Аня Сокол – Воровка чар (Дилогия) (СИ) (страница 96)

Я упала, сперва на колени, а потом на бок, ощутив у себя под щекой холод мостовой. Кричал Рион, только вот звуки выходили у него уж больно растянутыми, медленными, словно мир вокруг замер в последнем мгновении, делая его бесконечным. Вита за спиной больше не было, отстранился. Или его отстранили, той самой колючей силой.

Глаза закрылись, оставляя меня наедине с темнотой и горячей пульсацией. Что-то долго я умираю, мысли дурацкие в голову приходят.

Кто-то коснулся шеи, сдавливая, не давая дышать, не давая даже шевельнуться. Я открыла глаза. Надо мной с обеспокоенным лицом склонился Дамир.

Эол, он был именно таким, как я запомнила. Высоким, красивым, спокойным, словно якорь в бушующей вокруг нас реке событий.

Он заставил меня убрать руки от раны, продолжая что-то говорить, что-то ласковое, успокаивающее и даже требовательное. Но я не слушала, продолжая смотреть на его лицо, на лучики морщинок у глаз, на широкие плечи, темные, чуть тронутые сединой волосы. Он что-то спросил… Мне стало смешно. Какой с мертвеца спрос? В горле неприятно булькнуло, и острая боль вернула миру звук и движение.

— Рион! — закричал Дамир, с его пальцев потекло что-то холодное, что-то погасившее пламя, что начало разгораться у меня под подбородком. — Сейчас-сейчас, — пообещал мне учитель и, обхватив одной рукой за плечи, а второй — под колени, поднял с земли.

К нему тут же подбежал бывший ученик, и мужчина передал ему меня. Надо сказать, Рион даже не пошатнулся. Горло начало покалывать, словно кожу в этом месте хлестнули жгучеядкой.

— Моей заплатки надолго не хватит, ты же знаешь, я не целитель. Давай бегом вниз по улице, так, словно за тобой сам дасу гонится, справа будет трактир «Голова лошади». Скажи Лиэссе, чтобы сделала все возможное. И невозможное тоже. — Последнее Дамир уже прокричал в спину ученика.

Меня тряхнуло, лбом я стукнулась о скулу парня и захрипела, отчего тот побежал еще быстрее. Я вцепилась Риону в плечи и бросила взгляд назад. Дамир стоял над лежащим в пыли Витом, а вокруг головы чернокнижника обвилась серая полоска, которая прямо на глазах приобретала лиловый оттенок, словно насосавшаяся крови пиявка. Вириец раз за разом пытался отодрать ее со лба, но магическая повязка будто приросла к коже.

И откуда-то я знала, что это больно. Что его кожу сейчас жжет так же, как и мою. Знала, что колючая магия впилась в его плоть острыми крючьями, дергая и дергая, словно больной зуб, как только Вит пытался применить магию. Кошка зарычала, изготавливаясь к прыжку. Я напряглась, бывший чаровник ускорил шаги…

— Ты только потерпи, только не умирай, — бормотал парень.

Я выдохнула, сдерживая порыв, понимая, что едва не бросилась на помощь человеку, который только что перерезал мне горло. Видимо, пора показать целителю не только шею, но и голову.

И все же кошка страдальчески мявкнула. Она… я… Мы чувствовали его боль. И это было неправильно. Это надо было остановить. Не потому, что чернокнижник этого не заслуживал. Еще как заслуживал. А оттого, что теперь я вынуждена делить эту боль с ним. Не хочу. В кои-то веки боги ошиблись.

Рион услышал стон и решил, что я надумала все же помереть, и побежал еще быстрее.

У самого трактира бывший чаровник едва не упал, влетел боком в замшелую каменную кладку и только благодаря этому устоял. Пнул ногой дверь и ввалился в пахнущий травами полумрак зала. В этот час непривычно пустынного с выскобленными столами и задвинутыми под них лавками, с чучелами животных по углам и пыльными рогатыми головами над стойкой бара, с ржавыми доспехами напротив двери и с кандалами каторжника на почетном месте.

Все это я отметила мельком, зал трактира развернулся, словно вышитое полотно и тут же скрылся в полумраке.

Я старалась думать о чем угодно, только не о том, что «заплатка» Дамира может не выдержать, не о том, что кровь в любую секунду может начать булькать в горле. Страха не было, была злость. Я не хотела умирать. Эол великий шутник, ведь чем больше меня старались убить, тем больше я хотела жить, находя все больше и больше привлекательного в этом мире.

На дальнем от входа столе горела одинокая свеча, при нашем появлении, с лавки поднялась женщина. Рион торопливо посадил меня прямо на стол и выпалил:

— МеисЛинесса, Дамир просил…

Она остановила его взмахом руки, а второй ухватила меня за подбородок, заставляя запрокинуть голову.

— Шшшссс, — смогла прохрипеть я и упала назад.

Снова брызнула кровь, закричал, подхватывая меня, парень. В горло будто углей насылали. А теперь еще и пошевелили кочергой.

— Мой саквояж… из комнаты... живо, — отдала приказ женщина, касаясь моего горла и одновременно не касаясь его.

