Анжела Марсонс – Кровные узы (страница 6)

– Джемма. – Девочка словно выплюнула свое имя, после чего села и подвигала ногами.

– А ты маленькая задира, правда? – уточнила Ким, собирая антисептические салфетки, которыми обрабатывала руки своей неожиданной гостьи, пока та была без сознания. – Ну и стоило так драться из-за сумки?

Девочку действительно здорово избили.

– Легко сказать… – ответила Джемма, бесцельно оглядываясь вокруг.

– Соглашусь с тобой, – уступила хозяйка дома, понимая, что девочка могла пострадать гораздо серьезнее.

Та подняла руку и потрогала себя за ухом.

– Это просто пластырь, – объяснила Ким. – Не снимай его до завтра.

– Ни хера себе… – Джемма закатила глаза. – Ты что, медсестра?

– Нет, и я не думаю, что она тебе нужна. Полагаю, что сознание ты потеряла скорее от шока, чем от ран, но, если у тебя болит голова…

– Заткнись, тетка. Дай вздохнуть спокойно.

Для такой маленькой и худенькой девочки у нее была масса самомнения.

Инспектор постаралась скрыть улыбку. Гостья напомнила ей другую девочку-подростка, которую она когда-то знала.

Из собственного опыта Ким знала, что самомнение – это как вторая кожа. Оно появляется для того, чтобы защищаться, а вот просто так возникает крайне редко.

Стоун заметила, что девочка ищет свою обувь.

– В конце софы, – подсказала она. – А куртка висит возле входной двери.

Через мгновение Джемма была уже на ногах. Засунув ноги в поношенные кроссовки, она направилась к двери.

Ким даже не попыталась ее остановить. Она вообще вмешалась во все происшедшее только потому, что оказалась рядом. Так что ее обязанности добропорядочного горожанина были выполнены.

– Послушай, если ты сможешь опознать его и дашь нам его описание… – все-таки не удержалась инспектор.

– «Нам»? – Девочка обернулась, и ее глаза наполнились ненавистью. – Так ты что, гребаная свинья?[16]

Ким постаралась сдержать раздражение.

– Я – офицер полиции и…

– Чао, – ответила Джемма, после чего схватила куртку и направилась к входной двери.

Раздражение Ким сменилось восхищением.

Она просто обожала детей с характером.

Глава 8

14 декабря 2007 года

Уважаемый дневник,

Сегодня я, наконец, это сделал. Не могу поверить, что все оказалось так просто. Месяцами представлял я себе этот момент, а все оказалось гораздо проще, чем я думал.

До сих пор не могу понять, когда моя фантазия превратилась в конкретный план. Такое впечатление, что это просто случилось. Я просто думал о том, как классно будет это сделать, и не заметил, что «как» превратилось в «когда».

Весь день я держал этот секрет про себя. Меня так и подмывало рассказать о нем кому-нибудь, поделиться своими волнением и предвкушением, но я сдержался. Потому что хотел сохранить его для себя. Это был мой секрет.

И она была моей.

К концу дня все мои ощущения обострились до предела. Казалось, что по мне периодически пробегает огонь. Теперь я не смог бы остановиться, даже если б захотел. Мои тело и мозг жаждали удовлетворения, о котором я мечтал.

Первая часть моего плана сработала.

Это было грандиозно. Я ощущал благоговение по отношению к самому себе.

И я знал, что главную роль здесь сыграла моя улыбка. Улыбка, которую я шлифовал многие годы.

У меня приятное лицо. И я это знаю. Люди смотрят на меня, а я улыбаюсь им в ответ. И для этого я использую свою благоприобретенную улыбку. Ту, которая помогает мне по жизни. Благодаря ей я всегда получаю то, что хочу. Она не раз вытаскивала меня из беды. Мне говорили, что она способна обмануть кого угодно.

Правда, лично мне нравится моя естественная улыбка. Та, которой комфортно у меня на лице. Та, которая говорит мне о том, что я побеждаю. Моя самая любимая улыбка.

Выполнение плана оказалось просто болезненно простым. Я предложил проводить ее домой, улыбнулся и осмотрел ее с ног до головы. В моих глазах светился вопрос.

Она заколебалась.

Моя улыбка стала застенчивой.

Она согласно кивнула.

Результат был достигнут.

В какой-то момент нашей прогулки я оказался перед выбором. Это не касалось моего плана. Отнюдь. План никогда не подвергался сомнению. Просто левая тропинка вела к ее дому, а правая – к моему.

Она захотела пойти по левой. А я не захотел. Ее криков никто не услышал.

Глава 9

– Ладно, ребята, приступим, – сказала Ким, входя в комнату. – Стейс, фотографии с места преступления готовы?

Стейси кивнула, после чего встала и, подойдя к доске, приклеила на нее фотографии. На первой была голова жертвы крупным планом, а на второй был виден интерьер машины.

Прежде чем начать, Стоун подождала, пока Стейси вернется на место.

– Нашу жертву зовут Диана Брайтман, ей сорок семь лет, и она заместитель директора Службы защиты детей в городском совете Дадли, – заговорила она затем.

– И всего один удар, босс? – уточнил Доусон, встав и посмотрев на фото.

Ким кивнула.

– Очень аккуратно, – прокомментировал сержант, садясь на свое место.

С этих слов и началось новое расследование Стоун. На доске было написано имя и прикреплены фотографии. Теперь эта женщина будет занимать все ее мысли, пока она не выяснит, кто лишил ее жизни. Фотографии на доске давали Ким возможность увидеть эту конкретную жертву воочию. А многие другие жертвы оставались просто именем на доске.

– Никаких повреждений, которые указывали бы на то, что она сопротивлялась. Ремень безопасности отстегнут. – Тут Стоун повернулась к Стейси. – Тело слегка…

– Это был кто-то, кого она знала? – вмешался Доусон.

– Спасибо за подсказку. – Инспектор, прищурившись, посмотрела в его сторону. – Итак, Стейси…

– О, прошу прощения, – извинился сержант, ухмыльнувшись через стол своей коллеге.

Стоун любила вытягивать информацию из своих сотрудников, вместо того чтобы преподносить ее им на блюдечке. Она надеялась, что когда-нибудь они все будут руководить своими собственными командами.

– Похоже на то, – согласилась инспектор с Кевином. – Никаких попыток выдать все за ограбление.

Она задержала взгляд на фотографии – у нее появилась одна смутная мысль.

– Какое-то здесь все бесстрастное, – неожиданно произнесла Стейси.

Ким согласно кивнула. Ей было интересно, заметит ли кто-нибудь еще то, что заметила она.

Ни ярости. Ни злобы. Ни множественных ран, которые должны о чем-то сказать. Ни неистовства руки, наносящей удары, которое невозможно остановить.

Все было как-то очень уж обыденно.

– Ну просто кто-то хотел, чтобы она умерла, – и вот она умерла. О каких еще эмоциях может идти речь? – высказался Доусон.