Анюта Соколова – Андэ. Огонь, свет, жизнь (страница 5)

Моему примеру следуют коллеги. Зелёный, зелёный, зелёный… На чемодане госпожи Менс окошечко загорается жёлтым – ровно десять станов. Но чемодан всё же исчезает, и мы облегчённо выдыхаем. Практически сразу часть стены в конце комнаты беззвучно отходит в сторону, открывается узкий коридор. Чтобы пройти по нему, приходится растянуться цепочкой, которую замыкает Мэйн.

– Как в визокартине про шпионов, – хихикает господин Пенс.

– Скорее в ужастике, – откликается господин Увер. – Сейчас на нас набросится кровожадный монстр и всех съест.

Ужасный монстр не выскакивает: то ли сыт, то ли туристы из Ариза не вызывают у него аппетита. Мы благополучно добираемся до небольшого зала со стеклянными стенами. За стеклом плещут волны – мелкие и тёмно-зелёные. Это паром?

– Маста Керн! – Не сразу соображаю, что обращаются ко мне.

Мэйн по-прежнему улыбается одними губами.

– Возникли вопросы по поводу ваших документов. Пройдёмте со мной.

Холодок пробегает между лопаток. Что не так с моими документами? Беспомощно оглядываюсь на Вирта, но он лишь разводит руками. Послушно иду за деонкой. Странно, коридор кажется другим. Вроде и стены такие же, и светильники на потолке те же самые, а ощущение неправильности не оставляет.

– Сюда. – Мэйн открывает дверь и пропускает меня вперёд.

Точно другой коридор – в предыдущем не было дверей. Захожу в маленькую комнатку. Пустые стены, жёсткое ковровое покрытие на полу, рассеянный мягкий свет – и никого. Дверь за моей спиной захлопывается и сливается со стеной.

Честно – в первую минуту я думаю о том, что теперь будет с моим чемоданом. Затем начинаю смеяться над своей доверчивостью. Недаром мне сразу не понравилась эта рыжая девица с покровителем-лисой. Не получилось отговорить по-хорошему – решили действовать хитростью. Сейчас паром уйдёт без меня, и всё, что мне останется, – поплакаться директору. Господин Берк направит жалобу адэну, разумеется, тот принесёт извинения, может, даже кого-то показательно накажет. Только это ничего не изменит – в Деон я сегодня уже не попаду, и неизвестно, попаду ли когда-нибудь вообще.

Изнутри комната кажется отлитой из монолита, щели между стенами и полом отсутствуют. Откуда идёт свет – непонятно, такое впечатление, что светится потолок. Для очистки совести я пинаю стены – безрезультатно. Достаю визуал – конечно же, связь отсутствует. Без пяти одиннадцать, в одиннадцать паром отходит.

– Помогите! – кричу изо всех сил.

Хотя понимаю: бесполезно, сама видела, что коридор пустой. Вот тебе и побывала в Деоне! И зачем, спрашивается, замуж выходила?! Накатывает паника. Визуал отсчитывает время. На первой минуте двенадцатого бьюсь головой о стену, а моя бессильная злость вырывается в отчаянное:

– У-у-у!

– Не ори – здесь стены звуконепроницаемые.

– Я не ору, а вою! – вздрагиваю и оборачиваюсь.

Деонец в центре комнаты выглядит так, словно выбрался из горящего дома. Лицо перемазано сажей, на коже ожоги, волосы в копоти, одежда… Ой-ей, он же голый! Совсем голый! Быстро стягиваю с себя куртку:

– Прикройся!

– Итэн! – радуется он и оборачивает куртку вокруг пояса. – Тут отвратительная защита – всё, что с ней соприкасается, сгорает… Ты хочешь попасть в Деон?

– Разумеется, хочу!

– Согласна обменяться со мной энергией?

– Если это меня не убьёт и поможет оказаться на пароме – согласна! – безрассудно выпаливаю я.

– Будет тебе паром, – в голосе неприкрытая ирония. – Только пообещай молчать.

– Обещаю! – произношу быстро, пока он не передумал.

– Дай руку.

Надеюсь, он мне пальцы не оттяпает? Запоздало возникает мысль: что означает «обменяться энергией»? В следующий миг я чувствую, как по телу пробегает горячая волна. Ноги моментально слабеют и подкашиваются, перед глазами вспыхивают ослепительные жёлто-зелёные звёздочки. Когда зрение восстанавливается, я вижу низкий борт и волны за ним – уже тёмно-синие. Стоять сложно, вцепляюсь в холодный металлический поручень и глубоко вдыхаю свежий морской воздух, стараясь унять головокружение.

– Слабость скоро пройдёт, – голос деонца доносится словно через толстый слой ваты. – Твоя группа направляется сюда, никуда не уходи.

