Аня Сокол – Воровка чар (Дилогия) (СИ) (страница 99)

Чернокнижник не отвечал целую минуту, и лишь, когда я подумала, что можно уже не ждать, а просто встать и уйти, Вит вздохнул и произнес:

— А зачем в гильдии попрошаек нищим выкалывают глаза? Чтобы они приносили больше денег. Им больше подают, их жалеют. Без глаз они в двадцать раз полезнее. А что глаза? За них будут смотреть другие. И говорить, куда идти. Так даже лучше, — чернокнижник коснулся пальцами двери, я услышала скребущий звук.— Кастрюля предназначена для того, чтобы в ней варили суп, а не для того, чтобы давать советы стряпухе. Зачем тебе резерв? Чтобы самостоятельно творить заклинания? Вот, еще. За тебя это прекрасно сделают другие. Твое дело — множить силу, даря могущество настоящим магам.

— Например, тебе.

— Например, мне.

— Значит, Дамир все знал, — я кивнула сама себе.

— Лучше спроси у него сама.

— Я спрашиваю у тебя.

Дым уже стал подниматься к потолку.

— Если не совсем дурак, а он, в отличие от Риона, не похож, то знал. Примерно с того самого момента, когда ты вытянула силу из камня его ученика. Такое мог бы проделать опытный маг, рискуя заполучить печать смерти, но не деревенская девчонка, если только она не…

— Зеркальный маг, — закончила я. — И теперь я могу лишь забирать силу и делиться ею. Но не могу ничего создать.

— Они будут рады, если ты поделишься с ними. Зеркального мага нельзя заставить.

— Ты все слышал? — все-таки спросила я, поднимаясь и зажимая нос рукавом.

— Не глухой. Но это ничего не меняет. Сожалею.

— Назови мне хоть одну причину, по которой я должна открыть эту дверь?

— Не назову. Просто уходи отсюда. Прямо сейчас и проживешь на час-два дольше.

Я коснулась засова, коготь проскрежетал по железу, соскребая ржавчину.

— Уходи, Айка. Сделай мне последнее одолжение.

— С чего бы это?— спросила я и дернула задвижку.

Дверь открывалась очень медленно, палец за пальцем. Темные щупальца дыма зацепились за косяк и поползли внутрь, теряясь во мраке кладовой, в которой вириец казался всего лишь бесплотным силуэтом. Всего лишь тень во тьме. Но эта тень шевельнулась и шагнула вперед.

Виту сильно досталось от Дамира. Не знаю почему, но это меня удивило. Чернокнижник казался мне, ну не знаю, сильным, сильнее всех остальных магов, и теперь такой щелчок по носу. На каждого сильного мага всегда найдется другой, более сильный.

Я отступила, продолжая закрывать рукавом нос. А Вит, наоборот, вышел из тьмы. По лицу чернокнижника текла кровь. Серые ленты, которыми хлестал мага Действительный, все еще были здесь. Но сейчас они больше напоминали гибкие стебли вьюна, что цеплялся за наш забор в Солодках. Эти тоже цеплялись, растопыривали гибкие усики и впивались в кожу чернокнижника, обвивая его лоб наподобие лент или сплетенного из магических растений венка, что надевают девки на день Высокой Воды. Только это украшение было хищным. Я чувствовала его голод, как один хищник знает о присутствии другого.

Вит поднял руку ко лбу, и серые шипы на стеблях магического венка шевельнулись, впиваясь в кожу и наливаясь лиловым цветом, словно насосавшиеся крови пиявки. Лиловый… Совсем как в том куполе, что по иронии богов мы попали здесь же в Велиже. Они реагируют на магию, вспомнила я, и как только вириец пытается применить силу, пьют ее.

Чернокнижник пошатнулся и судорожно выдохнул. По лицу мужчины текла кровь, она оставляла на смуглой коже бордовые дорожки. Вит напоминал уличного шута, у которого потекла краска с лица. Один глаз был полностью залит кровью. В уголке рта запеклась ссадина, правое ухо распухло. И все же его серые глаза горели решимостью.

— Вит, — его имя — это все, что я смогла произнести, прежде чем он вышел из кладовки, словно мученик Эола, которому заковали голову в железный венец.

Я отступала, а он наступал, не сводя с меня глаз. Я закашлялась от дыма, прислоняясь к стене…

— Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен закончить начатое? — прошептал Вит и уперся руками в перегородку по обе стороны от моей головы. — Без зеркального против демона у отступников нет ни единого шанса. Нет даже его тени. Как думаешь, если я убью зеркального мага, они остановят вызов?

— Да, — ответила я, глядя в его лицо, на дым, что собирался за его спиной, на языки пламени… Его рука тут же легла мне на шею, лишь слегка сдавливая сквозь повязку.— Но, чтобы остановить ритуал, они должны знать, что зеркальный мертв. Должны быть уверены. Но, боюсь, если ты придешь туда, — я качнула головой, стараясь не обращать внимания, на то, что Вит все сильнее и сильнее давит на горло, — и расскажешь, как задушил меня в трактире, вряд ли они впечатлятся. Придется тащить туда тело. Давай, я дойду сама?

