Анютка Кувайкова – Жмурик или Спящий красавец по-корейски (СИ) (страница 39)

Каждое сказанное слово попало в цель. Жмур ведь действительно не сильно задумывался над тем, почему до сих пор остаётся в компании Женьки и не чувствует от этого никакого дискомфорта. Ему было интересно, с ней определённо не было скучно и…

Да, чёрт, он же сам в этом признался! Его к Харон притягивало, да так, что даже прекрасно понимая насколько он проигрывает в силе и скорости трём омоновцем, бывшему трупу жуть как хотелось выйти из квартиры и навсегда отвадить парней лапать и тискать чужое. Даже если это чужое совсем не в курсе того, что кому-то уже принадлежит.

А ещё, тут Жмур тихо хмыкнул, вспоминая подробности, он имел сомнительное удовольствие пообщаться с Васей-тарака… В смысле, Василием, травматологом и просто отчаянным парнем, набравшимся смелости что бы приехать к Харон домой. И, может быть, бывший труп даже дверь не открыл бы на этот настойчивый стук…

Если бы не одно «но». И звали это «но» Женей, которая вполне могла повторно прочувствовать на себе всю прелесть силовых методов принуждения. Так что вполне оправдано взволнованный Жмурик дверь поспешил открыть. Что бы сразу же уткнуться носом в шикарный и от этого не менее вонючий букет лилий. Крупных таких, белых лилий, на которые у хозяйки квартиры, как он тогда ещё не знал, была хроническая аллергия.

Как и на всех, кто пытался вручить ей подобный подарок. О чём он радостно и сообщил несколько ошарашенному парню, как можно вежливее и изысканнее намекая, куда бы ему пойти вместе с этим самым букетом. Правда, Василий, как оказалось, был парнем не робкого десятка…

Но, увы и ах, проиграл более подкованному в умении вынести человеку мозг с искренней доброжелательность Жмурику по всем фронтам. Даже по тем, где боевых действий и не намечалось!

— Нет, это не любовь, — криво усмехнулся бывший труп, выводя кончиками пальцев замысловатые узоры по папке. — Точно могу сказать, уж кого-кого… А Женьку я не люблю. Я её…

И несколько растерянно замолк, не зная, как бы поточнее назвать тот клубок из эмоций, что поселился в его душе. Нет, на самом деле всё было очень просто. С одной стороны. Признал же, что она ему нравится и привлекает, значит всё, точно влюбился.

Вот только какой смысл лгать самому себе? Да, Харон интересная. Но ещё она вредная, неуживчивая, колючая, скрытная… Интроверт по натуре, одиночка по жизни и асоциальный человек. Она не оценит его вмешательство, не поблагодарит за помощь и в своей неповторимой манере скажет всё, что думает по этому поводу.

Не матом. Культурно. Вежливо. Но так, что отобьёт всякое желание помогать.

Так что нет. Он действительно её не любил. Он, похоже, ею практически жил… Уже не представляя, как обойтись без тихих, ласковых смешков, когда что-то не выходило. Без машинально зарывающихся в волосы тонких пальцев. Без усталой, отрешённой тени, которая может проскользнуть на кухню и сидеть там в темноте, обхватив себя за плечи и глядя в окно.

Пока Жмур, спавший в дни её дежурства слишком чутко, не вставал и не присоединялся к ней. Не включая свет. Поставив на стол чашку горячего чая. И просто сидя рядом.

Кто бы мог подумать, на что способны две недели в обществе невыносимого человека с ласковым прозвищем Харон?

— Ну-ну, — Спивак понимающе усмехнулся, допивая очередную порцию кофе. — В общем так. Моим ребятам нужна где-то неделя на то, что бы подбить всю информацию, найти нужные ниточки и хорошенько за них дёрнуть.

— Много, — Жмур задумчиво потёр подбородок, машинально пытаясь понять, как можно было бы ускорить процесс. Дельная мысль была, да. Но грозила разоблачением раньше времени.

Поэтому и оказалась отброшена как несостоятельная. Меньше всего бывший труп жаждал избавиться от общества невыносимого тирана и сатрапа, умудрявшегося сочетать замашки заправского садизма с милым, трепетным и нежным отношением к собственному незваному гостю. К тому же, сумел же он выдержать её две недели до этого?

— Можно ускорить, — пожал плечами Александр, пряча снисходительную и понимающую улыбку. Увы, когда дело касалось бизнеса, близких знакомых и крайних ситуаций, его визави умел держать лицо как никто другой.

Но почему-то, когда дело касалось именно этой девушки, скрывать свои эмоции у него получалось с трудом. С большим трудом, надо сказать. По крайне мере, Спивак с лёгкостью читал всё, что терзает парня как текст открытой и доступной всем книги.

Жмур вздохнул, взъерошив волосы и принимая окончательное решение. После чего поднялся, оставив деньги возле кружки с недопитым кофе, прихватил папку и покачал головой:

— Нет, не стоит. Пусть всё идет, так, как идёт. Но работа должна быть сделана на совесть… Но через неделю этих людей рядом с моргом не наблюдалось.

