Анжела Марсонс – Исчезнувшие (страница 47)

Крик Эми прервал мужчину на полуслове. Чарли представила себе, как он улыбается по ту сторону двери.

– Эмс, не слушай, – повторила Чарли. Она хотела прикрыть Эми уши своими руками, но та оттолкнула их.

– Она была пропащим человеком, и я заставил ее помучиться гораздо больше, чем Брэда. Я действительно вдоволь помучил ее, девчонки, прежде чем сломал ей шею.

Эми стала трясти головой.

– Она кричала, умоляла и визжала каждый раз, когда я наносил ей удар ремнем. Все это было очень трогательно, но вы же знаете, почему она должна была умереть, правда, девчонки?

Они обе молчали, и в комнате было слышно только, как ногти Эми скребут кожу на ее предплечье.

– Она должна была умереть, потому что подвела нас. Она ведь была участницей этого предприятия. И помогла нам добраться до вас обеих. Все нам рассказала, в том числе и о том, где вы можете быть. А сделала она это потому, что никогда вас не любила.

Даже в полутьме Чарли заметила, как побледнела Эми. Свободной рукой она терла свой живот, не отрывая глаз от двери.

– Он все врет, Эмс. Не слушай его, – сказала Чарли. Она знала Ингу еще со своих пяти лет и не хотела верить тому, что слышала. Хотя как еще они могли узнать про нее и Эми?

– А знаете, что она сказала мне перед тем, как я ее убил? Что она никогда вас не любила и надеется, что вы давно поумирали.

В этот момент Эми вырвало.

Глава 61

Вместе с членами команды в комнату проник холодный воздух с улицы. Тонкий слой выпавшего накануне снега за ночь превратился в хрустящую корочку.

– На улице чертовски неприятно, – сообщил Брайант, проходя мимо Ким. Теперь им приходилось платить за более теплый, чем обычно, февраль.

– Наливайте себе кофе, и давайте начинать, – сказала Стоун, когда верхняя одежда была сложена на мягком кресле в углу.

Стейси встала возле кофемашины.

– Мэтт, налить вам?..

– Спасибо, Стейси, не надо. – Мужчина показал ей кружку, которую держал в руках последние пятнадцать минут, с того самого момента, как Ким позволила ему войти в штабную комнату. За все это время они не сказали друг другу ни слова.

– Ну что ж, ребята, возьмемся за дело с новыми силами, – сказала Ким, когда сотрудники расселись за столом. Уже наступила среда, и инспектор была уверена, что все они думают о том, что отрезок времени с момента похищения в воскресенье и до сего дня вновь увеличился.

– Стейс, начинай.

Стейси открыла рот, но остановилась, потому что дверь в комнату стала медленно открываться. Ким немедленно вскочила на ноги. Никто не смел входить в эту комнату без ее разрешения.

В дверном проеме появилась шестифутовая фигура старшего детектива-инспектора Вудворда. У Ким похолодели ноги, и она рукой оперлась на крышку стола, чтобы не упасть.

Господи, только бы они не обнаружили тела́.

– Приехал поприсутствовать на брифинге, Стоун. Отставить.

От облегчения Ким чуть не упала в кресло, но смогла устоять на ногах и представила своему начальнику Мэтта и Элисон. Оба пожали ему руку и поклонились.

Вуди отступил в угол комнаты, где и остался стоять, опершись на дверь.

Его тело было прямым как палка, а руки он скрестил на груди, закрыв знак какого-то спортклуба на светло-синей футболке. Спасибо тебе, господи, что он не появился в мундире. Хотя гражданская одежда совершенно не смотрелась на Вуди, она больше подходила к окружающей обстановке. Ким не сомневалась, что, прежде чем появиться в Управлении, Вуди заедет домой и переоденется.

Она повернулась к нему спиной и кивком предложила Стейси продолжать.

– Мне удалось разыскать адрес второй семьи, командир. Это было совсем не просто.

– Перешли его на телефон Брайанта, – распорядилась Ким.

– От телефонных провайдеров все еще ничего, – продолжила Стейси. – Один даже заблокировал мои письма как спам. Думаю, что у него ничего для нас нет. Что касается ясновидящей, то о ней очень мало сведений. Парочка критических статей, но, черт возьми, они есть даже у «роллингов»[48]. Местным жителям нравятся ее представления в Сивик-холле, но, помимо этих выступлений, я не нашла никаких дополнительных источников дохода: ни книг на «Амазоне», ни аудиокниг, ни дисков – ничего. За входной билет она берет пятерку, из которой половину жертвует Королевскому обществу борьбы с жестоким обращением с животными. Ни «Фейсбука», ни «Твиттера», ни других социальных сетей. Ничего опасного, что я могла бы…

– Минуточку, – сказала Ким, услышав сигнал своего мобильного. Это было послание от Китса, которому, по-видимому, сегодняшним утром тоже не спалось. С трудом верилось, что они только вчера вместе посещали место убийства Инги.