Секунда уходила за секундой.

Раз… и Рион положил мою голову на стол, с такой осторожностью, словно яичную скорлупу.

Два… кровь закапала на темное дерево.

Три… кожи коснулось что-то невидимое. Не пальцы, что растопырила надо мной Лиэсса, а что-то иное, похожее на тонкие палочки или вязальные спицы, а может, даже крючки. Или коготки маленького юркого зверька, вроде ласки. Я ощутила их прикосновения, ощутила, как они приподнимают и соединяют края раны, как вскипает, коснувшись их, кровь.

Это как с моим хвостом, его никто не видит, но он есть.

Это магия. Знакомая магия. А ведь я уже сталкивалась с подобным, когда помогала бабке. Наблюдала, как работает маг-целитель, вот так же, растопырив пятерню над больным местом. Видела, но не понимала. Видела, но не чувствовала его невидимые руки, как сейчас.

Лиэсса — маг, — внезапно осознала я. И ее сила не была совершенно чуждой, я уже знала ее запах, ощущала его раньше.

— Да, — проговорила она, словно я ее о чем-то спрашивала. — Я целитель. Очень слабый, почти на грани с травницей-шептуньей, но… — она замолчала и, сжав руку в кулак, добавила: — Молись, чтобы этого «но» хватило.

Я смотрела на ее склоненную голову, на покачивающиеся серьги с темными камешками, на цепочку медальона заправленного в вырез платья, на белую кожу… Вдохнула ее запах. Запах огня и сытного ужина, запах воды и пепла из очага, запах отчаяния и лжи…

По лестнице загрохотали тяжелые шаги Риона.

— Вот, меис, — парень грохнул сумку об пол.

Но Лиэсса не ответила, продолжая раз за разом направлять свою юркую магию в рану.

Голова Лиэссы дернулась.

— Не выходит, — сквозь зубы пробормотала она. — Надо срастить хотя бы крупные сосуды.

Я почувствовала, как уплываю куда-то. Стол и комната закачались.

— Айка, нет! — закричал бывший чаровник.

Но даже это «нет» показалось мне неимоверно далеким. Что ж, Дамир всего лишь отсрочил неизбежное. Пусть теперь без меня воюют с дасу.

— Сделайте же что-нибудь! — потребовал Рион.

— Что? У меня сил на кончике иглы…

Силы на кончике иглы… Наверное, это очень мало. Мало? А что, если изменить это? Что, если…

В последнем усилии, я подняла руку и схватила Лиэссу за ладонь. Женщина поперхнулась словами.

Ее магия не была такой теплой и родной, как у Вита. Ее сила распалась, утратив форму. Она напоминала песчинки, что ненароком попадают в сапог и колют пятку. Острые и настолько мелкие, что и не ухватить, и не перетянуть к себе. Они сопротивляются, не желая вливаться в меня. Не желая оживать.

Ничего не выйдет, у меня просто нет на это времени. Вит мне доверял, а я доверяла ему настолько, насколько вообще была способна доверять кому-либо. Какая ирония…

Лиэсса не Вит. Ее сила чужая.

А разве обязательно тащить в себя всякий мусор? Я — зеркальный маг. Кажется... Так может, и не надо пропускать силу через себя, может, достаточно... отразить ее?

Эол, если ты меня слышишь, сделай так, чтобы я оказалась права, — пришли, наконец, правильные слова для молитвы. — У меня никогда не было учителя и, наверное, уже не будет. Но вот сейчас, здесь, сделай так, чтобы моя догадка оказалась верной. Сделай так, чтобы у меня получилось.

Я представила зеркало, в котором тут же отразилась моя кошка. Усы вразлет, уши топорщатся, хвост поджат. Одно зеркало, второе, третье, четвертое, пятое… Кошка подняла морду, и ее отражения повторили движение вместе с ней. Я — зеркальный маг. Я отражаю силу, и она множится в собственных отражениях. Множится и множится, растет…

Лиэсса замерла, хватая ртом воздух, ее невесомые палочки-крючочки, вдруг стали тяжелыми, плотными и почти ледяными, принося долгожданное онемение горящей огнем коже. Это — как на морозе схватиться за обод телеги и только в последний момент понять, что он не деревянный, а кованный. Вот так и невидимая сила женщины вдруг стала тяжелой, словно отлитой из полновесного серебра.

Рука разжалась, отражения, которые только что окружали меня со всех сторон, стекли вниз прозрачными каплями. Что бы ни происходило, оно закончилось очень быстро. Как и отведенное мне время. Одинокая свеча на столе потухла, зал трактира погрузился во тьму, увлекая меня за собой. Я больше ничего не чувствовала и не видела. Жаль, что так и не узнаю, получилось у меня или нет.

— Ты уверен в этом? — услышала я смутно знакомый голос. — Чаровники, вызывающие демона? О таком уже лет сто не слышали.

Хм… интересно, а что он делает в загробном мире?

— Уверен, учитель, — с жаром подтвердил Рион.

— Настолько, чтобы держать ответ перед советом? Поручишься именем и силой?

— Да, учитель. Поручусь.