Попрощавшись с товарищем, Жмурик ушёл, сунув руки в карманы. Попутно размышляя, стоит что-то купить в подарок Женьке или нет. Бедный зомби даже не подозревал, как феерично закончиться этот день. И каким странным, но невероятным окажется встреча вечером и её продолжение, да.

Вот уж действительно, кто бы мог подумать!

Глава 10

Каждый патологоанатом знает, что утро добрым не бывает, просто по определению. Тем более, что закалённый учёбой, работой и ещё раз работой организм сначала просыпался сам…

А потом уже усиленно будил мозг, память и совесть. Хотя до последней, по-моему, добудиться за все годы моей жизни так и не получилось.

Вот и сейчас из блаженной дремоты меня вырвал мерный писк, медленно и планомерно действовавший на нервы. Не помогало даже то, что под ухом билось, убаюкивая, чьё-то сердце, и отрывать голову от чужой груди было очень проблематично. И лениво.

Последний аргумент был самым весомым из всех возможных. И уткнувшись носом в чужую грудь, я недовольно фыркнула, крепче прижимаясь к своей личной грелке во весь рост (и даже больше!). С видимым удовольствием скользнув руками по голой коже, я тихо мурлыкнула, наслаждаясь ощущениями, и только собралась продолжить дремать, как руки нащупали кое-что ну очень интересное…

И это кое-что тут явно не должно было быть!

Всё ещё сонный мозг информацию обрабатывал с трудом, зато язык сработал быстрее, чем хотелось бы, выдав:

— Товарищ зомби! Я всё понимаю, эксгибиционизм он такой, внезапный и непредсказуемый, как еврейская совесть! Но твою ж материю, физическую и не очень! Ты трусы-то на кой ляд не одел?!

Я даже глаз один приоткрыла, дабы увидеть хоть каплю раскаянья на лице Жмурика. Но эта темноволосая зараза, сверкая мягкой, чувственной улыбкой и обнажённой грудью только фыркнула насмешливо. И так улыбнулась, что стайка мурашек, прошмыгнувшая вдоль позвоночника, срочно обосновалась в животе, реанимируя давно и прочно захороненных бабочек счастья.

Эти противные насекомые устроили революцию, активно требуя восстановить справедливость и воспользоваться таким симпатичным мужчиной для исполнения всех, даже самых невероятных фантазий. Я аж очередной тирадой, на тему собственной склонности к вуайеризму, точнее её отсутствия, подавиться умудрилась, стремительно заливаясь лихорадочным румянцем на всё лицо и тело. И не придумала ничего лучше, чем гордо удалиться в ванную, не обращая внимания на тихо, но очень довольно посмеивающегося парня.

Да, глупо. На двери всё ещё отсутствовала щеколда, радуя глаз и нервируя полупустой кошелёк очередными затратами. Да, несолидно. Я не девочка, а место работы и профессия напрочь обивают такое чувство как стыд, стеснительность. И отучают краснеть, как помидор в курьёзных, безумных, нелепых и компрометирующих ситуациях. Однако…

Чёрт возьми, клизму ему вместо кофе, да с утра пораньше! У меня ж личной жизни не было давно и прочно, а тут такие экземпляры, да и не сказать, что б сильно против. Одна беда, притяжение притяжением, но привязываться к Жмурику я не собираюсь, а для случайного секса, увы, он не подходит. Как мне кажется.

— Гад, — тихо буркнув, я скинула плед на стиральную машинку и потёрла горящие щёки ладонями. После чего глянула на себя в зеркало. И замерла от удивления, широко открыв рот и разглядывая собственную шею. Выглядевшую так, будто я добровольно стала жертвой неопытного вампира-самоучки и ещё получила от этого удовольствие!

Ну или, как вариант у меня неизвестная форма аллергии, ведущая к внезапной смене пигментации кожи по типу далматинец. Но я в этом очень сильно сомневаюсь.

— Интересно трупы скачут, да конечности летят… — задумчиво протянула, потыкав пальцами в один из многочисленных шикарных засосов на шее.

Память от сотрудничества пока отказывалась, не желая пояснять, когда и как я успела обзавестись подобными украшениями. Нет, если бы я принимала участие во вчерашней реконструкции Ледового побоища в пейнтбольном клубе, я бы вопросом, откуда у меня синяк, не задавалась в принципе. Но вот беда, мне чувство собственной значимости, в компании с дипломом, не позволяют перепутать синяк и след чужих губ, вкупе с иными следами пакостной деятельности, имеющей явный эротический подтекст!

Правда, вопроса откуда и когда это не снимает, совершенно.

— Так, Капитан Очевидность… До звания Адмирал Ясен Пень ты пока не дорос, поэтому давай, думай голова, чепчик близко! Вспоминай, где тебя носило-то?! — вздохнув, я плеснула в лицо холодной водой, надеясь хоть так привести в порядок себя и собственные мысли.