Аня Вьёри – Бывший. Наш последний шанс (страница 7)
Мой бывший будущий наниматель.
– Она вылила на меня кофе! – госпожа Багауддинова картинно взмахивает рукой.
– Я не вижу на твоем костюме ни одного пятна.
Лед в его голосе остужает, кажется, даже мою обожженную грудь.
– О боже! – выдыхает он сокрушенно.
Он раздражен?
Расстроен!
Ой!
Только сейчас понимаю, что я полностью облила свою блузку.
Тонкий шифон.
Это будет похлеще, чем парад мокрых маек.
– Какой кошмар! – морщится он.
Оттягиваю ткань двумя пальцами.
– Простите! Я не…
– Кто-нибудь, дайте девушке салфетки, – обращается он к окружающему нас персоналу и…
Снимает пиджак и накидывает мне на плечи.
Тут же закутываюсь и понимаю, что стою попросту пунцовая.
Я – рыжая. И кожа у меня молочная. Краснею по щелчку пальцев. А тут еще и обожглась.
– Дамы, – он оборачивается к работнице отдела кадров, – у вас же наверняка есть блузка с лейблом компании?
– Алан! – слышу я возмущенный голос Камилы.
– Да, дорогая, – он демонстративно смотрит на часы. – Ты не опаздываешь? Во сколько у тебя рейс?
– Алан, ты обязан ее уволить! – Камила аж ножкой топает.
– Я ее принял, и мои решения не обсуждаются, – отвечает он так, словно говорит с назойливым ребенком. – Ты приехала на такси? Я сейчас уезжаю, могу подвезти. Или дать водителя.
– Нет, спасибо! – она вскидывает подбородок. – Если ты так спешишь расстаться со мной…
Не заканчивает фразу, демонстративно отворачивается.
– Я спешу на сделку, которая обеспечит тебя и меня, – отвечает спокойно Алан. – Но если ты не хочешь уезжать вместе, то давай я хотя бы провожу тебя к выходу. А то до следующей недели не увидимся. А! Да! – оборачивается ко мне. – Алеся, вам первое рабочее поручение. Составить мой график так, чтобы дважды в месяц я мог улетать на три дня в Лондон. Все запланировать, забронировать билеты.
– Виза, гостиница? – просчитываю в голове поручение.
– Все есть, – хмыкает снисходительно, – у меня там дом.
Я в ответ могу лишь улыбнуться, а он…
К моему удивлению, он улыбается в ответ.
Именно в ответ.
А его взгляд на секунду становится очень теплым и почти мечтательным.
Это длится всего мгновенье. После он резко разворачивается и, взяв под локоть жену, уходит к лифтам.
– Девочки, – шепчу сдавленно стоящим рядом секретаршам. – Покажите мне, в какой программе его график ведется?
– На, держи! – мне кто-то всовывает в руки рулон бумажных полотенец. – Пойдем, я тебе сначала покажу, где туалет!
.
Ну, Камила, ну актриса!
И сумела же!
Сама чистенькая, а девчонка вся с ног до головы в кофе! Надеюсь, не обожглась.
Если честно, когда-то я даже восхищался этим умением жены устроить склоку и выйти сухой из воды! Да собственно… Всегда восхищался! До сегодняшнего дня.
Сейчас почему-то взбесила.
– Ты чего к девчонке прицепилась? – спрашиваю ее прямо.
В лифте мы одни.
– Алан, зачем тебе эта выдра?! – шипит змеей Камила.
– Кам, – поджимаю губы, отворачиваюсь, – не оскорбляй человека!
– Вот! – ее нытье превращается почти в стон. – Вот! Не оскорбляй! Не цепляйся! Алан! Ты бы видел со стороны, как ты на нее смотришь!
– Камила! – рявкаю я, чтобы унять эту истерику. – Во-первых, – понижаю голос, – много лет назад мы договорились, что живем свободно.
Услышав это, Кам дергается, сводит брови, пытаясь сыграть оскорбленную невинность.
Смешно. Я же знаю о ней все. И сам же и покрываю.
Отчасти из жалости, отчасти, чтобы избежать имиджевых потерь.
– Во-вторых, – продолжаю я спокойно, – я никогда не устраиваю интрижек с теми, с кем работаю, – смотрю ей прямо в глаза, – и тебе это известно. Ни с подчиненными, ни с компаньонами.
О моей жизни в Москве жена ничего не знает. Да и узнавать особо нечего. Первое время после того, как наш с ней брак дал трещину, я жил почти затворником. Ушел в работу с головой. И это было круто, потому что основную базу я заработал именно тогда.
Все восхищались. Считали, что я удачно женился, раз так быстро поднялся.
Ну что ж… В чем-то они были правы.
Женившийся либо становится счастливцем, либо философом.
Мне выпало второе.
Потом, конечно, случались связи.
Но без эмоций это все быстро приедается. Очень быстро.
А ничего другого не случалось. За эти годы я не встретил никого, к кому бы я почувствовал хоть что-то, кроме чисто физического влечения.
Лифт медленно опускается на тормозах, а у меня перед глазами проносятся лица моих любовниц.
Нет.
Ни к кому.
И вдруг почему-то вспоминаю Алесю. Там. В коридоре.
Распахнутые от ужаса и удивления глаза, чуть приоткрытый рот, мокрая блузка, остренькая грудь…