Аня Сокол – Воровка чар (Дилогия) (СИ) (страница 93)

— Да, — Вит торопливо бросил сумку под ноги и закатал рукава. — В мире мертвых, каждый видит лишь своих мертвецов. Тех, кому он помог стать таковыми.

— Я ему даже завидую, — Кишинт кивнул на Михея и достал из сумки стеклянную бутыль с мутной жидкостью, очень похожей на самогон, видимо, это она звякала всю дорогу. — Где ж ты его откопал-то?

— В лесу, — не стал вдаваться в подробности чернокнижник. — Чистый душой искусник. Он чист настолько, что не видит ничего и никого вокруг, только туман.

— Я не убивал брата, — выкрикнул Рион.

— А я — отца, хотите, Эолом поклянусь? — лицо Оле кривилось, из-за сморщенной кожи казалось, что она сейчас рассмеется.

— Здесь не княжеский суд, и никто не выносит приговор, кроме тебя самого. Твой брат пришел к тебе только потому, что ты сам, считаешь себя виновным. Твой отец тоже. Вина, убивает в этом мире вернее, чем удар кинжалом.

Бой с невидимкой продолжался, только теперь в него вступили уже все солдаты, отбивая удары по очереди. Еще немного, и мы просто свалимся в туман с другой стороны дороги.

— Сколько раз ты был здесь? — Киш встал рядом с Витом.

— Несколько, — ответил чернокнижник. — С учителем когда-то, потом группой ходили, еле ноги унесли. Отвлекли мертвецов и ушли. Им нужна вина, угрызения совести и магия. Они слетаются на нее, как голуби на пригоршню проса.

Лучник, только что рассматривающий прах, вскочил на ноги, натянул тетиву и выпустил в противника стрелу. В противника, которого не видел, а лишь угадывал по движениям вирийцев. Он, в отличие от них, не винил себя в смерти воинов отряда, и его стрела, спокойно пролетев, сквозь невидимого мертвеца вошла в бедро Греса. А тот… Тот даже не заметил. Не закричал, не схватился рукой за рану.

Я принюхалась, все так же пахло пылью и пеплом. Крови не было.Туман закачался. Голова тут же начала кружиться, словно я находилось в утлой лодочке посреди бурной речки.

— Готов? — чернокнижник поднял руку.

— Да, — Киш вытащил зубами пробку из бутылки.

— Всем зажмуриться! — заорал чернокнижник, шевеля кистью.

Яркий свет ударил по закрытым глазам так, что в темноте заплясали цветные пятна. Закричал Кули, наверняка не внявший предупреждению. Я заморгала, пятна выцвели, сменившись черными, которые бегали по векам, словно шустрые тараканы по пустому амбару. А вокруг меня снова был только белый свет, острый, как кромка лезвия. Свет, причинявший боль. Я терла и терла глаза, заставляя черные точки то исчезать, то появляться…

— У нас есть несколько минут. Уходим, — Вит толкнул меня в спину.

Я сделала пару шагов, заморгала. В белом-белом мире стали проступать серые штрихи, будто углем по белой печи провели. Темных линий становилось все больше и больше, они двоились, троились, росли и сливались, очерчивая силуэты моих спутников.

Вирийцы, тяжело дыша, опустили оружие. Михей держал брыкающегося Кули, Оле беспокойно топталась на месте, Мира стояла за Витом и будто чего-то ждала, бутылки в руках Киша больше не было. И они все смотрели мне за спину. Все, кроме чернокнижника. Я кожей почувствовала жар идущий откуда-то сзади.

— Не оборачивайся, — приказал Вит.

— Что… Что вы сделали? — спросил Рэйвен, его глаза были красными и слезились, словно он очень долго пил черемуховый настой. Пил и не закусывал. — Почему они исчезли?

— Бросили им горсть того самого проса, — пояснил Кишинт. — Магию. Они слетятся на нее, как голодные птицы, и каждый захочет урвать побольше.

— З-зачем она им? — запинаясь, спросил Тиш.

— Мы не знаем, — ответил чернокнижник. — Но если хочешь, можешь остаться и спросить, тем более, надолго мы их не отвлечем. Они вернутся. Надо уходить.

— Куда? — перебил Рион. — Куда тут уходить?

— За притворой, — произнес незнакомый голос. Доселе молчавший лучник посмотрел на магов и опустился на одно колено. — Этот пепел… или не пепел очень хорошо держит след. Как думаете, притвора ушла в безопасное место?

Туман качнулся, пошел рябью, заколыхался на этот раз сильнее, словно где-то там по его белым волнам плыла лодка, а может даже человек. Или не человек.

— Предлагаю проверить, — кивнул Вит. — Или умереть.

— А может, «и» умереть? — уточнил Рэйвен.

— Может. Вы идете или подождете здесь остальных из вашего десятка?

— Идем, кудесник, да поможет нам Рэг, — солдаты закрыли глаза, шевеля губами, произнося слова молитвы.

В животе у меня отчетливо заурчало. Эол, я все еще хотела есть, несмотря даже на то, что мертвецы вполне могли скоро закусить нами. Я просто умирала от голода. И это немного пугало меня. Совсем чуть-чуть.

Туман снова вздыбился, пошел волнами.

— Быстрее,— поторопил нас Кишинт, хотя в этом не было нужды.

