Анюта Соколова – Тайны прошлого (страница 13)

И остаётся Тейна, моя главная подозреваемая. Отнюдь не потому, что она меня оскорбила: важно то, зачем она это сделала. Как могла рассуждать Тейна? Королева, которую неофициально попросили об услуге, – не сотрудник Службы Правопорядка. Дознавателя хоть последними словами обзови, он при исполнении, работу не бросит. А Оллиэйра Валлэйн – частное лицо. Вполне может возмутиться и уйти. Вопрос в том, боялась ли Тейна, что я докопаюсь до её интрижки с экономом, или у неё были более веские причины?

Предположим, она всерьёз увлеклась Миланом. Настолько, что решила сбежать с любовником-человеком… Бр-р-р, мелодрамой отдаёт, и всё же – почему нет? Тот же Даглар из-за человеческой девушки готов был отказаться от миллионного наследства, значит, не так уж это и невероятно. Понятно, что ни о каком приданом речь уже не идёт, а устроиться на приличное место у Милана получится не сразу. Тут-то и пригодятся золотые ложки из тайников. Как бы ни ярился Огюст, честь рода Реллан перевесит. В воровстве он дочь открыто не обвинит, в суд не потащит, и Тейна спокойно продаст украденное добро.

«Продала бы, – напоминаю себе. – Тайники-то пусты. Или не совсем? Неплохо бы уточнить, что означает хлам в понимании главы богатого рода». С этой мыслью я запускаю поисковое заклинание, которое приводит меня в гостиную. В ожидании ужина здесь собралась вся семья. Тут и Тейна, чинно сидит рядом с женихом, руки образцово сложены на коленях, губы натянуто улыбаются. Моё появление нарушает томительную тишину, словно камень, всплеснувший стоячую воду.

– Ваше Величество? – взволнованно вскидывается Эрнеста. – Вы что-нибудь узнали?

Многозначительно улыбаюсь: пусть понимают как хотят. Бегло оглядываю остальных. Огюст до предела напряжён, Стефан и Илена спокойно-сосредоточенны, Даглар сохраняет приличествующее гостю сдержанное любопытство. Тейна отвечает мне откровенно вызывающим взглядом. При этом она бледна и взвинчена, что заставляет меня усомниться в её виновности, но пока рано делать какие-либо выводы.

– Господин Реллан, вы мне нужны.

Огюст без возражений встаёт и выходит в коридор. Плотно прикрывает дверь, встревоженно поворачивается.

– Не здесь, – быстро произношу я. – Пройдёмте в кабинет.

Сгущающиеся синие весенние сумерки создают полумрак. Постепенно включаются светильники: такое ощущение, что незримый слуга зажигает настоящие факелы. В заклинание заложены даже иллюзия дыма и потрескивание огня. Очень атмосферно. В кабинете я занимаю кресло-трон, Реллану волей-неволей приходится сесть на диван.

– Я вас слушаю, госпожа Валлэйн. У вас появился подозреваемый?

Вопрос пропускаю мимо ушей – не хватало ещё отчитываться перед одним из кандидатов в оные.

– Необходимо уточнить ряд важных моментов. К примеру, что сейчас хранится в тайниках?

– Всякая рухлядь. Вышедшая из моды мебель, старые люстры, неполные сервизы, подпорченные временем ковры и картины. По-хорошему, всё это следует разобрать: что-то выбросить, что-то отправить в музей. Никак не доходят руки.

Тонкие пальцы постукивают по столешнице.

– Но среди хлама могли затеряться ценные вещи?

– Лишь для знатоков и историков. Недавно в галерее Бальмонда гнутую вилку эпохи Дэрдана продали за двадцать тысяч, – Огюст снисходительно усмехается. – В таком случае в тайниках замка полно ценностей.

– И сколько у вас таких тайников?

– Было пять, – без запинки отвечает он. – При Онориге три самых крупных из них превратили в гостевые спальни. Остались два поменьше. Вы хотите на них взглянуть?

– Чуть позже. Господин Реллан, прошу вас подумать и ответить честно. Допустим, ваш сын решит развестись с Иленой…

– Немыслимо! – резко перебивает Огюст.

– Прошу вас, дослушайте. Мы обсуждаем вероятность. Предположим, Стефан разорвёт свой брак и женится на магичке шестого-седьмого уровня. Или на девушке без магии вообще. Как в этом случае поступите вы? Вычеркнете его из рода? Лишите наследства?

– Стефан никогда не совершит подобной глупости!

– Дайте мне ответ, господин Реллан.

На скулах главы рода ходят желваки. Непроизвольно он стискивает пальцы в кулак.

– Маг, не ценящий своё происхождение, не заслуживает чести носить благородное имя Релланов! Свяжется с человеком – пусть убирается к людям! – его лицо темнеет от гнева.

– То есть вы вышвырнете его вон и исключите из завещания?

– Да, – жёстко бросает Огюст.

«А это любимый сын, отцовская гордость», – с горечью отмечаю я.

– Идёмте проверим тайники, – я поднимаюсь.

– Вы очень странно ведёте расследование, – раздражённо выпаливает Огюст. – Провокационные вопросы не приблизят вас к разгадке.

