Аня Васнецова – Сорванцы для олигарха. Одни на острове (страница 3)
– Зна… Знаково место, – подбирает слова Жоб. – Касиво. Десь касиво.
– Чего ж тут красивого и знакового? – удивляется Борис.
Я, Аня и дети тоже оглядываемся. На первый взгляд все выглядит так же, как и пять минут назад.
Красиво? Да.
Знаково? Фиг его знает.
Жоб начинает объяснять.
– Тут центл. Остов, остов, остов, остов… – называя, указывает рукой на острова вокруг нас.
– Овно одинако плыть туда, – тычет снова на один из островов. Потом на следующий, – суда…
Так и чередует, показывая на каждый:
– Туда, суда, туда, суда…
– По-моему ты описываешь возвратно-поступательное движение, которое делаешь с нашими мозгами, – тихо проговариваю, не выдерживая.
Но Жоб продолжает уверять нас в уникальности этого места:
– Красиво дно. Каалы. Фото вода. Ныять, фото.
Свешиваюсь за борт.
Ну, тут согласен. Коралловый ландшафт дна впечатляет.
Если бы не проходящая близко к нам крупная яхта, от которой расходятся волны, красоту было бы видно лучше.
Жоб, посчитав, что функция гида на этом объяснении у него кончилась, уходит в самый хвост судна. Что-то поправляет в моторной части, не обращая на нас внимания.
От разглядывания океанского дна отвлекает мальчик, стоящий рядом.
– Ух, ты! Вот это часы! – восклицает Степа.
Пацан разглядывает коллекционный дорогой предмет на моем запястье.
– А где вы такое взяли? Скажете, как такие же получить? – мелкий закидывает вопросами.
– Этот дядя ничему тебя не научит. Он привык, что ему все легко достается. Что такое трудности – не знает, – со своего места комментирует Аня.
Ну, вот зачем привлекаешь к себе внимание? Хотела же всех игнорировать, вот и молчала бы.
Чтобы сдержаться и ничего не ответить, решаю остудиться.
Спускаюсь к пассажирским диванчикам. И начинаю стягивать с себя рубашку и шорты.
По Ане видно, что ей приходится держать себя в руках, чтобы не разглядывать мое тело.
– Нравлюсь?
Все же не сдерживаюсь. И присаживаюсь на борт, спиной к воде.
– Пф! – удостаиваюсь я. – Ты слишком высокого о себе мнения.
– Как скажешь.
Сказав, развожу руки в стороны. И в положении сидя, откидываюсь назад.
Под крик девочки:
– Ой!
Я погружаюсь в прозрачную прохладную воду.
Когда выныриваю, слышу новый детский крик. Но он идет уже с проходящей мимо яхты:
– Дядя тонет!
– Сейчас спасу! – вторит ему второй.
Пока я поднимаю голову, чтобы рассмотреть происходящее на яхте, мне по голове что-то прилетает.
Мягкое, упругое, пружинистое.
Это оказывается детский надувной круг розового цвета. Из круга вверх торчит длинная шея с головой фламинго.
Наконец, поднимаю голову на удаляющуюся яхту. Там две маленькие девочки. Одна отворачивается и я слышу ее новый крик:
– Папа, я человека спасла!
Как реагирует на это папа, мне не видно. Да, и яхта все больше удаляется.
– Ты, вообще-то, мог о кораллы поранится, когда нырял, – выговаривает мне Аня с катера.
– Беспокоишься за меня? – усмехаюсь на это.
– Беспокоюсь, что травмируешь детскую психику, если от тебя в стороны будет кровь расходиться.
– Тут очень глубоко. Видимость в прозрачной воде обманчива. Оптическая иллюзия. Кажется, что дно близко, – отвечаю Ане.
– Мам! Можно, я тоже буду плавать!
– Нет, конечно! Ты и не умеешь! – реагирует девушка. И снова обращается ко мне. – А ты показываешь плохой пример, поступая безрассудно.
– Прямо безрассудно? – выгибаю бровь.
– Конечно. Это яснее ясного. Даже дети это поняли и решили спасти глупого дядю. Вон, надувного фламинго тебе бедненькому бросили.
О, Аня оживает. Перестает быть холодной.
– Чтобы ты знала, это гусь, – поднимаю над водой розовый предмет.
– И где ты тут гуся увидел? – усмехается Аня.
– Читай? – протягиваю ей надувной круг той стороной, где корявыми печатными буками белым цветом намалевано «Гусь-плывусь».
– И что? – отвечает Аня, прочитав. – Это еще ничего не значит.
– Как говорится, устами младенца глаголет истина.
После, чтобы дальше не спорить, немного окунаюсь под воду. Рискую открыть ненадолго глаза.
Красотища! Жаль, очков или маски с собой нет.
Когда выныриваю, рядом с бортом катера, на меня пялятся ясные глазки на милом личике девочки.
– А вы мне сорвете, вон тот красивый цветочек? – спрашивает она, указывая на какой-то из кораллов на дне.
И смотрит с такой надеждой. Прямо отказывать не хочется.
– Увы, – с сожалением произношу, – этот цветочек слишком глубоко.
– Ммм… – малышка дует губки и выглядит ну очень печальной.
Настолько, что хочется плюнуть на все и попытаться достать дна. Вот же манипуляторша маленькая растет. И ведь делает это неосознанно. Еще неосознанно. Не доросла.