Анжела Афонская – История болезни (страница 3)

Дима встал, он оказался под два метра ростом, попрощался, и, кивнув мне, ушел.

– Ну что ж, давай начну тебя вводить в курс дела. В начале смены, как видишь, у нас отчет от Димы и Совы. Мы сначала проходим по отделениям, я тебе выслала список, посмотри почту, – и показала в каком окне я могу это увидеть.

Как оказалось, отделений было шесть: скорой помощи, родильное, детское, гастроэнтерологическое, сердечно-сосудистое, раковое. Каждое отделение Сова курировала в отдельном модуле, у нее в базе были все пациенты, и все их назначения; она общалась с каждой медсестрой и врачом, мониторила состояние и оповещала, если есть изменения, как положительные, так и отрицательные, выдавала рекомендации и приводила статистику по каждому случаю. Нашей задачей была следить за этими параметрами, и Рома вывела на экран графики: красный, потребляемая энергия, она должна быть всегда в этих числах, а если упадет, значит Совушке нужно прибавить, у нас есть генераторы, но на моей практике нам всегда хватало; потом по загруженности, вот этот предел, и Рома показала другой график, не должен превышать это деление, но наша Сова рассчитана на пятьсот пациентов, а наша больница принимает до трехсот, поэтому мы этот параметр никогда не перешагнем; теперь проверка по отделам, не связанным непосредственно с больными, это фармацевтический, он забирает у Совы треть ресурсов, высчитывает дозу лекарств, объемы и время приема (даже не знаю, зачем сейчас фармацевты – Сова даже все противопоказания выводит, ну да ладно); тут она еще мониторит поставки всего, и, конечно, бухгалтерия.

– Как видишь, наша Сова работяга, но наша задача следить, чтобы ее работа не дала сбой. У нас пять уровней защиты, и каждый оповещает о каких-то конфликтах в Сове, потому что только конфликт ведет к параличу ИИ, мы должны предотвращать их. Понимаешь, медицина – это и жизнь и смерть, а Сова всегда ищет путь для жизни, так она разработана, но мы же люди, а наши решения иногда ведут через смерть к жизни… Сложно, да, – улыбнулась Рома, и я увидел, что это не девушка с дредами, а серьезный и вдумчивый человек, немало переживший, и почувствовал себя пацаном.

– Вот видишь, – продолжила Рома, – этот график идет сильно вверх в утренние часы. Это потому, что многие операции назначаются на утро, обследования тоже утром, процедуры, то есть загрузка у Совы утром. А сейчас нагрузка падает, мы в пределах низкого потребления, да и административные офисы закрываются к пяти; но вечером больше работы в скорой, люди остаются одни, и им страшнее, поэтому скорые чаще на вызовах после девяти и до трех утра, а потом затишье. Наше дело – следить за вот этими графиками, и в принципе все, не так тяжело.

– А что делать если у Совы возникает конфликт?

– Отключаем зону конфликта, вот тут, – Рома вывела новое меню, – тут по отделениям, тут по процедурам. Сова дает знать, что есть конфликт, да ты и сам увидишь. У нас есть моделирование конфликта, и пути решения, отключаем одну ветку и даем развитие, потом наоборот, и тогда врачи путем консилиума принимают то или иное решение. Сова в этом случае принимает решение только по одной ветке, другую мы стираем из памяти. Решение всегда за людьми, понимаешь, мы берем на себя ответственность. Не мы, а врачи, конечно, – опять улыбнулась Рома, и потрепала меня по полечу. – Не переживай, в принципе, при мне был всего один конфликт, а я работаю уже пятый год.

Она подключила меня к гарнитуре, и я услышал голос Совы. Мне он показался глуховатым, и я не мог разобрать тембр, иногда он казался женским, иногда мужским, только со временем я понял, что Сова дает разную глубину по виду отделения: детское и родильное – более высокий голос, сердечное – глухой, как издалека, гастроэнтерологическое – тяжелый, а раковое отделение – как робот, без эмоций. Но когда диалог был отвлеченный, ведь Сова отвечала и за административный отдел, и за фармацевтов, мне казалось, что она говорит немного усталым и снисходительным тоном.

Мы с Ромой мониторили графики каждый час, могли просмотреть, какие сейчас проходят операции, что делается в скорой помощи. По сути мы через Сову имели доступ ко всему, что происходило в больнице, но мы были глазами, вмешательство не входило в наши возможности, у нас не было к нему доступа.

Время пролетело незаметно. Около шести заглянул Шеф, поинтересовался, как у нас дела и, наверное, увидев мои глаза, светящиеся энтузиазмом, кивнул и попрощался. Во время перерыва, когда сложным подвальным путем мы неожиданно вышли в большой холл, где расположено больничное кафе, Рома рассказала мне, почему ее так зовут, потому что всем обычно было любопытно, кто она, и что это за имя.