– В данном деле нет ни улик, ни свидетелей, господин Реллан. Только версии и пять подозреваемых, – я нарочно не смягчаю свои слова. – Один из этих пятерых взял летопись – единственный достоверный факт. Заклинание Поиска бесполезно, следов нет, обыскивать зáмок – пустая трата времени и сил. Приходится задавать вопросы. Или вы предпочитаете, чтобы я по очереди просмотрела воспоминания каждого?

Он вздрагивает.

– Вы на это способны?

– Вполне, – то обстоятельство, что после применения первого же заклинания мне придётся как минимум полдня отдыхать, я опускаю. – Однажды я раскрыла убийство, выудив воспоминания трёхдневной давности.

Светлые даже при скудном освещении глаза Огюста сверкают.

– В моей памяти можете копаться хоть сейчас! Уму непостижимо – подозревать меня! Меня! – он потрясает кулаком. – И каковы, по-вашему, мои мотивы?!

– Перечислить? – ухмыляюсь я. – Например, тайное увлечение запрещёнными областями магии. Или договорённость с фанатичным учёным, который жаждет воплотить заклинания рода Реллан в жизнь. Или нежелание выдавать дочь за Даглара Роллейна – без внесения записи в родовую книгу помолвка не действительна. Или…

– Достаточно! – он протестующе выставляет ладони. – У вас богатая фантазия, госпожа Валлэйн. Сразу видно профессионала. Лезьте в мою голову и покончим с этим.

– Отложим на крайний случай. Давайте взглянем на тайники. Когда вы их открывали последний раз?

– Тридцать лет назад, когда переносил вещи.

– В одиночку?

– По-настоящему дорогих предметов было немного. Шкатулка с фамильными драгоценностями, золотой набор столовых предметов, четыре старинных книги, принадлежащие основателю рода, легендарному Рестару Реллану. Всё это хранилось в основном тайнике. Идти никуда не надо – он здесь.

Огюст решительно направляется в дальний конец кабинета и нажимает на ничем не примечательный камень, после чего часть стены растворяется в воздухе. Чего я не ожидаю – что тайник окажется таким огромным. Целая комната без окон, заставленная старинной мебелью, бронзовыми и мраморными скульптурами, фарфоровыми вазами, пустыми позолоченными рамами, свёрнутыми коврами, корзинами с переложенной ветошью посудой, какими-то тюками, связанными стопками одежды… Всё настолько древнее, что мне чудится даже запах пыли, хотя это невозможно: бытовые заклинания исправно работают.

– Сюда со времён Онорига складывали всё ненужное, – поясняет Огюст. – Видите объёмный куль, из которого торчит уголок парчи? Платье одной из моих прапрапрабабок, которое сшили ей к свадьбе с главой рода Маллен. В расправленном виде займёт половину этой комнаты. Хранить в гардеробной – его всё равно никуда не наденешь, выкинуть – жалко, всё ж таки ручная работа.

– Любой музей с удовольствием заберёт у вас такой интересный экспонат.

– Подобного добра здесь навалом. Больших денег за него не выручишь, но это история, память. Разбирать эти залежи не поручишь слугам. Заниматься этим следует мне лично – из уважения к предкам.

– А насколько дорогие те вещи, что вы передали в банк?

– Они бесценны, и это не преувеличение. Среди украшений рубиновый гарнитур, подаренный супруге Рестара самим Дэрданом, – колье, серьги и тиара. Камни там величиной с перепелиное яйцо, они стоят около двух миллионов, и это не считая оправы. Набор из девяноста восьми золотых приборов, каждый из которых украшен головой волка с рубиновыми глазами, его приблизительно оценили в полтора миллиона. Рукописные книги с гравюрами знаменитого Шéйллона, одна такая гравюра была в позапрошлом году продана за триста тысяч, а в книгах их не менее полусотни.

– Допустим… – У Огюста вырывается нервный смешок, но я продолжаю: – Допустим, ваш безжалостно вышвырнутый из дома и лишённый наследства сын забрал бы такую книгу. Этого ему хватит для безбедной жизни? Или же вы, узнав о продаже, подадите в суд и объявите сына вором?

– Ваши допущения, госпожа Валлэйн, выльются в мою преждевременную седину, – впервые Огюст позволяет себе усталый вздох. – Я понял, к чему вы ведёте. Нет, я не доведу до публичного скандала и сделаю вид, что часть родового имущества продана законно. Только я готов поклясться честью, что Стефан, даже изгнанный из рода, не опустится до кражи. Он может совершить ошибку, запятнать имя Релланов недостойной связью, но его гордость никуда не денется.

– Поклясться честью? – скептически выделяю я.

– Если этого мало – своей жизнью, – добавляет Огюст. – Поверить в то, что он из каких-то своих соображений взял летопись, я ещё с трудом, но могу. Что сделал это ради денег – никогда.

Лет тридцать назад я бы цинично посоветовала любящему отцу поберечь жизнь. Сейчас у меня двое сыновей, и чувства Огюста мне близки. Но именно они наталкивают на следующую мысль.