Аня Васнецова – Случайная няня для дочки магната (страница 4)

– Только на сегодня, – заявляю с гордо поднятой головой.

Пусть живее ищет настоящую няню.

Демид Алексеевич ничего мне на это не отвечает, словно моего ответа и решения не требовалось. Он аккуратно снимает дочурку с колен и ставит на пол.

– Оставайся с этой няней. Слушайся. Когда вернусь, поедем домой.

– А у тебя есть дом? Свой? – малышка заглядывает отцу в глаза.

– Есть, – кивает он. – Тебе должно там понравиться.

Мужчина встает и идет к двери. Малютка, вцепившись в его пиджак, семенит следом.

– Оставлю вас у себя в кабинете, – это уже мне.

И я следую за ним.

Наградой за неприятности сегодняшнего дня служат распахнутые глаза Оли, что молча провожала нашу процессию.

Забавно было наблюдать метаморфозы на ее лице. Особенно, когда она все же решила что-то сказать по поводу увиденного, как тут же захлопнула рот, под жестким взглядом босса.

– Будьте тут, – Демид Алексеевич заводит нас в кабинет. Тот самый, где мы впервые встретились. Где я предстала перед ним в одном нижнем белье.

Краска снова заливает мое лицо от воспоминаний.

Да что ж такое?

Мужчина, уже уходя, на мгновение останавливается передо мной. Нависнув скалой, бросает:

– Головой отвечаешь. Ей должно быть комфортно и не скучно.

И уходит, закрыв дверь.

Мы с малышкой дружно вздыхаем. Тяжело. Девочка еще и носом хлюпает. А потом я вижу, как ее личико меняет выражение. И из глаза снова начинают литься слезы. Малышка плачет почти беззвучно.

А у меня сердце сжимается.

– Ну, ты чего? – ласково обращаюсь к ней. – Твой папа просто очень занят. Как освободится, придет за тобой.

Приседаю на корточки пред ней, глажу по головке.

– А вдруг он тоже не вернется, как мама?

– Конечно вернется. Твой папа не из тех, кто бросает своих дочек. Это все знают, – пытаюсь успокоить ребенка уверенным тоном.

Правда, я особо про Демида Алексеевича ничего не знаю. Но надеюсь, он действительно не бросит этого ангелочка. В любом случае, его девочку нужно успокоить. И на что-нибудь отвлечь.

– Ты такая красивая, – говорю первое попавшееся. Лишь бы не молчать. – И на папу похожа.

Это правда. Есть у них общие черты.

– А как тебя зовут? – продолжаю я.

– Настя, – робко, сквозь слезы, сообщает она.

– Ух ты! Представляешь, я тоже Настя! Вот здорово! – восторженно заявляю.

Девочка чуть шире распахивает свои чудесные глазки и смотрит на меня.

– Правда? – спрашивает малышка.

– Конечно. Классно, да?

– Да, – на лице крохотульки появляется улыбка.

– Отлично. Буду называть тебя Настенькой. А лет тебе сколько?

– Четыре, – перед моим лицом появляется ладонь с четырьмя оттопыренными пальчиками.

– Ого. Целых четыре? Ничего себе!

Девочка уже не выглядит такой печальной, как пол минуты назад. Уже хорошо. И я продолжаю развивать успех. Не дело таким ангелочкам плакать. Как и любым другим детям.

– И что же ты любишь делать в свои четыре года?

– Ездить на автобусе, рисовать… – девочка задумывается над тем, что бы еще добавить.

– Я тоже люблю рисовать, – радостно сообщаю ей. Вот и нашлось дело, которым можно занять Настеньку. – А, давай, рисовать вместе!

– Давай! – тут же соглашается малышка, задорно улыбаясь.

– Сейчас, – развожу бурную деятельность по поиску чем рисовать и на чем.

– У меня есть карандаши, – Настенька лезет в маленькую разноцветную сумочку у нее на поясе. – Вот.

Она достает три огрызка цветных карандашей, и один простой. Девочка показывает самый короткий из них, розовый, почти затупленный, и грустно произносит:

– Мой любимый.

– Не переживай, – бодро отмахиваюсь я. – Папа тебе, знаешь, сколько карандашей накупит новых?!

– Сколько? – с надеждой спрашивает малютка.

– Много! – сообщаю ей.

И раздвигаю руки в стороны, показывая насколько это много.

Наятенька радостно хихикает.

Так, осталось найти листок, на котором можно будет рисовать.

Пробегаюсь взглядом по кабинету. Ничего подходящего не нахожу. Заглядываю в ящик стола. Там тоже нет. Не на документах же рисовать?

– Ты что ищешь? – спрашивает малютка, с любопытством следя за моими действиями.

– Листочек, чтобы рисовать, – объясняю ей. – И что-то найти пока не могу.

Лицо девочки тут же принимает грустное выражение.

Блин! Должны же быть хоть какие-то листочки.

Жаль, в кабинете принтера нет, вытащила бы лист из лотка. Видимо, Демид Алексеевичу все бумаги распечатывает помощник и секретарь.

И в дверь вдруг влетает Оля. Смиряет меня неприязненным взглядом. Девочку холодным.

Как говорится, вспомнишь нечто дурно пахнущее, так оно сразу появляется.

– Надеюсь, вы тут ничего не трогаете без разрешения Демида Алексеевича? – цедит она, подходя к столу и оставляя на нем несколько распечатанных листков.

– Слушай, его дочке не на чем рисовать, – обращаюсь к этой гадине. Причем, вежливо. – Ты не можешь, пожалуйста, принести какие-нибудь листочки. Я тут ничего такого не нашла.

– Пфф! – фыркает Оля и закатывает глаза. – Я, в отличие от некоторых, в няньки не нанималась. И мне Демид Алексеевич не давал распоряжений помогать няням. У меня другие обязанности.

После чего гадина уходит, хлопнув дверью.

Так и хочется крикнуть ей вслед: «Коза!». Ну, не при ребенке же. Да, и не хочется опускаться до оскорблений.

Конец ознакомительного фрагмента.