой крик (страница 44)

Тогда Ким тоже осталась стоять. Они смотрели друг на друга через длинный стол для переговоров.

– Вчерась вы говорили с моей сестрицей, – начала посетительница.

Стоун была потрясена суровостью, которая появилась на лице у этой девушки. У нее были тонкие губы, а брови, когда она хмурилась, почти соединялись на лбу.

– Ваши имена всплыли во время проводимого мною расследования, – пояснила инспектор.

– Нам нечего вам сказать.

– А откуда вы это знаете? – поинтересовалась заинтригованная Ким.

Бетани Адамсон поймала ее взгляд, и какое-то время они не отрываясь смотрели друг на друга. Глаза посетительницы были холодными и пустыми. В них не было видно ни злобы, ни агрессии. Они были просто мертвыми и немигающими. Если считать, что лицо – это зеркало души, то эта девушка никогда в жизни не испытывала ни радости, ни любви.

– Я просто это знаю, – заявила она.

– Ваша сестра была более любезна, – заметила Стоун, складывая руки на груди.

– Ну, она ж не понимает, правда?

– Не понимает чего?

– У нас было тяжелое детство, – вздохнула Бетани. – Нашей матерью была шлюха, сидевшая на героине, которая сдавала нас в приюты и забирала оттуда, как книжки из библиотеки. А када мы подросли, наши шансы на счастливую жизнь вааще испарились, потому што мы были никому не нужны. На всем свете нас было только двое…

– Я все это понимаю, мисс Адамсон, но…

– Годы, проведенные в Крествуде, совсем не были щасливыми, но вы, боюсь, никогда не поймете, што такое иметь мать, которой вы нужны тока как источник детского пособия.

Девушка не отводила от Ким глаз.

– В детстве у нас не было ни любви, ни стабильности, и мы не хотим об этом вспоминать, – продолжала она. – Ни я, ни Никола.

Инспектор понимала Бетани гораздо больше, чем была готова признать.

Несмотря на манеру посетительницы вести себя, Ким очень хотела достучаться до нее. Она понимала, откуда взялась эта защитная реакция, но сейчас ее окружали трупы, прошлые и настоящие, и о них она должна была думать в первую очередь.

– Что там происходило, Бет? – негромко задала она вопрос.

– Мисс Адамсон, если вы не возражаете, а выяснить это должны именно вы, инспектор. Но не приплетайте к вашим поискам ни меня, ни мою сестру. Это не принесет нам ничё хорошего.

– Даже если это поможет поймать убийцу?

– Даже если поможет. – Лицо девушки абсолютно ничего не выражало. – Моя сестра слишком вежлива, штобы просить вас о чем-то. А я не такая. Так што оставьте нас в покое.

– Если в интересах следствия мне придется еще раз переговорить с любой из вас…

– Я бы на вашем месте этого не делала. Ежели вы не оставите нас в покое, то обещаю, вы об этом пожалеете.

С удивительной скоростью Бетани Адамсон подошла к двери. Она исчезла до того, как Ким сообразила, что ей только что открыто угрожали.

Но вместо того, чтобы испугать ее, слова этой резкой девушки произвели на инспектора прямо противоположное действие.

Теперь она мучилась еще одним вопросом.

Детство Никола и Бет было абсолютно одинаковым, но выросли они прямыми антиподами. Так что же произошло с Бетани, что превратило ее в такую злобную и недружелюбную индивидуалистку?

Глава 47

Жилой массив Холлитри находился между Брирли-Хилл и Уордсли. Весь этот район, построенный муниципалитетом в семидесятые, располагался на площади в две квадратные мили, и на данном этапе в нем только официально зарегистрированных сексуальных маньяков проживало целых шесть штук. Внешний круг состоял из серых сборных домов с окнами, стекла в которых были или разбиты, или заколочены досками, или зарешечены. Ограды, которые когда-то разграничивали участки, давно исчезли, а палисадники возле заброшенных домов жители массива теперь использовали в качестве свалок для мусора. Дороги были забиты брошенными машинами с вывороченными панелями.

