Анютка Кувайкова – Варвара-краса или Сказочные приключения Кощея (СИ) (страница 52)

Договорить мужчина не успел. Кощей, молча выслушавший начало тирады, так же молча, просто и без лишних слов, двинул дебоширу в челюсть. Силу не сдерживал и даже не счёл нужным пытаться рассчитать траекторию удара. Просто врезал, от души и со всей накопившейся ненавистью, отчего бедного Андрюшеньку просто и незатейливо снесло к стене, нехило так приложив затылком.

Варька тихо охнула сзади, но остановить его не пыталась. И Ромыч искренне был благодарен ей за это. Он подошёл к мужчине и, присев на корточки, деловито поддёрнул рукава куртки до локтя, ласково улыбнувшись в ответ на шепелявый поток нецензурной брани, вперемешку с угрозами:

— Я бы на твоём месте помалкивал в тряпочку и не отсвечивал. У тебя как минимум трещина в кости, как максимум незамысловатый и основательный перелом челюсти, если не заткнёшься. А если ты попробуешь ещё хотя бы на метр приблизиться к Варьке с мелкой…

— Да пошёл ты! — снова начал возбухать бывший, явно намереваясь съездить байкеру по роже.

Но Ромыч перехватил руку, занесённую для удара, и незамысловато повернул чужое запястье до характерного хруста. После чего отбросил повисшую конечность в сторону, усмехнувшись:

— Моё дело предупредить. Твоё, определиться, что напишет патологоанатом в причине смерти. И знаешь… Учитывая, что есть у нас один очень интересный патологоанатом… Моя фамилия в причине твоего внезапного окочуривания даже не прозвучит. Так что сиди и помалкивай. За то, что ты делал, млять, с тобой жаждут пообщаться несколько моих товарищей. А они будут далеко не так терпеливы и аккуратны, при нанесении тебе увечий. Ясно?

— Ты…

— Я ясно выражаюсь? — деловито осведомился Костин, обхватив шею мужчины и сжимая так, что даже идиот начинал понимать: одно неосторожное движение и всё, перелом подъязычной кости или ещё что-нибудь не менее интересное с не менее летальным исходом.

И нет, Ромыч не был садистом или извергом, нет. Он просто защищал свою женщину и своего ребёнка. И чхать хотел байкер на то, что Манюня по документам не имеет к нему никакого отношении. Она — дочь Вари, а значит его. А что сама Варвара думала по данному поводу, байкер старался не представлять.

— Да, — наконец, выдохнул сквозь зубы Андрей и Рома убрал руку, брезгливо вытерев её об брюки мужчины. После чего поднялся, отступая на шаг назад и заключая Варьку в объятия.

Сам же пострадавший за правое дело по стеночке аккуратно и медленно, баюкая пострадавшую руку, встал на ноги. И, сделав пару нетвёрдых шагов в сторону с интересом наблюдавшего за происходящем Цепеша, громко заявил:

— Я хочу подать на него в суд! Вы всё видели! И вы мне должны, раз проиграли процесс! Я заплатил вам немалые бабки!

— Кхм… — тихо усмехнувшись, Владислав поправил галстук и, стряхнув с плеча несуществующую пылинку, невозмутимо заявил. — Для начала, к вашему сведению, я больше специализируюсь по уголовным преступлениям и преступлениям в экономической сфере деятельности, чем по бракоразводным процессам со всеми вытекающими из него исками. Ну а, во вторых… — тут Алёхин-старший окинул мужчину насмешливо-безразличным взглядом и с притворным сожалением протянул. — Я дважды одного клиента не защищаю, мне моя совесть не позволяет дважды грабить одного и того же человека. Так что… Ничем не могу помочь. Коллега, мои поздравления, — кивнув головой хмыкающему Лектору, блондин неторопливо удалился в сторону выхода, пропуская мимо ушей и угрозы, и возмущения, и ругань.

Как там говорилось в одной драме? Мавр сделал своё дело, мавр может удалиться. Вот только Кощей извиняться не будет, нет! По крайне мере в ближайшие пару дней точно. А там, как получится!

— Теперь всё точно будет хорошо, — тихо пробормотала Варька, уткнувшись носом ему в плечо и улыбаясь. — Просто не может не быть, да?

— Ага, — поддакнул Костин, прижимая её к себе крепче. И искренне веря в то, что по-другому просто не может быть.

Любимая женщина, обаятельная и шкодливая малышка, друзья и все трудности позади. Как оказалось, одному конкретному финансисту популярного ночного клуба для счастья надо не так уж много, на самом-то деле. Совсем немного.

Глава 14

— Варька, вылазь, ёпт! — недовольный рёв Варяга нарушил медитативное состояние, в котором я пребывала, добавляя последний штрих в гравировку на запонки из чернёного серебра. — Или меня съедят, затопчут, разорвут… В общем, надругаются над моим несчастным телом!

