Аня Васнецова – Новогодний папа в подарок (страница 5)
– Хи-хи, – хихикает Катя, – Деду морозу можно. Хи-хи…
Тут и близняшки начинают хихикать. На мой взгляд ничего смешного не сказано. И причин хихикать не вижу.
Через пару секунд хихиканье переходит в дикое и заливистое хаханье. То есть, смех. Не просто смех, а дети начинают угарать.
– Можно ему… – хватается за живот Артем. – Ему без мамы можно!
И в ржач.
– Деду Морозу без мамы можно! – подкидывает дровишек одна из снегурок.
Синдром дергающихся и держащихся за животы детей усиливается. Чувствую, скоро будет точка невозврата.
Так они долго меня держать у двери будут. Сняв с себя обувь, без приглашения прохожу на кухню. В одном из ящиков нахожу зажигалку. Секунда, газ зажжен. Теперь чайник…
Стоит, ждет меня. Воду наливаю из пластикового графина-фильтра.
Поуспокоившиеся дети потихоньку подтягиваются на кухню.
Обстановка тут уютная. И чисто. Правда, подобные интерьеры устарели еще лет пятнадцать или двадцать назад. Но мне сейчас точно не жаловаться нужно. А благодарить за то, что на меня наткнулись эти милые снегурки. И добрые.
На столешнице следы приготовления разных блюд. Вон и нарезанный оливье, пока без майонеза. Продукты, разделочная доска, нож. Все говорит о том, что готовку внезапно прекратили и отвлеклись на что-то другое. Девочки говорили мама в магазин ушла? Видимо, чего-то для блюда не хватило.
Уже мечтаю, чтобы мама этих малышек вернулась и… накормила меня. У добрых девочек – добрая мама.
– Жадные они! – заявляет Артем, после того, как я заикаюсь про перекус, бутерброды там… – И, вообще, не слушай их. Пойдем ко мне. У меня и бутерброды есть. И макароны в кастрюле, в холодильнике. Можно сосиски сварить, или так съесть. А еще есть варенье к чаю.
Желудок после этого тут же дает о себе знать. Громким урчанием и странными переливами.
– Ничего мы не жадные! – протестует одна из сестричек. – Ты чего?! Совсем?!
И быстро проговаривает в мою сторону:
– Проходите, пожалуйста к столу! – и кидается к шкафчику. Достает оттуда не распакованную пачку печенье, кладет ее на стол.
Вторая снегурка в это же время сначала обращается ко мне, делая приглашающий жест к столу вслед за сестрой:
– Милости просим!
И возмущенно рявкает на Артема:
– Обо... Оборзел?!
По интонации, по тому, как именно было сказано, понимаешь или чувствуешь, что для говорившего выражение или слово ново. Но ему очень хотелось сказать, так как казалось модным или крутым.
– А вот и не совсем! – защищается от нападок Артем. – Вы жадные. Просил вас орешками поделиться, а вы мне не дали их!
– Ага! – сильно возмущается снегурка. – Так ты один целый пакет попкорна съел, которым мы с тобой поделились! Мы тебе попробовать только дали. А ты еще и хотел наши орешки сожрать!
– Так они вкусные были, – приводит аргумент Артем. – Очень вкусные. Не смог удержаться. И никто бы не смог.
Пока малыши спорят, решил взять процесс заботы о пропитании меня в свои руки.
Через пару минут я уже начиняю первый кусок хлеба маслом и сыром. О! В холодильнике и колбаса вареная имеется.
Надо же, столько лет обычную колбасу не ел, а вкус могу представить, будто перекусывал ей еще утром.
Брать что-то из неподготовленных блюд не решаюсь. Хотя, не отказался бы навернуть того же оливье без майонеза, голод не тетка. Но хозяйка же старалась. Не стоит портить ей готовку.
Оо-о-о… Какое блаженство, когда отпиваешь горячий кофе из чашки.
Сейчас мне все равно, что он дешевый. В таком состоянии, как у меня, не до приверед. Сейчас это самый вкусный кофе, который я когда-либо пробовал.
Дети же полностью переключились на спор. Перевели его на другую тему, вспомнили старые претензии. И еще до того, как вскипел чайник, ушли в соседнюю комнату. Там продолжают о чем-то спорить, доказывать, объяснять.
Я даже не вникаю. Кайфую.
Бутерброд с маслом? Что может быть вкуснее!
Первая чашка напитка, пусть и большая, быстро исчезает в моем желудке. Вторую распиваю дольше. Растягиваю удовольствие.
Минут через пятнадцать понимаю, что дети пока что про меня забыли. Сейчас спорят и смеются совсем на другую тему. Никто никого жадиной уже не называет.
Решаю воспользоваться моментом и…
Понятно, что дело опасное. Вдруг придет мама этих детей, тетя Лина или еще кто. И что они тогда подумают?
Но думать мне сейчас об этом не охота. И плевать на последствия. Я должен это сделать. Обязан.
Постараюсь побыстрее, пока дети чем-то увлечены.
Ванна. На двери щелкаю запором. Скидываю одежду. Кручу ручки крана, настраиваю температуру воды и…
Снова кайфую.
Как же хорошо! Чуть не запеваю.
А теперь, когда борода моя промокла, пробую оторвать.
Зараза! Не получается.
На что же ее приклеили?
С бородой ничего не вышло, зато с остальным все отлично. Отмылся и согрелся.
Смотрю на валяющиеся грязные вещи на полу. На чистое тело их одевать совершенно не хочется. Взглядом натыкаюсь на висящий махровый халат. Хорошо, что белый, а не розовый.
Мда… Коротковат, конечно. Но на мне смотрится, как облегающее кимоно. Края на уровне колен. Рукава чуточку длиннее локтей. Но я их оттягиваю за локти. В зеркало на меня смотрит счастливая квадратная морда спортсмена с мокрой бородой из ваты.
С новой одеждой открытыми напоказ остаются не видимые ранее под лохмотьями дорогие часы, браслет из белого золота и большая золотая цепочка на шее с кулоном в виде руны.
Сам я к украшениям равнодушен. Но это подарки. А многие девушки, говорили, что они на мне очень хорошо смотрятся. Правда, добавляли, что на мне голом они смотрятся еще лучше.
Когда выхожу из ванны, дети еще играют в комнате. Готовлю новую порцию кофе. И только расслабляюсь за очередным глотком, как дверь в квартиру раскрывается. В нее вваливается девушка. И замирает, увидев меня на кухне. Замершего в коротком халате и чашкой кофе в руке.
Глава 5
Осматриваю пялящуюся на меня девушку.
Ну, как девушку… Не знаю, как правильно говорить в таких случаях. Может, молодую женщину?
Ей под сорок. Но выглядит молодо, свежо, ухожено и с хорошим макияжем. Следит за собой. И явно не обременена семейной бытовухой и детьми. Обычно (сужу по встречавшимся мне ранее) такие часто пребывают в непрекращающихся поисках перспективного самца или спутника жизни. Даже если у них уже есть «молодой человек».
– Чай, кофе? – интересуюсь у нее, когда мне надоедает ее очень оценивающий взгляд.
– Ой! – дергается девушка моргнув, словно опомнилась. – Не туда попала.
И захлопывает за собой дверь.
Хм. Вид у нее был, когда рассматривала меня, будто забыла, зачем пришла.
– Кто приходил?!
Из комнаты выбегают дети.
– Мама?