Оказалось все просто: ее мать прилетела на учебу в наш город из далекого Алжира и вышла замуж за русского парня Вадима; родилась Ромаль, так мама захотела назвать дочку, но, конечно, для всех, начиная с отца, она стала Ромой. На эту работу она попала случайно, во время онлайн-игры познакомилась с Шефом, а он сам фанат разных игр, и часто сколачивает команды, ну и предложил ей работу. Она работала в этой больнице еще до установки ИИ, а теперь переехала в другой конец города, и ей удобнее работать в другом месте. Такова была версия, изложенная мне, но потом выяснилось, что она ещё и встречалась с Димой, хотя у них не срослось, и Рома ушла, как от него, так и из больницы. Они продолжали иногда совместно работать.

А мне предстояло еще одно знакомство. Я помнил о ночном операторе Павле Леонидовиче, его даже Шеф называл по имени-отчеству, поэтому я и ожидал увидеть солидного и умудренного аксакала, но стереотип опять не сработал: появился маленький, дерганый мужичок в кепке и плаще; он сначала заглянул к нам, поздоровался, обозначив себя, и шмыгнул в комнату отдыха. Там был стол, несколько стульев, микроволновка, холодильник и, конечно, кофемашина, а также кулер с водой. На одной из стен был круг дартс с воткнутыми стрелами, и стол с компом.

Павел Леонидович, сняв кепку и плащ, предстал в костюме. Я людей в костюме видел только в фильмах и, может, их еще носили на официальные встречи на высшем уровне, а тут ночная смена – и костюм с галстуком, анахронизм небывалый. Да и повадки у Павла Леонидовича были дерганые и неуверенные, но только до того, как он садился за монитор. Тут он сразу преображался, движения становились уверенными, ответы и вопросы четкими и по делу, с ним даже Сова говорила сжато и строго, и было ясно, что с Павлом Леонидовичем не забалуешь.

Приняв отчет от Ромы, он пожелал мне удачи и, отвернувшись, погрузился в изучение графиков и отчетов от Совы. Рома вытолкнула меня из операторской:

– Не стоит задерживаться, когда тут дядя Паша, он не любит, чтобы кто-то был рядом. Отчет принял – и все. Но поверь, к нему можно обратиться с любым вопросом, он все может решить.

– А дядей Пашей его можно называть?

– Ну, пока не торопись, пусть он сам предложит, – сказала Рома и, накинув широкое худи и взяв рюкзак, повела меня коротким путем на выход.

Там её уже ждал весь в наклейках и со старым велосипедным звонком элетросамокат. Махнув мне на прощание своими дредами, она исчезла в ночи, а я поплелся на остановку, переваривая все впечатления вечера.

Еще три недели я вмести с Ромой разбирал подробности взаимоотношений с Совой, и эти графики, тексты и ссылки все больше приобретали для меня наглядную жизнь больницы через Сову. Я уже, принимая отчеты от Димы или Шефа, понимал и сколько прошло операций, и какой была сложность, и какие ресурсы понадобились нашей Сове; я видел, как поступали пациенты и на плановые процедуры, и на скорой при экстренных случаях, и как Сова выдавала при каждом изучении анамнеза решение по лечению. Но бывали и вопросы, когда опрос пациента или результаты анализов или тестов были недостаточны, тогда Сова рекомендовала провести дополнительные процедуры.

Я все больше погружался в жизнь больницы, и уже многие термины становились мне знакомы, тем более что в чате я мог спросить все у Совы, и получал обстоятельный ответ, и даже с примерами. И вот настал день, когда Рома просто сидела, и что-то тыкала в телефоне, предоставляя мне самому следить за экраном и общаться с Совой. Она уже так не раз делала, но сегодня предупредила, что я полностью самостоятелен, добавив мне волнения, а потом вообще вышла на пару часов. Я уже был готов, пусть и не морально, но практически полностью представлял, что и как делать.

На следующий день Рома не пришла. Шеф, поздоровавшись, сказал, что мой тренинг закончен, и я сам могу принимать пересмену у Димы. Мы остались с Совой вдвоем.

Часть 4

Конечно, не с самого начала у меня начались трудовые будни, мандраж присутствовал еще несколько недель, особенно когда меня не было два-три дня, и я немного волновался что-то забыть или пропустить. Но Дима в тридцать минут своим спокойствием и уверенностью сразу снимал с меня лишние эмоции, как шелуху, и когда Сова в очередной раз выворачивала свои внутренности на экраны, я вплывал в эту кухню, и взгляд уже цеплял взлеты и падения, ровные линии, и главное – видел, что нет обрывов.

Но еще один фактор, который реально радовал – это зарплата. Конечно, у меня водились деньги, но это были мелкие деньжата, недостойные называться доходом, а теперь хотя это были пусть и неденьжищи, но уже вполне ощутимые денежки. И конечно, с первой зарплаты я закатил пир. Все мы собрались у бабули, она запекла гуся с яблоками, мамуля, отец и сестра принесли торт, а я накупил разных вкусностей – пахучую дыню, копченой рыбы и мяса, дед привез солений. Я водрузил на стол коньяк и шампанское, а чувствовал себя первоклашкой, который принес первую пятерку.