Анютка Кувайкова – Жмурик или Спящий красавец по-корейски (СИ) (страница 9)

Впрочем, я и не возражала. Мне было проще расстаться с кровно заработанными денежками, чем одеваться и искать работающий магазин в праздничный день.

Совершив сей маленький подвиг, я придирчиво осмотрела своё отражение в зеркале. Бледное привидение, с острым подбородком и вроде как милой улыбкой. Вполне обычные карие глаза, подчёркиваемые шикарными тёмными кругами от состояния вечного недосыпа. Растрёпанные чёрные волосы, обрамляющие худое лицо и длинный прямой нос, как вишенка на торте. Добавьте сюда кривую ухмылку заправского садиста, растянутую футболку с изображением Фредди Крюгера и его когтистой лапы…

В таком виде разве что бабулек под окнами шокировать, а не парней соблазнять.

— Красота страшная сила, — глубокомысленно изрекла и подмигнула собственному отражению. После чего вернулась в комнату, озадаченно поглядывая на слишком уж довольного собою Жмурика. Тот пялился на монитор и, что удивительно, молчал. И такое положение вещей наводило на вполне определённые мысли.

Например, на те, что он выговорился и теперь я смогу понять, что это за чудо, откуда оно взялось и куда его деть.

Глянув на количество текста в окошке переводчика, я непроизвольно присвистнула, подозрительно покосившись на парня:

— Чува-а-ак… Мне бы узнать кто ты и куда тебя деть, а не всю твою автобиографию, начиная с того жуткого в своей трагичности момента, когда тебя огрел погремушкой нерадивый сосед по яслям и заканчивая размером ноги твоего… — я наклонилась ниже, заглядывая через плечо Жмурика и вчитываясь в строчки перевода. И по мере того, как я читала, мои брови становились всё выше и выше, а глаза неприлично округлились от удивления. — Размер ноги твоего дворецкого… Мля, да ты издеваешься что ли?!

Стукнув кулаком по столу так, что подпрыгнуло всё, включая сидящего рядом парня, я отошла от замершего на месте зомбика и прислонившись лбом к стене комнаты пару раз несильно приложилась головой об неё. Ситуацию, конечно, такой приступ самобичевания не изменил, но стало чуточку легче. И даже убивать перехотелось, слегка.

По крайне мере не тянуло надеть кому-нибудь на голову несчастный ноутбук, выдавший в ответ на внятную, корейскую речь такую ахинею, что даже у меня мозги чуть в морской узел не завязались! И это при том, что у меня в отличие от того же ноутбука, есть опыт общения с людьми даже отдалённо не имеющими представления о том, что такое адекватность!

— Думай, голова, думай… Чепчик куплю! Чёрный, с черепушками и розовым кружевом по краю! — зло выдохнула, ссутулившись и для верности приложившись лбом ещё пару раз. К сожалению, светлые мысли мой мозг посещать отказывались.

Зато мысль вытерпеть Рыжую хотя бы пять минут уже не казалась настолько невозможной и неосуществимой. Правда, вот в чём вопрос. Если от речи этого красавца заклинило бездушную, в общем-то, технику, то что может случиться с обычным, нормальным и здоровым человеком?

Тихо ругнувшись себе под нос, обернулась и, скрестив руки на груди, угрюмо уставилась на явно встревоженного Жмурика:

— Ты специально, да?

Тот в ответ только головой покачал и вздохнул так печально, что даже моё чёртово сердечко дрогнуло. Ещё и руками развёл, мило и заискивающе улыбаясь, словно говоря, понятия не имею, что пошло не так.

Пантомима вышла удачной, я к своему собственному неудовольствию стыдливо смутилась и укорила себя за бестактность и бесчеловечность. Что было ещё более странным, чем многострадальный перевод за авторством «Гугла».

— Мда… Ну, если ты не специально, — ещё один укоризненный взгляд серо-зелёных глаз был мужественно мной проигнорирован, — то у меня остаётся всего один вопрос. И он скорее даже риторический. Ну и какого ж вьетнамского суслика тут происходит-то, а?!

Ответом мне послужил звонок в дверь и пиликнувший оповещением телефон. Но что-то терзают меня смутные сомнения, что это поможет в решении возникшей проблемы.

Я скорее поверю в свою сногсшибательную (в прямом смысле слова) красоту, бездну обаяния и сексуальности, чем в то, что кто-то там наверху внял моим мольбам и соизволил снизойти до бедного патологоанатома, дабы помочь ему.

И как тогда быть?

В дверь позвонили повторно, настойчиво и назойливо. Потерев переносицу, я недовольно поморщилась и посетовала, направляясь в коридор:

— Не принимай близко к сердцу, Жмур, но вот я сейчас почему-то очень сожалею о том, что в Новый год Дедушка Мороз порадовал меня таким оригинальным подарком. Лучше б это был Северный Олень… С ним я хоть знаю, что можно сделать.