Лучник скользнул в туман первым, за ним Тиш, не забыв осенить себя знаком Рэга. Грес и Орир сошли с тропы вместе, настороженно держа мечи перед собой. Оле замерла на краю, продолжая молиться, и все никак не решалась шагнуть в белое марево. Мира стукнула ее по спине. По сути, просто столкнула. Невежливо, но действенно. Кули отчетливо икнул и шагнул вслед за сестрой. Мира оглянулась на Вита, но дожидаться не стала, тоже нырнула в туман. Правильно, красивый парень останется красивым парнем, а жить хочется больше.

Я что, мысленно назвала чернокнижника красивым?

Рэйвен замер у кромки. Что он там видел такого? Что не давало ему сделать шаг? В отличие от девушки помощь старому капралу не понадобилась, какие бы демоны не ждали его там, он смог пересилить себя и сойти с тропы.

— Эх… — выдохнул Киш. — Надеюсь, следы не приведут нас к Рэгу на постой, — и спрыгнул в туман.

— Рион... — скомандовал Вит.

— Я вспомнил! — бывший чаровник щелкнул пальцами, как и раньше, когда тренировался. Щелкнул, не задумываясь, словно в трактире подзывая разносчицу. И на кончиках его пальцев затрепыхался маленький дрожащий огонек, словно танцующий на фитиле одинокой свечи. — Ох…

Огонек тут же погас.

— Начало положено, — устало проговорил чернокнижник. — Ты не против, если я повременю с восторгами и поздравлениями до другого раза. Мертвые вернутся с минуты на минуту. Михей, живо, — мужчина кивнул парню, указывая на туман.

— Я вспомнил, — на этот раз голос Риона дрожал, будущий чернокнижник продолжал смотреть на руки, попробовал снова щелкнуть пальцами, но на этот раз безуспешно. — Айка, я вспомнил, что было не так.

Туман заклубился, словно живой, накатывая волнами на дорогу.

— Солдаты шли по следам, — торопливо объяснял Рион, делая шаг к краю дороги. — По следам! — он посмотрела на меня. — Вот, что не так. Ты не притвора. Ты не оставляешь следов. Никаких.

— А ведь он прав, — я посмотрела на вирийца, но тот, проигнорировав взгляд, схватил меня за руку и потащил к туману.

— Не сейчас…

— Кто не оставляет следов? — не обращая внимания на Вита, спросила я у Риона.

Но ответил мне, как ни странно, Михей:

— Тот, кто не хочет, чтобы его выследили. Матушка всегда говорила, Эол не создает ничего бесполезного, раз козлу даны рога, значит, он будет бодаться.

— Все потом, — рявкнул Вит, буквально затаскивая меня в туман.

Но до того, как белое марево сомкнулось над головой, я успела увидеть, как посерел Рион. Именно посерел, ибо бледнеть в этом бело мире было просто некуда.

Как же мне все это надоело. Вот сесть бы и зарычать. Или разреветься. Только я знала, что не сяду и не разревусь. Не сейчас, как сказал чернокнижник. Не заплачу, потому что слезы — это слабость, уж это-то я уяснила еще в детстве, когда получала колотушки от деревенских пацанов. Меня били не часто, но если ревела, били в два раза сильнее. А за этот поход я уже столько наплакала, что на целое озеро хватит.

Больше всего туман походил на… даже не на воду, а на студень, что варила бабка на каждый праздник. Плотный, но не настолько, чтобы не пройти, холодный, но не настолько, чтобы замерзнуть. Он был осязаем, почти как в Хотьках. Он не пытался удержать тебя на месте, он просто касался. Навязчиво, мягко, и неторопливо, словно исподволь.

Вит сжал мою руку, а я в ответ сжала его ладонь. Силуэт чернокнижника расплывался, словно отражение в воде, хотя мужчина стоял всего лишь в шаге от меня. Что-то бултыхнулось рядом, будто камень с берега бросили, я повернула голову, кажется, это был Рион.

Вит настойчиво потянул меня вперед, я посмотрела под ноги. Серый прах все еще был внизу, но здесь в тумане он уже не казался сухим, он походил на серую грязь на разбитой и размытой дождями дороге. Он хранил множество отпечатков, мягких, изменяющихся от любого прикосновения. Я понятия не имела, какие из них принадлежат притворе.

Туман снова пошел волной, рука Вита напряглась, и мы едва устояли на месте. Так бывает, когда по речке мимо проходит тяжело нагруженный плот. Тебя качает, как водоросль, но ты все равно каким-то чудом остаешься на ногах.

Чернокнижник все тянул и тянул меня в сторону, раздался далекий крик. Туман расступился, и напротив меня снова оказалась маленькая девочка с синими глазами и черной косой. Мертвые вернулись. Что-то заговорил Рион, его слова доносились до меня обрывками, разорванными звуками, в которых больше эмоций, чем смысла.

Не знаю, что он мог сказать погибшему брату. У меня слов для Майки попросту не было. Да и я уже не та девчонка, что бегала с ней к капищу ящерликов. И даже не та, что когда-то пошла к капищу нечисти у старого проклятого скита. Я изменилась, и старая вина растворилась в этом изменении. Даже кошка, лениво взмахнув хвостом, отвернулась. Дохлая добыча ее не интересовала.