– Кев, вскрытие в девять.

Сержант кивком дал понять, что все понял. Он там будет.

– Что-то еще, Стейси?

Девушка покачала головой.

К посланию были прикреплены фотографии с места преступления. Ким открыла первую и передала телефон Элисон.

– Прокрутите до фото с татуировкой.

Кто-нибудь в комнате наверняка знает, что это такое.

– Ночью мне звонила Дженни Коттон. – Ким повернулась лицом к сотрудникам. – Она тоже получила послание.

Шум в комнате показал, насколько все удивлены.

– Телефон находится у мистера Уорда, на случай, если будут еще послания. Текст очень короткий и прямой – в нем ее спрашивают, не хочет ли она продолжить игру.

– Боже, какая жестокость, – покачал головой Брайант.

– А может быть, это пранк?[49] – предположил Доусон.

– Сложно сказать, – пожала плечами Ким. – Послание поступило не с известных нам номеров, но он каждый раз использует новый, так что это нам мало поможет.

– А вы считаете, что это «наш» выродок? – Стейси наклонилась к Ким.

– Дженни хранила телефон в течение тринадцати месяцев в надежде, что тот снова зазвонит. – Ким вздохнула. – Тот факт, что звонок раздался как раз в то время, когда исчезли две наши девочки, не простое совпадение. Сложно поверить и в то, что это случайный пранк. О Чарли и Эми никто не знает.

– Командир, мы что, думаем, что… – Доусон поймал взгляд Ким.

– Нет, Кев, не думаем. Если Сьюзи Коттон играет во всем этом хоть какую-то роль, то самое большее, на что мы можем надеяться, – это возврат тела.

В комнате повисла тишина. Все понимали, что Ким имеет в виду. Для Дженни Коттон это и так было бы концом всех надежд.

– Какой кошмар, – сказала Элисон, возвращая телефон Ким.

Та согласно кивнула.

– Думаю, что мы можем на сто процентов согласиться, что это работа нашего объекта номер два. Есть какие-то мысли? – обратилась инспектор к бихевиористке.

– Если он и известен полиции, то за бесчеловечные, жестокие преступления. Он также может быть мясником или относиться к профессии, каким-то образом связанной с убийствами. Может быть, мы даже ищем бывшего военного.

– Солдата? – переспросил Брайант.

– Продолжайте, – подбодрила Ким.

Элисон утвердительно кивнула.

– Хорошо задокументирован тот факт, что до последнего времени лучшим оружием в вооруженных силах считалась ненависть. Солдатам вбивали в голову ненависть по отношению к врагам, с тем чтобы свести на нет муки совести за отнятые жизни. Если вы ненавидите владельца жизни, то вам легче ее уничтожить. Гнев и агрессия являются столпами военной жизни, но, чтобы создать эффективную машину для убийства, вам прежде всего надо лишить солдата человеческих чувств. Надо лишить его способности сопереживать, понимать, прощать. Иначе враг, умоляющий о пощаде, может заставить солдата заколебаться всего на мгновение, которого хватит на то, чтобы лишить его оружия и положить все отделение. И все это вполне логично, пока солдат не возвращается к мирной жизни. Вбитый в него образ мыслей – это не временное явление. Это не что иное, как измененное сознание. И вдруг враг неожиданно исчезает. И отцы-командиры – тоже. Так же, как и сослуживцы, объединенные единой целью. А после этого общество говорит солдату, что все, что он делал раньше, – неправильно. Что убивать неправильно, быть жестоким тоже неправильно. Но вы не можете просто стереть все, что было вложено в солдата, только потому, что теперь вы хотите, чтобы он жил в «правильном» обществе. Ненависть не исчезает. Она просто теряет ясную цель.

Ким посмотрела на своих сотрудников. Элисон наконец удалось завладеть их вниманием.

– Прошу вас, продолжайте, – попросила она. – Этот человек находит наслаждение в процессе убийства, что видно по телам Брэда и Инги. И он должен был этому где-то научиться.

– Если объект номер два служил в армии, то он был бы там на своем месте и никогда, скорее всего, добровольно не демобилизовался бы.

– Мы имеем дело с гребаным механизмом, – высказался Доусон.

– Не совсем так, – пожала плечами Элисон. – У него есть свои слабые места, только они спрятаны глубоко внутри и имеют отношение только к его собственным ощущениям. Вернувшись в гражданское общество, он сейчас оказался на незнакомой ему территории. Скорее всего, он сбит с толку, растерян и считает себя брошенным на произвол судьбы. К сожалению, все эти эмоции только подпитывают его злобу. И если я права, то девочкам есть чего бояться, – тут Элисон повернулась к Ким.

Той вовсе не требовалось дополнительного подтверждения этому.

– Неужели он ничего не почувствует, причиняя боль невинным созданиям?