Анжела Марсонс – Кровные узы (страница 26)

– Нас с ней потянуло друг к другу с того самого момента, как мы встретились, – пояснила Алекс, предпочитая не вспоминать, что тогда мать Ким набросилась на нее и вырвала у нее клок волос.

– Если я правильно помню, шрам у тебя на лице говорит о другом, – заметила Стоун. – Поэтому придумай что-нибудь поинтереснее, чтобы я тебе поверила.

– Потому что это меня развлекало? – предложила Торн.

– Уже ближе, – ее собеседница закатила глаза, – но все равно неправда. В этом случае я была бы тебе не нужна. Итак, чего, черт возьми, ты хотела получить от моей матери, посылая ей письма и притворяясь, что они написаны мной?

– Я хотела немного утешить ее. Ты с ней не связывалась, а я чувствовала, что у вас с ней…

– Послушай, Алекс, даю тебе еще один шанс. – Детектив широко зевнула.

– Ты мне не безразлична, Ким. Мы многое узнали друг о друге в прошлом году. И мне кажется, что тебе пора простить ее.

Инспектор оттолкнула стул и встала.

– Достаточно. Как ты смеешь думать, что знаешь…

– Мне известно больше, чем кому бы то ни было, Ким, и ты это знаешь. И именно поэтому ты сейчас здесь. Нам действительно необходимо найти время, чтобы это обсудить.

– Обязательно. За кофе с пирожными… Хотя минуточку, я позабыла, что ты – тот самый презренный социопат, который мотает срок за организацию множества убийств и за то, что доставлял людям одни только мучения. Так что я пас. Может быть, как-нибудь в другой раз.

– Думаю, что тебе надо хотя бы навестить ее.

– Меня не колышет то, что ты думаешь. А теперь объясни, зачем я тебе нужна? Где письма, которые она тебе присылала?

– В безопасном месте, – ответила Алекс. – И я отдам их тебе… после того, как ты ее навестишь.

Ужас, появившийся на лице Ким, доставил доктору Торн немалое удовольствие.

– Получается, что эксперты были не правы, когда говорили, что социопатия – это не форма душевного расстройства, потому что ты-то точно сошла с ума, – заявила инспектор.

Александра проигнорировала это оскорбление. Деловая часть их встречи подошла к концу.

– Я не шучу, Ким. Навести ее – и ты их получишь.

– Можешь оставить их себе, – сказала Стоун, поворачиваясь, чтобы уйти.

– В них есть кое-что интересное для тебя, – произнесла Алекс ей в спину.

Инспектор повернулась к ней лицом. Психиатр с удовольствием отметила, что ее глаза потемнели от ненависти. Отлично.

– У этой женщины нет ничего, что могло бы меня заинтересовать, – отчеканила детектив.

– Нет есть. – Торн тоже встала. – У нее есть кое-что очень интересное.

– А ты откуда знаешь? – прищурилась Ким.

– Потому что я сама научила ее, как это заполучить.

Стоун продемонстрировала доктору свое неподдельное отвращение, которое сочилось из всех ее пор.

– Иди ты к черту, Алекс! – выкрикнула она, выходя из комнаты.

Социопат громко рассмеялась. Ее охватило некое теплое чувство. Больше всего оно походило на то подобие привязанности, которое могло быть доступно человеку, начисто лишенному эмпатии. Ким Стоун вновь появилась в ее жизни, и Александра была рада этому.

Уже на этой первой встрече Ким позволила ей почувствовать свое настроение. Вот если б она смогла сохранить тот холодный, отстраненный вид, который был у нее, когда Алекс вошла, психиатр заволновалась бы. А так под этой ее маской скрывались злоба и ненависть, которые инспектор имела неосторожность продемонстрировать.

Торн провела немало приятных часов, планируя эту их совместную игру. В ней еще будут и подачи, и равный счет 40:40, а иногда и мощные эйсы[44].

На этот раз она не повторит прошлых ошибок. Она больше не будет недооценивать ни силу детектива, ни ее способность принимать решения. И, уж конечно, не забудет об уровне ее интеллекта.

И на этот раз она победит.

Детектив-инспектор Ким Стоун редко совершала ошибки, но сейчас сделала одну, причем очень большую. Она не услышала Алекс, когда та сказала ей, что все еще только начинается.

Глава 36

Доусон смотрел, как последняя машина отъезжает от паба «Солтвеллз».

А ведь сейчас парковка должна быть заполнена машинами гостей, приехавших на обед. Это место было хорошо известно своими приемлемыми ценами. Стоял приятный вечер, когда неплохо было бы перекусить и выпить пинту холодного пива на природе. Но не сегодня. Паб будет закрыт до тех пор, пока технари не сообщат, что их работа закончена. Владельцы согласились с этим без всяких возражений. Конечно, никому не хотелось терять выручку за целый вечер, но Кевину показалось, что им самим нужен этот перерыв для того, чтобы осознать произошедшее днем.

