Анюта Соколова – Три дня до прошлого (страница 4)
«Она не хочет тебя видеть и лишь обрадуется, когда ты уйдёшь навсегда, – услужливо подсказал внутренний голос. – К тому же магия – это не струя воды из крана: перекрыл вентиль и тут же перестало течь. Раз уж пробудилась, начнёт расти и вырываться при каждом удобном случае. Мама своим собственным домом рисковать не будет, тем более что ты можешь случайно навредить ей или Марите».
Отчим деликатно кашлянул: подошла наша очередь. Мейриг после красочной и шумной Винеи показался мне слишком тихим, унылым и бесцветным. Контраст подчеркнуло белёсое небо и отсутствие прохожих. Наш район, как принято говорить, спальный, – утопающие в зелени садов домá состоятельных людей. Единственная на всю округу клифéйня на Оронском проспекте работала круглые сутки. Благодаря раннему времени все столики на летней террасе были свободны, выбирай любой. Я предпочла угловой в тени. Скучающая за стойкой официантка оживилась, принесла меню и уточнила: какой клиф мы будем? холодный, горячий, с сахаром, со специями? Клиф мы предпочитали сладкий и со сливками, меню отчим передал мне и заговорщицки подмигнул:
– Давай по пирожному, а? Пока Ади не видит.
Я заказала целых четыре пирожных с кремом, и отчим предвкушающе облизнулся. Мама не разрешает ему употреблять ни сладкое, ни мучное – борется с намечающимся животиком. Наверное, она права, хотя, на мой взгляд, полнота Грега не портит. Есть такие люди – приятные настолько, что уже не важно, сколько они весят, пятьдесят э́гре или сотню. Мой отчим – благодушный, уравновешенный и доброжелательный человек. Вывести его из себя практически невозможно, ещё сложнее с ним поругаться. При этом он не лентяй и не подкаблучник, спокойно выдерживает мамины придирки, капризы Мариты и мою замкнутость. Думаю, если бы не мама, Марита не выросла бы такой избалованной и взбалмошной. И у нас могла бы быть настоящая семья.
– Спасибо тебе большое, – прочувствованно произнесла я, глядя в светло-серые глаза Грега. – За то, что не сердишься за дыру… и вообще.
Он грустно улыбнулся.
– По-хорошему, Эля, это мне у тебя надо прощения попросить. Я же не слепой и видел, как Ади к тебе относится. Моя вина в том, что я очень люблю Аделину. Всегда любил, ещё со школы, но ни на что не надеялся. Ади совершенство, а я – тюфяк тюфяком, совсем ей не пара. Когда она вышла замуж за Ардо, думал, с ума сойду. И после того, как она ко мне вернулась, от радости чуть повторно рассудка не лишился. На руках носил и пылинки сдувал, уступал во всём. Я ведь тебя удочерить хотел, Ади не позволила.
Официантка принесла нам клиф в высоких стеклянных бокалах и блюдо с пирожными. Царапнула отчётливая мысль: теперь мы с отчимом долго не увидимся. Скорее всего, я покидаю Мейриг навсегда. Да, я знала, что однажды это обязательно произойдёт, но думала провести здесь ещё год. Доучиться и проститься нормально.
– Грег, всё равно – спасибо. Если бы не ты…
Продолжать дальше я не смогла – комок застрял в горле. Уткнулась в кружку с клифом.
– Эля, ты вправе обижаться на маму. Только постарайся и её понять. Ади жестоко разочаровалась в твоём отце, хотя до этого безумно его любила. А очень сильные чувства порой перерождаются в полную противоположность.
– Почему? – тихо спросила я.
Мама никогда не рассказывала о своём первом браке. Ни плохого, ни хорошего – ничего. Она была замужем четыре года, но этого периода для неё словно не существовало. Единственным напоминанием о её замужестве была я. Напоминанием, от которого так просто не избавиться.
– Потому, что такая любовь пытается добиться взаимности любой ценой. И когда вдруг выясняется, что твоя семейная идиллия – иллюзия, обманываться в своих надеждах слишком больно. Твой отец изменял Аделине, причём с самого начала их совместной жизни.
– Не верю, – помотала я головой. – Не может такого быть. Мама – красавица!
– Красота значит далеко не всё. Я вот неказистый, – отчим погладил себя по еле заметному животику, – зато счастливый. Когда-нибудь, Эля, мы ещё вернёмся к этому разговору. А пока постарайся не думать о грустном. У тебя впереди Винея, Университет, новые интересы, совсем другая жизнь.
Отчим допил клиф и мягко улыбнулся.
– Но я буду рад видеть тебя в любое время.
От волнения я сунула руки в карманы, что-то хрустнуло. Буклет из Университета, про который я чуть не забыла! Вытащила, развернула. План главного корпуса, красные стрелочки указывают путь от бокового входа к… кабинету ректора?! Точно: «Ректор Университета магии элара С. Ринд». Вот это повезло!
– Спасибо, Грег, – в третий раз повторила я.