Глава 2

Ночь. Улица. Фонарь. Аптека…

Тьфу ты! В смысле, утро, второе января, кухня, труп на кухне и я, во всей своей неповторимой мрачности и саркастичности. А, и писк тамагочи, да. Эта чёртова машинка, что б Шуту икалось в ближайшие несколько дней, пищала уже минут так пять. И я прекрасно знаю, что надо этой адской игрушке. Оно. Хочет. Жрать!

И в этом желании оно, увы, не одиноко. Потому как есть хотят все здесь присутствующие. Вот только по тому самому, непререкаемому и стабильно срабатывающему закону подлости, только тамогочи еду и получит. А всё почему?

А всё потому, что кто-то очень умный, очень неразговорчивый и очень по голове стукнутый решил изобразить небезызвестного миру Гордона Рамзи. И кактус бы ему в помощь, если бы это непотребство происходило где-нибудь за пределами моей бедной, одинокой, но бережно лелеемой кухни!

— Ну и как это понимать? — подперев щёку кулаком, я лениво и даже почти спокойно помешивала сахар в чае. Жмурик смущённо опустил голову, сложив руки на коленях. — Не, я обеими руками «за», что бы на моей кухне когда-нибудь готовил мне завтрак обалденный мужик, в одном фартуке. Но веришь, нет, Жмур, я вообще-то предпочитаю просыпаться самостоятельно, а не под корейские матерные вопли. И нет, я не знаю корейский! Но интонации были ну очень уж выразительные!

Парень тяжко, протяжно вздохнул, бросая на меня виноватые взгляды. И ненавязчиво так пододвинул поближе тарелку с наспех настроганными бутербродами. Их размеру и форме позавидовал бы Веник, съедающий даже то, что в принципе на съедобно: большие ломтики хлеба, колбасы и сыра. Всё это украшено кусочком помидора и листиком петрушки.

И я в упор не помню, откуда она у меня взяться-то могла. Петрушку я не очень люблю. Предпочитаю кинзу сушить, но если он добавил в бутерброды кинзу… А впрочем, почему бы и нет?

Стащив один из кособоких бутербродов, я откусила, прожевала, запила чаем и вздохнула:

— Ладно, будем считать, что сожжённую кастрюлю, разлитое по полу масло и рухнувшего на пол тебя, вместе с несчастным кактусом… Который мне, кстати, подарила близкая и любимая подруга! В общем, будем считать, это я тебе простила… Но ей богу, Жмур, на кухне, без моего ведома, не появляться! Это понятно, корейская ты чума рукодельная?

Труп вздохнул снова и согласно кивнул головой, взяв себе самый скромный, по его мнению, бутерброд и принялся жевать. Периодически кидая заинтересованные взгляды на надоедливо пищавший тамагочи. Я тоже посмотрела на эту игрушку, скептично разглядывая экранчик и продолжая жевать гигантскую композицию из еды.

— Определённо, подарок с подвывертом, — почесав бровь, взяла в руки адскую машинку и начала тыкать в кнопки, вспоминая тот далёкий, один-единственный раз, когда мне посчастливилось лицезреть такую штучку.

Память усиленно подводила, не желая подсказывать, что этому чудовищу надо, что с ним делать и слёзно умоляла выкинуть к чёрту такой заковыристый подарок. Вот только, может я и сволочь, да ещё и злопамятная, но обижать Лёшку не хотелось от слова совсем. Нашими отношениями, тёплыми, бережно лелеемыми и оберегаемыми, я дорожила куда больше, чем собственным терпением.

Поэтому продолжала сражаться с упрямой игрушкой, от усердия даже высунув кончик языка и прикусив его. Но тамагочи оказался с характером, на все мои действия отвечал отказом и в конце концов выдал что… Болен.

От же ж… Выкидыш сознания пьяного профессора философии! Как так-то?!

Тихо застонав, я бросила игрушку на стол и уткнулась лбом в скрещенные руки, про себя вспоминая пособие по аутопсии. Помогало так себе, поэтому дабы отвлечься от очередной неудачи постигшей меня с вредной техникой, я прикрыла глаза, пытаясь подумать о чём-нибудь приятном…

И вздрогнула от неожиданности, когда тёплые пальцы зарылись в наспех собранные в хвост волосы, разворошив и без того нескладную причёску. Они чутко прошлись в лёгкой ласке, помассировали затылок и погладили висок. Я удивлённо подняла голову, вперившись ошалелым взглядом в довольно улыбающегося Жмура.

А этот потенциальный камикадзе вдруг выдал, мягким, приятным голосом, на чистом русском хрипло:

— Спасибо.

— Эм… — слова застряли где-то в горле, а брови ушли на рандеву с волосами, выражая всю степень моего бескрайнего изумления.

Если не сказать охренения, причём такого, что ни в сказке сказать, ни пером написать… Разве что, матом сформулировать получится и то, не факт!

— Хорошего нового года, — Жмурик поднялся с места, продолжая ласково мне улыбаться, и вышел из кухни, прихватив с собой продолжавшего жалобно пищать тамагочи. Оставив меня в состоянии…

Да всё того же безмерного удивления, когда я, круглыми глазами, глядела вслед уходящему с кухни, из моей квартиры полуголому парню, в фартуке и чёртовых розовых тапочках-зайчиках. С моим, мать вашу, тамагочи!