— Я прям даже где-то в это верю, угу, — пробормотала, поправив специальные очки для работы и сдув прядь волос, упавшую на нос. После чего принялась мягкой ветошью сглаживать острые грани, оставшиеся на поверхности металла, убирая остатки стружки и ненужный мусор, портивший внешний вид украшения. Варяг продолжал что-то бурчать за дверью, развлекаю расшалившуюся Марью, а я…

Я занималась своим любимым делом, выполняя три изделия по специальному заказу для трёх людей, сделавших для меня невозможное. И мне было всё равно, что я забывала поесть, проводила ночи без сна, получила пару неприятных порезов и ожогов. Глядя на мягко поблёскивающий в свете яркой лампы металл, прикасаясь кончиками пальцев к выделанной коже и слушая мерное тиканье часового механизма, я не могла не улыбаться. Чуточку устало, довольно и свободно, откинувшись на спинку стула и крутанувшись вокруг своей оси. Конечно, мои изделия не заменят причитающейся тому же Лектору гонорара, но…

Вздохнула, задвинув очки на затылок, и коснулась подрагивающими пальцами каждого подарка по отдельности, устроив подбородок на локте руки лежащей на столе. Серёжка, в виде креста, с удлинённым нижним концом, превращающимся в элегантную застёжку. Чёрный камень в центре оной, матово поблёскивал, отражая энным количеством граней искусственный свет.

Широкий кожаный браслет, с циферблатом часов и секундомером. Небольшие по размеру, расположенные на некотором удалении друг от друга, цвета античной бронзы и готичными, вытянутыми римскими цифрами. Қңиг[о]лю.б.ңет Пара пластин из серебра и той же самой бронзы, заполненные тонкой гравировкой, фиксировали часовой механизм, придавая определённый шарм всей конструкции. Застёжка из нескольких клёпок, притягательно мерцала совсем неподходящей байкерской брутальностью.

Лектор и Кощей должны оценить то, что я для них выбрала. Пришлось, правда, напрячь Варяга, что бы достал чертежи и хотя бы попытался внятно объяснить что и как, стимпанк всё же не совсем мой профиль. Но могучий викинг в кои-то веки не шибко-то возражал. Особенно, когда узнал, что они для меня сделали. И хотя Ромку он недолюбливал до сих пор, это не отменяло того, что кусок кожи под основу для браслета он выделывал лично, придавая ей пластичность и мягкость.

Чуть в стороне, рядом с тисками для фиксации деталей и тонким стилом, которым я наносила предварительно узор на сам металл, лежали две небольшие запонки. То самое, не особо-то поддающееся тонкой работе чернёное серебро, всё же сдавшееся на милость моему упрямству и принявшее нужную форму. Гордиев узел выглядел тонко, изящно и совсем обыденно, если не знать, кому именно предназначался этот подарок. Думаю, Владислав Алёхин оценит смысл и непрозрачный намёк, заложенный мною в выборе формы и гравировки для запонок. Как гласит легенда распутать такой узел невозможно, можно только разрубить.

Как показала практика и мой собственный опыт, если ты один, очень уж определённый граф Дракула, то разрубить такой узел — это отнюдь не единственное решение. Скорее уж крайняя и совсем не обязательная мера. Всего лишь один вариант из множества других, да…

Выпрямившись, я помассировала плечи, морщась от ноющей боли в уставших мышцах. И вздохнула, услышав очередной грохот и такое знакомое «Упс», которое спутать с чем-то другим было просто невозможно. Тем более, что сопровождалось оно звонким, надрывным мяуканьем несчастного Кошмара, который уже не знал куда деваться от обилия мужчин в моей квартире.

— Да иду я, иду… — хмыкнула, сползая со стула и потягиваясь. В спине что-то явственно хрустнуло, напоминая, что сидеть почти три дня подряд за работой уже не для меня. Стара я для таких экспериментов, ох стара. С другой стороны…

Бросив ещё один взгляд на результат своего ударного труда, я не могла не улыбнуться, взъерошив волосы на затылке. Это ощущение от проделанной работы, удовлетворение, расползающееся по душе того стоит. Вот ещё бы вспомнить, что именно я забыла, кроме как поесть и принять душ и будет совсем хорошо.

Почесав бровь, снова окинула взглядом комнату, давно и прочно переделанную под мастерскую. И хлопнув себя по лбу, подошла к стеллажу в углу, зарывшись в коробки и жестяные банки, заполнявшие собой всё пространство на полках. С трудом, но на самой верхней из них мне удалось найти три мешочка из чёрного бархата, завалявшихся с последнего заказа. Именно в них я всё и упаковала, аккуратно затянув серебристые тесёмки. После чего, подавив зверское желание плюхнуться на маленький диван, притулившийся в углу, рядом с окном, направилась разбираться с домашним бедламом.

Судя по звукам, дела в Датском королевстве шли ни шатко, ни валко. Марья, успевшая соскучиться по невыносимым байкерам и требовавшая явиться в срочном порядке в «уб», явно вышла на тропу войны. А Варяг, хоть и имевший опыт воспитания маленьких детей, ничего с ней не мог поделать. Мелкая как небольшой, но очень разрушительный тайфун, носилась по квартире, не желала отвлекаться на новые игрушки, не заинтересовалась просмотром новых мультиков и, кажется, довела сдержанного и хладнокровного викинга до тихого нервного срыва.