Хандрить некогда. До шести нужно успеть найти Лери, сходить в школу попрощаться с ларом Номаком и собраться. И выполнение первого пункта откладывать нельзя – часы на террасе показывали половину двенадцатого, в полдень Лери куда-нибудь обязательно убежит. Она редко сидит дома, ей скучно в четырёх стенах.
– Ты сейчас домой? – уточнил отчим.
– Нет, к Лери.
– Но к обеду обязательно приходи. Всё-таки это наш последний совместный обед.
Мне очень захотелось его обнять, только я постеснялась. Неудобно взрослой девице проявлять телячьи нежности, особенно под любопытными взглядами официантки. Поэтому я просто кивнула и понеслась к Лери на Иримéйскую улицу.
Глава 3
У каждой уважающей себя девочки должна быть лучшая подруга. Моей стала Лéрика Сти́уш, полная моя противоположность. Я плоская долговязая блондинка – Лери миниатюрная фигуристая брюнетка. Мне сложно сходиться с людьми – она способна любого человека расположить к себе за пять минут. Меня за уши не оттащить от книг – её можно заставить читать, разве что приковав к книге цепью. И так во всём. Я никогда и ничем не болела, даже насморка не помню, старшая дочь молодых родителей: маме всего тридцать семь лет, отчим моложе её на полгода. Лери единственная поздняя дочка у пожилой пары, которая трясётся над каждым её чихом, однако это не помешало подруге переболеть всеми мыслимыми и немыслимыми детскими болячками.
Тем не менее мы неразлучны с того дня, как подрались на детской площадке из-за качелей. Ни одна не хотела уступать: Лери поставила мне синяк, я её укусила. Это была наша единственная ссора за тринадцать лет. Даже в прошлом году, когда нам понравился один и тот же мальчик из параллельного класса, мы умудрились решить вопрос мирно. Подошли к нему и честно предложили выбрать одну из нас. Кажется, парень испугался, во всяком случае, пробормотал нечто невнятное: мол, он не против гулять с обеими. После чего наша симпатия дружно сошла на нет: кому такой любвеобильный мямля нужен?
Вчера мы с Лери договорились встретиться в пять у школы, но наши планы не включали мою проснувшуюся магию. При мысли о том, что мы больше не будем учиться вместе, стало грустно. Хорошо, что визионы теперь доступны всем, не то что век тому назад, и родители Лери недавно купили новый. Связываться можно каждый вечер. Утешало и то обстоятельство, что следующим летом нам всё равно пришлось бы расстаться. Я планировала перебраться в Винею, подруга наметила себе институт в Неймáре.
Район Лери не такой престижный, дома здесь попроще и зелени гораздо меньше. Зато тут полно мелких магазинчиков, всевозможных мастерских, ателье и крошечных уютных клифеен. Дом подруги – на две семьи, газона перед ним нет, и фасад выходит сразу на улицу. Я привычно приложила ладонь к двери, замок тихо щёлкнул. В отличие от моей мамы лар Стиуш, как и большинство жителей Ларии, предубеждения к магии не испытывал и пользовался популярной магической охранной системой, распознающей и пропускающей избранных людей. В мансарду Лери вела отдельная крутая лестница: подруга шутила, что у неё собственные хоромы. Я взлетела наверх, перевела дух и постучала в дверь, украшенную плакатом с изображением архимага Винеи. Элар Дэрт ослепительно улыбался в камеру, а сверху красовался лозунг: «Твой выбор – будущее Ларии». Подозреваю, такие плакаты висели даже у тех, кому не было никакого дела до политики – уж больно хорош был зеленоглазый красавец-архимаг.
– Заходи! – бодро отозвалась Лери.
Она сидела на кровати, поджав ноги и задумчиво обозревая платья на вешалках в раскрытом настежь шкафу.
– Как ты считаешь, мне завтра делать упор на моей невероятной привлекательности или на выдающихся умственных способностях? – поинтересовалась подруга озабоченно.
– На твоих исключительных внутренних достоинствах, в том числе на редкостной скромности, – в тон откликнулась я.
– Решено! – Лери вскочила на ноги. – Надену строгое тёмно-серое платье с белой кружевной отделкой. Эля, у тебя что-то случилось?
– Так заметно?
– Вообще незаметно, – заверила она. – Но я чувствую! Садись и выкладывай!
Рассказывала я долго и обстоятельно, в конце показала буклет из Университета. Лери внимательно слушала.
– Эля, ты ведь так мечтала о магии, – заговорила она совсем иным тоном. – И согласись, здорово, что всё само собой сложилось. Университет куда лучше, чем съёмная квартира, случайные подработки и учёба по вечерам. Никакой нормальной работы ты не найдёшь – даже в уборщицы берут тех, кому есть восемнадцать. И в доме лара Кришто ты не осталась бы, с твоей-то гордостью. Правда, я на твоём месте тоже не задержалась бы ни секунды. Да я вообще не представляю, как ты жила все эти годы – одни стрижки наголо чего стоили!