Внутренний круг состоял из домиков, стоявших по двенадцать в ряд. Внешние стены зданий были сплошь покрыты вульгарностями, нанесенными спреем из баллончиков, которые рассказывали об интимной жизни пчелок и птичек гораздо больше, чем школьные учебники. Битву с создателями этих произведений муниципалитет давно проиграл. Ким совсем не нужно было выходить из машины, чтобы ощутить тяжелый запах подворотен, в которых обменивалось больше лекарств, чем в аптеках «Бутс»[65].

В центре района возвышались три высоких здания, которые доминировали над всей остальной застройкой. Годы, проведенные жителями этих домов в объятиях пенитенциарной системы ее величества, простирались до самого Ледникового периода.

– Знаешь, шеф, если Толкиен действительно списывал темные земли Мордора[66] с Черной Страны, то смотрел он именно на эту застройку, – сказал Брайант.

Ким была согласна с ним. Надежда давно покинула сию землю – инспектор хорошо это знала, потому что первые шесть лет своей жизни провела именно в одной из башен Холлитри.

Брайант припарковался перед длинным рядом домов, в которых раньше располагались местные магазины. Последним из них закрылся газетный киоск, после того как его хозяина, под угрозой ножа, ограбили два двенадцатилетних хулигана.

Центральное здание, в котором когда-то раньше располагалось заведение, торгующее горячей пищей, было теперь приспособлено под Центр социально-медицинской помощи.

Возле входа в него ошивались семеро девочек-тинэйджеров. Вход был заблокирован как их телами, так и их ненавистью. Брайант посмотрел на Ким, и та улыбнулась в ответ.

– Только постарайся без членовредительства, шеф, – попросил сержант.

– Ну конечно, обязательно.

Брайант держался позади, а Стоун подошла к девочке, которую посчитала главной в группе. Ее волосы были выкрашены в три оттенка фиолетового цвета, а нежные, без единой морщинки, щеки проколоты металлическими булавками.

– Входная плата, – произнесла девочка, вытянув руку.

– И сколько же? – Ким посмотрела ей в глаза, стараясь сдержать смех.

– Как насчет сотни?

– Неа, слишком круто, – покачала головой Стоун. – Может, слыхала – на дворе рецессия.

Девочка ухмыльнулась и сложила руки на груди.

– Вот поэтому и приходится задирать цены.

Ее товарки посмеивались и толкали друг друга локтями.

– Хорошо, ответь мне на простой вопрос и считай, что мы договорились, – предложила инспектор.

– Не буду я ни на чё отвечать, потому шо ты, сука, все равно не войдешь.

Ким пожала плечами и стала поворачивать назад.

– Как хочешь, я, конечно, уйду, но я предложила тебе хоть какой-то шанс заработать.

– Ну и чё, шо за вопрос?

Стоун повернулась и увидела перед собой лицо, полное жажды денег.

– Скажи, сколько мне придется заплатить, если у меня пятнадцатипроцентная скидка?

На лице крашеной девочки появилось замешательство.

– Не знаю я никаких гре…

– Вот видишь. А если б ходила в школу, то могла бы вымогать гораздо больше. – Ким наклонилась ближе, так, что их лица почти соприкоснулись. – А теперь вали, пока я не вытащила тебя за твое кольцо в носу.

Стоун говорила негромко, надеясь, скорее, на свой взгляд, чем на голос.

Девочка не отводила глаз целую минуту, но Ким ни разу не сморгнула.

– Пошли, девчонки. Не хочется об эту суку руки марать, – произнесла, наконец, крашеная, отходя влево. Ватага последовала за ней.

Остановившись в дверном проеме, Ким повернулась:

– Девчонки, десятка той, кто последит за машиной.

Предводительница компании была уже готова отказаться, но тут ее в спину толкнула одна из товарок.

– Идет, – проворчала крашеная.

Брайант, вслед за Ким, вошел в здание. Все, что представляло собой хоть какую-то ценность, было давно разворовано, включая и потолочную плитку. Через заднюю стену помещения проходила семифутовая трещина.