Аня Вьёри – Измена. (Не) чужой ребенок (страница 5)
Чего я добивался?
Не хотел ей врать?
А кому тогда хотел?
Себе?
Себе я точно врал!
Смотрел на жену и повторял, как мантру, что она женщина, что у нее включатся материнские инстинкты, что она же мечтала об этом…
Нет.
Все к черту
Я убиваю ее.
Я долбанный эгоист.
Этот ребенок…
Он только мой.
Я вынудил ее назваться его матерью.
Но это не ее сын.
Она не носила его под сердцем, не кормила грудью и…
И все.
Сижу на ступенях пустой лестницы и смотрю в темный холл.
Сквозь витражные окна прорывается свет фонарей, в доме стоит тишина.
Вдруг крик.
Сашка.
Мой сын.
Проснулся.
Шорох, звук шагов.
К нему подошла ночная няня.
Они отлично справляются.
Без меня.
Я тут совершенно не нужен.
И Маша.
Маша тоже тут совершенно не нужна.
Тяжело встаю, смотрю наверх.
Нет, я сейчас туда не пойду.
Там ребенок.
Не хочу.
Останусь внизу.
В кабинете есть диван.
И плевать, что подумает прислуга.
Утром в доме жутко тихо.
Егор опять спал внизу. Наверное.
Я не видела его с утра. Вероятно, он уехал раньше, чем я спустилась.
Прислуга молчит и отводит глаза, но я просто кожей чувствую их осуждение.
Я для них недомать, недожена… Глупое бессмысленное существо, которое не занимается ни домом, ни мужем, ни ребенком…
Ребенок. В его спальне тоже тихо.
Просто от нечего делать захожу в ту комнату, которая определена под детскую.
Она напротив нашей. но мне это жутко мешает. Я хочу. чтобы этот ребенок был как можно дальше.
С ним возится Ирина. Он довольно гулит.
Кажется, она делает с ним что-то вроде гимнастики.
– Доброе утро, мама, – с идиотской улыбкой произносит няня.
Я молчу.
– Мария Сергеевна, вы не посмотрите немного за Сашенькой. Я что-то, – Ирина неловко переминается с ноги на ногу.
– Конечно, идите, – подхожу ближе к пеленальному столику. Неужели так трудно сказать, что тебе надо в туалет.
Стою и смотрю на этого карапуза.
Он машет ручками, ножками, забавно пыхтит.
Из-за него все рухнуло.
Нет, не из-за него.
Из-за меня.
Из-за того, что его родила не я.
Рвано выдыхаю, обхватываю себя руками.
Из-за меня, из-за моей ущербности у этого крохи нет матери.
И я лишаю его отца.
Раньше Егор хотя бы пытался с ним общаться.
Сейчас он уже которые сутки попросту к нему не подходит.
Он уже которые сутки не поднимается на второй этаж.
Он пытался.
Криво, косо, коряво, но он пытался спасти нашу семью.