Анютка Кувайкова – Оторва или Двойные неприятности для рыжей (СИ) (страница 25)

Молча выпили. Переглянулись, улыбнулись и принялись за нехитрую закусь… в смысле, стали с азартом колупать ложечками кремовые бока разномастных пирожных. Что поделать — в университетском кафетерии ничем таким особым не разживешься, а отметить мое благополучное выздоровление все-таки хотелось. Полторы недели провести в кровати, тоннами глотая антибиотики и прочую невкусную гадость — это ж какие нервы надо иметь?

Слава мне, однозначно!

— Ань, — сквозь мерный гул тихо позвала Аленка, отвлекая меня от облизывания крохотной ложечки. — Прости, что не приехала.

— Та лан, — махнула рукой, азартно выбирая следующую жертву дегустации, — Не бери в голову. Не без мозгов же, понимаю, чем все могло для тебя обернуться.

Лёля только вздохнула, по всей видимости чувствуя себя виноватой, а я вовремя прикусила не в меру длинный язык. Подруге явно лучше не знать, что и без ее вмешательства мне обеспечили хороший уход. И присмотр. И лечение. И даже чтение нотаций, щедро разбавленное энным количеством колких замечаний

Правда, последние произносились сугубо по делу.

Богдан, конечно, зверь странный и неопознанный, со своей извращенной логикой, но если он брался за что-то, то доводил начатое до конца. На себе убедилась — блондин, так и не объяснивший причину своего благородного порыва, пока не удовлетворился общим состоянием моего здоровья, частые визиты в мои скромные пенаты так и не прекратил.

Только вот Аленке, чует мое сердечко, знать о столь необычном докторе совсем необязательно. У нее, кстати, сей внутренний орган послабее моего будет. Девушке не повезло родиться альбиносом, увы.

Светлая кожа, белые волосы, былые ресницы, светлые бровки, очень светлые голубые глаза… и никакующая иммунная система. Это я больше недели провалялась, мотая сопли на кулак, Аленку же столь нетривиальный вирус выбил бы из строя месяцев так на несколько. И благо, если бы без осложнений обошлось.

— На работе проблем не было? — поинтересовалась Лёлик, осматривая обеденный зал кафетерия, битком забитый вечно голодающими студиозами.

— Как сказа-а-ать… — протянула я и, не удержавшись, хрюкнула. Заметив удивленный взгляд подруги, качнула головой, — Не обращай внимания. Так, любимое начальство вспомнила.

Аленка пожала плечами, принимаясь за воздушный эклер, а я торопливо спрятала шальную улыбку за стаканом с соком. Вот ей-богу, знала бы девушка, что под начальством я имела ввиду одного конкретного блондина, она меня прям здесь и прибила… ну, скажем, утопив в ближайшей тарелке с супом кого-нибудь из сокурсников.

А если серьезно, ну не приучены мы, рабочий класс, проводить время в праздности и лени, а уж всякие там болячки и вовсе причиной прогула никогда не являлись. Вот и я, как только спала температура, попыталась навострить лыжи по протоптанному маршруту, дабы наполнить на трудовом поле кошелек, имеющий гадкую привычку пустеть не вовремя. Утром встала (кое-как, но это не суть!), собралась, оделась. Даже из квартиры вышла!

И качественно так прифигела, узрев на лестничной площадке невозмутимо подпирающего стену Полонского. Как он предугадал мои маневры, до сих пор понять не могу.

Но так стыдно мне еще никогда не было…

А ведь он даже не ругался!

Сей воспитатель расчудесный просто отнял у меня рюкзак, ключи и мобильник. Последний сунул себе в карман, а остальные вещи аккуратно разместил на тумбочке к прихожей. Затем закрыл дверь изнутри, разулся, повесил куртку на вешалку. И все это молча, неспешно, неторопливо. Угрожающе даже как-то. Честное пионерское, я даже шажочек назад сделала, нервно сглотнув и пытаясь слиться со стеночкой. А Полонский…

Этот гад просто закинул меня на плечо, отнес в спальню, да там и запер!

А потом еще по телефону с моим непосредственным начальством изъяснялся, сухим, деловым, официальным тоном. Таким, что у родненького директора потом по данному вопросу ни единого вопроса не возникло! И больничный лист мне охотно оплатили, кстати.

Талант, мать его, предмет не пропиваемый.

После тех событий, кстати, можно сказать, что Богдан ко мне переехал. Ей-богу, блондина я видела за те дни чаще, чем собственное отражение в зеркале. Уж не знаю, чем руководствовался господин Полонский, но исправно поил меня гадкими лекарствами, заставлял есть противный куриный бульон, пересекал любые мои попытки выйти на балкон и забирал пульт от телевизора, вынуждая меня от безысходности лечь спать.

Перекур мне разрешили только раз, после окончательного падения температуры. И моя хрупкая, ранимая психика теперь никогда не забудет милейшую картинку. Я, вся такая лохматая и бледная, закутанная в одеяло по самые ушки, с сигаретой в зубах, и невозмутимый блондин в тапочках-зайчиках, спортивных бриджах и толстовке с закатанными рукавами. В шесть утра. На балконе. В сентябре!

