Анжела Марсонс – Немой крик (страница 28)

Ким пешком добралась до места быстрее, чем Брайант на машине. Она пробежала мимо доктора Бэйта и Китса, которые загружали коробки в фургон.

Доктор повернулся к ней.

– Послушайте, инспектор-детектив, если вы будете продолжать вести себя таким образом, то я могу поставить вопрос о запретительном судебном приказе[44].

– А как насчет того, чтобы отвалить куда подальше? – спросила Стоун, не останавливаясь.

Она услышала, как Бэйт сказал Китсу за ее спиной: «Да, ты был совершенно прав», но сейчас ее ничуть не интересовало, в чем же заключалась правота патологоанатома.

Инспектор прямиком направилась к группе людей, которая расположилась в сорока футах к западу от первой палатки. То, что место находилось за палаткой, в которой хранилось оборудование, скрывало его от журналистов, и Ким мысленно поблагодарила Господа за этот маленький подарок.

– Что здесь происходит? – спросила она хлопочущих вокруг криминалистов.

– Гарет на всякий случай проверял оставшуюся территорию, – пояснила Черис, отведя ее в сторону. – Он дошел до этого места, и магнитометр указал на еще одну аномалию.

– Боже мой! – Ким засунула пальцы в копну своих волос. – А не может это оказаться чем-то другим?

– Такая вероятность всегда существует, – пожала плечами Хьюз, – но понять это мы сможем, только начав раскопки. А пока я хочу показать вам кое-что еще.

Ким прошла за Черис в складскую палатку. В ней были установлены складные столы и стоял стойкий запах контейнеров «Тапперэйр[45]». Парочка из них была пуста, но остальные были заполнены различным количеством почвы.

– У нас есть несколько мелких металлических фрагментов, которые мне еще предстоит исследовать, но вот это, мне кажется, вас может заинтересовать. – Черис протянула руку к одному из самых маленьких контейнеров, в котором находилась мелкая грязь с вкраплениями, похожими на конфеты-драже.

– И что это такое? – удивилась Стоун.

Криминалист достала один из шариков и поднесла его к глазам Ким. Это была идеальная розовая сфера с желтоватыми вкраплениями.

– Бусина? – наклонилась к находке инспектор.

Черис кивнула.

– И сколько вы их нашли?

– Пока семь.

– Браслет?

– А вот это уже ваше дело, инспектор, – улыбнувшись, пожала плечами Хьюз. – Хотя всегда есть шанс, что они относятся совсем к другому периоду.

– К чему другому?

Черис на секунду прикрыла глаза.

– Вы помните, что я рассказывала вам о стене из кирпича?

Ну да, Ким что-то помнила о том, что события происходят в границах временны́х слоев.

– То есть вы хотите сказать, что бусины могут не иметь к трупу никакого отношения? – уточнила она на всякий случай.

– Вполне возможно.

– Могу я получить фотографии?

– Все фотографии, сделанные сегодня, будут у вас на столе завтра утром.

Стоун кивнула и вышла из палатки. Место, обнаруженное прибором, было обведено желтым спреем.

Ким повернулась к Черис, которая стояла рядом с ней.

– А почему вы не копаете?

– Сейчас уже почти три часа. У нас осталось всего полчаса дневного освещения. Времени недостаточно.

– Да вы что, издеваетесь?! Собираетесь оставить ее здесь до завтра?

Хьюз с удивлением повернулась к инспектору.

– Прежде всего, мы не уверены, что это не мертвая собака, – здесь она использовала слова самой Ким, которая произнесла их только вчера. – Кроме того, если там лежит еще одно тело, то глупо наделять его половыми признаками, тогда как первое…

– Да что с вами, с учеными, происходит?! У вас что, в университетах читают специальный курс под названием «Прощай, свободомыслие»?

– Если мы начнем копать сейчас, зная, что не сможем закончить работу до конца дня, мы рискуем открыть захоронение для внешнего воздействия. Так мы можем потерять ценные улики.

– Вы все похожи друг на друга, – покачала головой Ким, – как маленькие клоны-андроиды, которые надеются на…

– Уверяю вас, что вы не правы. Вчера мы все сделали по-вашему, но сегодня все будет по-моему.

Ким бросила на собеседницу сердитый взгляд.

– Я понимаю ваше нетерпение, инспектор. – Черис сложила руки на груди. – Более того, по собственному опыту я вас тоже хорошо понимаю, но не позволю заставить себя делать ошибки. Кроме того, мои сотрудники встали сегодня в четыре часа утра, чтобы вовремя сюда добраться. Им необходим отдых.

Хьюз уже собралась было уходить, но остановилась.

– Я обещаю вам, что за сегодняшнюю ночь с ней точно ничего не случится.

– Спасибо… Черис.

– Всегда к вашим услугам… Ким.

Затем инспектор подошла к Брайанту и Доусону и отвела их в сторону.