— Это если у них нет запасного плана, — Вит покачал головой, не торопясь убирать руку, лишь перестал обхватывать горло, позволяя мне сделать вдох горького от гари воздуха. — А он должен быть. Хотя бы потому, что все началось задолго до вашей с Дамиром встречи, и задолго до вашей встречи с его учеником.

— Но тогда… — я не смогла договорить. Не смогла задать пришедший в голову вопрос. Страшный вопрос. Если в моей смерти нет выгоды ни Дамиру, ни Виту, если смерть зеркального никого не спасет и не остановит ритуал, то почему… За что чернокнижник хотел меня убить?

Я смотрела в его лицо, знакомое и незнакомое одновременно. Смотрела и не знала, что должна чувствовать. Не знала, кто он мне, а я ему. Убийца? Друг? Возлюбленный? Спутник жизни? А может, чужак, который только сейчас показал истинное лицо?

Не знала, и оттого сказала первое, что пришло на ум. Сказала правду:

— Ненавижу. За то, что убил.

— Ненавижу,— глухо ответил он, касаясь горячими пальцами подбородка. — За то, что не умерла. За то, что мне придется убивать тебя снова.

Он обхватил рукой мой подбородок и…

Видимо, сказалось все произошедшее со мной, все хорошее и плохое, усталость и раздражение, недоверие и надежда, и, Эол еще знает, что. Потому что, когда чернокнижник склонился к моему лицу и коснулся губами моих, я не оттолкнула его, не закричала, не сказала, чтобы он убирался к дасу в пекло. Я не сделала ничего, наслаждаясь его прикосновениями.

И касалась сама. Подняла руку и дотронулась его вымазанной кровью щеки. Лицо Вита замерло в двух пальцах от моего.

— Ненавижу,— повторил вириец. — Как жаль, что ты есть.

И снова поцеловал меня, на этот раз совсем не нежно. Скорее с жадностью, граничащей с грубостью. А я отвечала, ловя губами его губы, ловя его дыхание, зарываясь рукой в волосы и натыкаясь на лиловые шипы…

Вит зашипел, отстраняясь.

— Как жаль, что ты есть, — эхом повторила я, снова дотрагиваясь до стеблей магического венка, до подвижных шипов и поддевая пальцами обхватывающие голову хищные ленты. На каждого хищника найдется другой хищник. Заклинание Дамира пило магию чернокнижника, а я выпила само заклинание. Осушила залпом. Чужая сила провалилась в мой водоворот, даже не замедлив его ни на миг.

Серо-лиловый венок рассыпался хлопьями, которые исчезли, даже не долетев до пола. Чернокнижник ничего не сказал, лишь снова коснулся моих губ, но на этот раз легонько, почти вскользь. На этот раз его поцелуй отдавал горечью.

А потом развернулся, выругался, подскочил к окну и, сорвав занавеску, набросил ту на горящий стол, затаптывая танцующие на полу язычки пламени. Я вдруг поняла, что в трактире почти ничего не видно и нечем дышать. Подбежала к двери, напротив которой стояли железные рыцарские доспехи, и распахнула, вываливаясь на серую предрассветную улицу. Воздух показался мне приторно-сладким. Я никак не могла надышаться, не могла выдохнуть застрявший внутри запах гари и горечи.

— Вит, я… — заглянув в трактир, я тут же позабыла, что хотела сказать.

Чернокнижник уже потушил огонь, дым медленно развеивался. Лиэсса, сидела рядом с доспехами, подтянув колени к груди. Мы встретились с ней глазами, как раз в тот момент, когда подошедший вириец, схватил ее за волосы и одним скупым движением перерезал горло. Перечеркнул шею, как пером по бумаге провел. Края раны разошлись, наполнившись кровью, алые капли осели на стене, косяке и… На мне.

В горле Лиэссы что-то булькнуло, кровь полилась ручьем. Женщина упала на пол, конвульсивно подергиваясь. Она не успела даже понять. Она не успела даже удивиться.

«Так вот, как это выглядит со стороны», — пришла непрошеная мысль.

— За-зачем? — тихо спросила я.

— Затем, — скупо ответил Вит. — Приключение закончилось. Началась реальная жизнь. Я не оставлю ее за спиной.

Кошка рыкнула, полностью одобряя его поступок.

— Она могла бы рассказать нам…

— Что? — перебил Вит, выходя из трактира. — Что, кроме вранья, ты хотела от нее услышать?

— Мы этого не знаем! Она отвечала на вопросы!

— Да. И я бы на твоем месте задумался: почему? Вряд ли ты такая устрашающая. Почему девка не сбежала, а всего лишь устроилась возле выхода, ожидая исхода нашей с тобой беседы? Почему она молчала, а потом вдруг разговорилась, рассказала о судьбе Риона. Разве она похожа на ту, кого волнуют чужие жизни?

— Потому, что… Потому что, — я закрыла глаза. — Она знала, что чужие жизни волнуют меня. Ей нужно было, чтобы я пошла туда. К источнику.

— Уверен, если бы ты не опознала в ней Миру, она придумала бы другой предлог. Ты будешь нужна там, у эпицентра выверта. Но нужна в определенный момент. Поэтом она и не ушла. Хватит. Она слишком много раз переходила нам дорогу.