Природный заповедник был не тем местом, которое легко закрыть для посетителей, но полицейских в форме расставили возле всех въездов и выездов и на главных аллеях.

Доусон присел на скамью, ослабил галстук и посмотрел на часы. Уже около семи часов вечера. Он совершенно позабыл о времени.

Было бы неплохо переложить на патрульных сбор информации после того, как он допросил свидетельницу, что, собственно, и приказала ему босс. Но Кевин надеялся сам найти здесь кого-нибудь, кто что-то слышал или видел, чтобы не пролететь так, как с посетителями другого паба и китайской забегаловки.

Сержант с сожалением посмотрел на закрытые двери паба. Пара пинт здорово подняла бы ему настроение.

По непонятной ему причине Доусон чувствовал себя на обочине этого расследования. Внутренний голос говорил полицейскому, что ему дают важные задания, но он чувствовал, что это не так. В их команде ничего не изменилось: Стейси сидела дома и следила за хозяйством, мамаша с папашей занимались интересной работой, а ему предоставили развлекаться самому.

Сержант вздохнул и покачал головой. Он хорошо понимал, что это не так, но иногда случались моменты, когда он был готов с этим согласиться.

Глубоко в душе Доусон знал, что ему надо и из-за чего появляются эти его раздражение и неудовлетворенность. Он хотел принимать решения. Он хотел, чтобы его хвалили за правильные действия или даже ругали за промахи. С ответственностью у него не было никаких проблем. Кевин готов был в любой момент взять ее на себя, вместо того чтобы заниматься этой бездумной и монотонной работой.

Бывали моменты, когда Доусон не соглашался с решениями босса, но он всегда верил в ее опыт и интуицию, а иногда даже пытался отстоять свое мнение, хотя это ни к чему не приводило…

Кевин вздохнул и поднялся на ноги. Пора вернуться домой, принять горячий душ и насладиться парой пинт холодного пива в саду. А завтра наступит новый день.

Справа от него раздался шорох. Полицейский замер и прислушался. Тишина. Он покачал головой и сделал шаг к машине. И опять одновременно с его шагами что-то зашуршало.

Сержант еще раз покачал головой и выругался про себя. На улице светло как днем, а он находится в природном заповеднике. Можно было бы догадаться, что он здесь не единственное живое существо.

Еще пара шагов. Кто-то резко вдохнул воздух.

Доусон остановился. Он не знал ни одного насекомого, грызуна или мелкого животного, которые могли бы ругаться вполголоса.

Сержант решил сделать то, что сделала бы на его месте его босс.

– Ладно, можете выходить. Я все равно знаю, что вы здесь, – произнес он уверенным голосом.

В самом худшем случае он сейчас общается с представителями дикой природы.

Но из кустов появилась фигура, на которой были надеты шорты военного образца, гавайская рубашка и глупая улыбка.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил Доусон, поняв, что видит перед собой уже знакомого ему молодого репортера. Произнести имя Баббы Джонса было выше его сил.

Парень наклонился и стал яростно чесать красное пятно на икре, которое с каждым мгновением становилось все больше и больше. Кевин заметил, что на коже в этом месте уже стали появляться бледные вздутия.

– Просто наблюдаю за тем, что здесь происходит, – ответил парнишка.

– Ты же знаешь, что вся территория вокруг закрыта. Это, черт побери, место преступления!

– Вся-вся? – уточнил молокосос, разыгрывая невинность.

Доусон молча посмотрел на него. Некоторые поверили бы в наивность этого ребенка, но сержант был не из их числа. Было ясно, что этот парень – еще зеленый практикант, но в то же время он был умным говнюком, который многому научился у своего ментора, Трейси Фрост.

– Как ты сюда попал? – поинтересовался Кевин. О любой бреши в периметре надо непременно сообщить, после чего принять все меры к обеспечению неприкосновенности границы.

– По тропинке, идущей от Коппис-лейн, о которой мне рассказывала моя бабушка, – ответил Джонс, не прекращая чесаться.

С удивлением для себя Доусон понял, что на него произвели впечатление цветастые узоры на рубахе парня. Нужно признать: для того, чтобы выйти в такой рубахе из дома, надо обладать определенным мужеством.

– Ну а теперь пора домой, – сказал сержант, поворачивая к лесной тропинке, которая выходила на дорогу.

– Тот же убийца, что и в случае с Брайтман? – спросил стажер.

Кевин недоверчиво покачал головой. Неужели этот молокосос думает, что он ответит на его вопросы? Это более чем странно.