Особо ранним соседям сей шедевр точно сниться будет.

— Ань, слушай, а… — собиралась было поинтересоваться подруга, но как-то резко замолчала, оборвав себя на полуслове. Даже напряглась как-то вся, глядя в сторону открытой двери. Я, наслаждавшаяся мягчайшим слоеным наполеоном, не сразу обратила внимания на ее странную реакцию, а когда сориентировалась, на соседний со мной стул уже уселся нежданный гость. Вообще никак, блин, не ожидаемый!

— Ну, здравствуй, — насмешливо поздоровался… Демьян Исаев собственной персоной.

— И тебе не хворать, — хмыкнула, машинально отодвигаясь назад вместе со стулом. Сердце испуганно ухнуло где-то в груди и трусливо свалилось в пятки, оставив меня горемычную наедине с жестокой реальностью. Каюсь, со всей этой кутерьмой я как-то подзабыла об успешно приобретенном накануне кровном враге, а вот нехристь, как оказалось, злопамятностью все-таки отличалась.

Я успела только встать и развернуться. На этом мои поползновения благополучно закончились, ибо передо мной возвышалась гора…

Внушительный рост, широченные плечи и литые мышцы Вадима Хотарского были приобретены отнюдь не в результате злоупотребления бабушкиными плюшками. Не, может гены дальних родственников где-то и примелькались, проявив себя во всей красе полных губ, ярко-синих глаз и слегка черных вьющихся волос, но аппетитная во всех смыслах фигура являлась исключительно заслугой самого Вадима, любящего тесное общение с железом в тренажерном зале. Женская половина универа честно пускала слюни, едва красавец-четверокурсник с юрфака появлялся на горизонте, а вот я, как правило, спешила прикинуться какой-нибудь не шибко отсвечивающей деталью интерьера.

Хотарского никогда не волновало установленное в рамках нашего гадюшника разделение на классы. Эта деточка если находила себе новую жертву, то усё, дамы и господа, пиши пропало. Барин крепостную захотел и всё тут!

Как я ему под руку подвернулась, до сих пор ума не приложу. Весь первый курс я честно от него бегала по всему студенческому городку, а он, скотина такая, грязно зажимал меня по углам. И ведь количество свидетелей его нифига так не смущало! Подкараулить, прижать к стенке, облапать, и, не смотря на сопротивление, поцеловать бледнеющую от испуга жертву предынфарктного состояния ему как два пальца об асфальт.

А мне потом полдня рот дезинфицируй!

Нервно сглотнув при виде многозначительной улыбке Вадима, я развернулась на пятках и покорно плюхнулась обратно на стул, скромно пристраивая на коленях рюкзак. Замечая, как занятый нами столик постепенно заполняется четверокурсниками, а в кафетерии наоборот, становится очень тихо, я подперла щеку кулаком и уныло поинтересовалась:

— Ну, и чего нам надо?..

Вадим Хуторский, Демьян Исаев, Леонид Зараев, Максим Катц, Владислав Киреев, Олег Галатин…

Чет мне кажется, что сия звездная компашка к нам подсела отнюдь не плюшками баловаться! А судя по хмурому лицу Игорька, вставшего позади испуганной Аленки, мне тут не поздравления по поводу быстрого выздоровления решили преподнести! Скорее уж соболезнование по поводу мое безвременной и скорой кончины.

Очень скорой.

— Неужели не рада? — иронично вскинул Исаев, вольготно откинувшийся на высокую полукруглую спинку стула. Судя по всему, нехристь пребывала в исключительном расположении духа, сулившем неприятности исключительно моей скромной персоне.

— Ща окочурюсь от восторга, — подтвердила, глядя на его руки, лежащие на краю стола. Пальцами шатен покручивал блюдце с кремовым десертом, не сводя с меня насмешливого взгляда, вызывая толпу мурашек, отбивающих чечетку в ритме похоронного марша на позвоночнике, — Заметно?

— Я смотрю, вместе со здоровьем к тебе вернулась способность язвить, — усмехнулся Исаев, кивая кому-то за моей спиной. Хотя почему кому-то? На мои плечи моментально пустились тяжелые ладони Хуторского, надежно пригвоздив к мягкому сиденью. — Но не инстинкт самосохранения.

Лелик протестующее дернулась, но ее придержал Липницкий, наклонившись и что- то шепнув ей на ухо. Не знаю, что там вещал эльфенок, но Аленка замерла, переводя хмурый взгляд с него на меня, и вконец оборзевшую нехристь.

— Подозрительная забота о моем здоровье, — покосилась на шатена, едва не передернувшись от отвращения, когда пальцы Вадима заправили мне прядь волос за ухо.

— Видишь ли, оторва моя рыжая, — макнув палец в пирожное, Демьян насмешливо протянул, разглядывая белоснежный крем на своей конечности, — Так получилось, что твое здоровье оказалось тесно связано с моим.