– Значит, так, ребята. На сегодня вы здесь закончили. Если завтра мы обнаружим еще одно тело, то здесь начнется настоящий тихий ужас. Так что отправляйтесь домой и хорошенько выспитесь. С завтрашнего дня мы работаем в режиме нон-стоп – объясните вашим близким, что нормальные рабочие часы остались в далеком прошлом.

– Никаких проблем, командир! – радостно заявил Доусон. Глаза у него потемнели, и в них были видны лопнувшие сосудики, но свой урок он хорошо усвоил.

– А что скажет Брайант? – повернулась Стоун к сержанту.

– Всегда готов, шеф! – отозвался тот.

– Отлично. Брифинг в семь утра. Предупредите Стейси.

Ким отошла от них. Внутри у нее все кипело. Она никогда не умела ждать.

Глава 30

В гараж Стоун вошла около полуночи. Тихая семейная улица, на которой она жила, погрузилась в уютную тишину. Женщина включила айпод и выбрала ноктюрны Шопена. Фортепианное соло расслабит ее и поддержит до тех пор, пока тело не потребует сна.

Уехав с места раскопок, она вернулась в участок, будучи не в состоянии ничем заняться, пока в земле ее ждал потенциальный новый труп.

В конце концов, Ким добралась до дома и полностью пропылесосила все комнаты, отдраила кухню и вылила на рабочие поверхности почти полбутылки «Силит Бэнг». Стиральную машину она использовала дважды, и теперь в ее шкафу висели выстиранные, высушенные и отглаженные вещи.

И тем не менее, нервное напряжение не проходило, так что Стоун починила сломанную полку в ванной, передвинула мебель в гостиной и разобралась с сушилкой на верхней лестничной площадке.

«Наверное, ее надо было просто прочистить», – думала Ким, входя в свое самое любимое помещение в доме.

В левой части гаража стоял «Ниндзя», весь нацеленный вперед и готовый к их следующему приключению. На мгновение женщина представила себе, как она всем телом лежит на мотоцикле, прижавшись грудью и животом к бензобаку, с крепко обхватывающими кожаное сиденье бедрами, и заставляет своего «железного коня» проделывать серию последовательных крутых виражей – и при этом ее колени оказываются всего в дюйме от поверхности трассы. Координация действий ее рук и ног, которыми она управляет этим зверем, требует абсолютной концентрации, и она начисто забывает обо всем на свете…

Езда на этом мотоцикле напоминала укрощение непокорной лошади. Все дело было в обретении контроля, в укрощении бунтаря.

Однажды Брайант сказал, что его начальница вечно спорит с судьбой. Судьба, говорил он, сделала ее красавицей, а она всячески это скрывает, ничего не предпринимая для того, чтобы выглядеть привлекательнее. Судьба распорядилась так, что не дала ей способности готовить, а она, назло ей, пыталась каждую неделю сотворить какое-то сложное блюдо. Но только одна Ким знала: судьба решила, что она умрет молодой, и пока ей удавалось противостоять такому решению. И успешно сопротивляться.

Случались моменты, когда рок пытался превратить Ким в то, чем она была в возрасте шести лет, – в среднестатистическое ничто. Поэтому даже сейчас Стоун время от времени бросала ему вызов, искушая его еще раз завладеть ею так, как это удалось ему много лет назад.

Реставрация «Триумф Тандербёрд» была для инспектора любимым делом, памятником в честь тех двух людей, которые попытались дать ей чувство защищенности, попытались полюбить ее. «Тандербёрд» был тем эмоциональным началом, которое очищало ее душу.

В этом помещении напряжение и проблемы рабочего дня покидали ее тело и оставляли ее расслабленной и удовлетворенной. Здесь ей не надо было быть детективом-аналитиком, препарирующим каждую улику, или лидером команды, которую приходится мотивировать на достижение максимального результата. Здесь Стоун никому не должна была доказывать свою способность выполнять любимую работу или стараться скрыть полное отсутствие способности к социализации, которым она страдала. Здесь она была счастлива.

Ким скрестила ноги и занялась сборкой деталей, которые по крупицам выискивала в течение пяти месяцев. Оригинальные части «Триумфа» 1953 года выпуска должны были образовать кожух коленчатого вала. Теперь его владелице осталось только понять, как этого добиться. Глобальная задача реставрации классического мотоцикла включала в себя сотни более мелких. Коленвал был самой главной частью механизма, поэтому Стоун, как и всегда, начала с головоломки внутри головоломки и разложила вокруг себя все необходимые части. Уже через двадцать минут все прокладки, сальники, клапаны, патрубки и вкладыши были разложены по отдельности, и женщина открыла чертеж, который должен был помочь ей сложить все это вместе. Обычно при взгляде на чертеж у нее перед глазами сразу появлялась трехмерная голограмма. Мозг Ким легко находил место, с которого надо было начинать, и она принималась двигаться вперед от этой точки. Но сегодня чертеж оставался просто бумагой, покрытой рисунками, стрелками и цифрами. После десяти минут внимательного изучения он все еще ничем не отличался от пиктограмм Розеттского камня[46].