Куда же я пойду в таком состоянии? Мне на ногах удержаться бы. Даже кивнуть получается с третьей попытки.

– Лика?!

– Маста Керн?

Оборачиваюсь. Деонца, разумеется, и след простыл. На меня таращится Мэйн, за ней Вирт и остальные. Деонка смотрит так, словно я отрастила рога и хвост. Нет – судя по ошеломлённому и благоговейному выражению лица, крылья и нимб, словно у ангела. Встречаюсь с ней взглядом.

– Анда… – читаю я по её губам.

– Маста Мэйникайс сказала, что ты осталась в Аризе из-за проблем с документами, – нерешительно начинает Вирт.

– Всё улажено, – бодро отвечаю я. – Правда, маста Мэйникайс?

Она медленно склоняет голову. Тут ноги у меня всё-таки подламываются, и я глупейшим образом растягиваюсь на палубе.

Глава 3

– Мне это не нравится, – слышу я сквозь туман. – Господин Керн, на вашем месте я потребовала бы от деонцев разъяснений. Сначала вашу жену по надуманному поводу задерживают, затем она неожиданно появляется на пароме, а после теряет сознание. При этом наша сопровождающая делает вид, что всё так и должно быть!

Властный голос я узнаю – он принадлежит госпоже Шелн. Вирт бормочет нечто неразборчивое. Я лежу на жёсткой и узкой кровати – одна рука касается стены, вторая свободно свешивается. Открываю глаза и упираюсь взглядом в иллюминатор, за которым безоблачное небо. Голова больше не кружится, слабость прошла. Сажусь и осматриваюсь: кроме Шелн и Вирта в небольшой каюте находится госпожа Менс.

– Лика, как вы? – озабоченно спрашивает она.

– Со мной всё в порядке, – заверяю я.

– Госпожа Керн, вы ничего не хотите нам сказать? – допытывается Шелн. – Если деонцы каким-либо образом причинили вам вред, сразу же по прибытии нужно обратиться в посольство.

– Мне нездоровилось с утра, сейчас я прекрасно себя чувствую.

– Да, перед автобусом я дала Лике таблетку от головной боли, – с готовностью подтверждает госпожа Менс.

– Моя жена полночи читала и не выспалась, – своевременно вставляет Вирт.

Шелн буравит меня подозрительным взглядом стальных глаз, я стойко сохраняю невозмутимое выражение лица.

– Через полчаса мы прибудем в Деон, – наконец сдаётся она. – Вы в состоянии передвигаться сами?

– Не беспокойтесь, если что – мне поможет муж, – поворачиваюсь к Вирту. – Да, дорогой?

– Конечно, дорогая! – с преувеличенным пылом отвечает Вирт.

Шелн уходит, за ней Менс. С Вирта слетает нарочитая беззаботность.

– Лика, надеюсь, мне ты расскажешь правду? Что произошло?

Так хочется поверить, что он волнуется за меня. Но следующая фраза рассеивает иллюзии.

– Когда Мэйникайс тебя увидела, аж побелела. Она точно не ожидала, что ты вернёшься! Почему тебя не хотели пускать в Деон?

– Появились вопросы к результатам моих тестов, пока я отвечала, паром ушёл. В качестве извинения меня отправили деонским способом перемещения в пространстве, – вру вдохновенно и убедительно. – Разумеется, Мэйникайс этого не знала – она же отплыла с вами.

– Поэтому ты лишилась чувств? – скептически интересуется Вирт. – И где твоя куртка?

– Вспомни: мне и до этого было плохо. Сам утром спрашивал, что со мной. А куртку я сняла, потому что в помещении было жарко, и в спешке забыла.

Возразить Вирту нечего, а верит он или не верит – его дело. Я свои обещания держу, даже если они были даны неизвестно кому.

– Ладно, Вирт, идём на палубу, а то я не увижу пролив.

– Мы ещё обратно поплывём, наглядишься.

– Чья это каюта?

– Не знаю. Гостевая, наверное. Когда ты упала, Мэйникайс велела занести тебя сюда. Хотя она выглядела так, что вот-вот – и грохнется с тобой рядом.

Паром напоминает большой ограждённый плот с надстройкой на корме, где и находится каюта, как выясняется – одна-единственная. Наша группа собралась на носу и любуется морским пейзажем. Ариз уже скрылся из виду, в той стороне лишь тёмные сине-зелёные волны и пелена низких плотных облаков. Впереди вырисовываются прихотливые очертания золотисто-рыжих скал Деона, солнечный свет отражается от искрящейся горной породы.

– Правда красиво? – восхищённо выдыхаю я.

– Обыкновенный морской пейзаж, – пожимает плечами Вирт. – Меня в Деоне интересуют не виды, а их технологии. Стал бы я красоты ради пять лет зубрить язык, в котором одних «спасибо» шесть штук, и все разные.

– Зато нет слова «прощай».