Аня Сокол – Воровка чар (Дилогия) (СИ) (страница 78)

— Рион, — тихо позвала я, парень дернул головой, повернулся на звук и…

— Чшшш, — зашипела я.

Его глаза были пусты и мутны, зрачки подернулись беловатой пленкой, словно лужа наледью. Я такое уже видела, у старого попрошайки, что забрел как-то в Солодки. Он сказывал каждому, кто хотел слушать, что потерял зрение лет десять назад. Сперва его мир утратил краски, окрасившись в серый, затем четкие линии размылись, превращая людей в четные пятна, а через год все исчезло во тьме. Но я никогда не слышала, чтобы человек слеп за ночь.

— Кха, — даже не произнес, а выплюнул Рион. — Кхаррр, — звуки в его горле теснились и клокотали.

— Господин чаровни… Рион, — со страхом позвал Михей.

Парень повернул голову, и тут это случилось вновь. Снова ударило, но если в прошлый раз, мы отхватили невидимых розог, то во второй — нас приложили поленом по плечу. Меня отбросило на борт возка. Рион схлопотал «поленом» по затылку и упал лицом вниз. Стрелок не выдержал и все-таки нажал на спуск, арбалет щелкнул, болт не покинул ложа, Михей выругался.

Дыхание сбилось, и я несколько минут хватала ртом воздух.

— Да что ж это творится такое? — незнамо у кого спросил стрелок. — Что же творится… Эол, спаси и сохрани…

Я поднялась, потирая плечо. Рион лежал там, где упал, лишь изредка вздрагивая всем телом. Отметины на деревьях стали шире, теперь это были не просто мазки неловко брошенных ребятней снежков, теперь это больше напоминало перечеркнувшие стволы полосы. Нет, не полосы. Я вдруг поняла, что видела этот странный морозный налет раньше. В Солодках, когда Линея мелела, и меня звали ее заговаривать. Вода уходила, оставляя на илистых берегах вот такие вот меловые разводы, отмечающие место, где ее волны накатывали на берег.

Я огляделась, все деревья вокруг были перечеркнуты белой инеевой полосой. Похолодало еще сильнее, дыхание с шумом срывалось с губ, на мгновение зависая теплым облачком, и тут же растворяясь в прозрачном воздухе.

Что прошло сейчас по тропе? Что разошлось по лесу, словно круги по воде от намеренно брошенного камня, впечатавшись в стволы и оставив на коре отметины? Что ударило нас с Рионом? И почему только нас?

— Да, за что ж нам все это? — продолжал причитать Михей: — Почему же…

— Рион. — остановившись рядом с чаровником, я опустилась на колени и легонько коснулась спины. Он едва заметно вздрогнул.

Слава Эолу, жив! Я обхватила его за плечи и перевернула, даже не удивившись собственной силе, слишком легко у меня это вышло. Некогда было удивляться. Глаза чаровника были открыты. Он «не смотрел» куда-то мимо меня в черное небо.

— Рион, — позвала я.

Парень моргнул.

— Давай же, — я встряхнула чаровника, возможно чуть резче, чем хотела. — Давай!

— Эол, помоги нам!

— Михей перестань завывать… Рион!

Ученик мага дернул головой, открыл и закрыл глаза. Его подернутый наледью взгляд чуть прояснился?

— Кхао-кха-кха, — закашлялся парень и тихо произнес: — Айкха…

— Я это, я. Что у вас там случилось? Где Вит?

Рион зажмурился, его снова стала сотрясать дрожь. Это тоже был своего рода ответ. Ясно, что ничего хорошего там произойти не могло.

Внезапно накатила злость на всех и вся. На парней, что зачем-то бросились обратно, на чаровников из Велижа, с которых началось это странное бегство, на Дамира, который исчез, когда был так нужен, на Лиску, на дасу и даже на бабушку, которая отправила меня вместе с Рионом. Я же просто сходила на деревенскую свадьбу!

— Айкха…

Я накрыла его губы пальцами, заставляя замолчать, подняла голову, насторожив уши. К нам кто-то приближался. Лошадь фыркала, под ее копытами хрустела хвоя… Слышать слышала, но не могла так с ходу определить — со всадником она или без, бабка все же меня на травницу учила, а не на воина-следопыта.

— Вит, — позвала я, поднимаясь.

— Не хххади… — закашлялся чаровник и попытался встать.

Сил у него хватило только чтобы перекатиться набок, руки вслепую шарили по земле. Злость всколыхнулась с новой силой. Что сделали с этим парнем? И главное, зачем? Вряд ли он мог серьезно угрожать дасу.

Ветви разошлись, и на лесную прогалину ступила рыжая лошадь, молодая женщина на ее спине торопливо понукала животное, поминутно оглядываясь и прижимая к себе сидящего впереди мальчика. Пацан, лет десяти, казался скорее удивленным, чем напуганным.

Что ж мы это сейчас исправим.

Склонив голову, я в два прыжка оказалась рядом с рыжухой и, ухватившись за повод, заставила лошадь остановиться. Женщина вскрикнула, закрыла рот рукой и еще сильнее прижала к себе мальчишку. Широко распахнутые карие глаза перебегали с моего лица на возок с Михеем, который совершенно спокойно целился в девушку и, кажется, не собирался опускать арбалет, потом на ползающего по земле Риона и снова на меня… На бесцветную девку с алыми, как уголья глазами. А я смотрела на свои державшие кожаный повод руки, все еще человеческие, но уже не совсем. Из пальцев выступили прозрачные, как вода, ногти… Они, вроде бы растущие, как у всех людей, к концам вдруг заострились, словно иглы. Эол, у меня когти! Невесомые и такие привычные, словно были у меня всегда.

— Кто… Что вы… — она сотворила отвращающий знак Эола, но я не торопилась исчезать. Будь все так просто, односельчане давно бы уже от меня избавились. Но как выяснилось, бог не имел ничего против моего существования.

— Где хозяин лошади? — перебила я, рыжая ткнулась губами мне в ладонь. Я даже успела представить, как располосую животному морду, но когти быстро втянулись обратно, став совершенно обычными. Я подумаю об этом позднее, когда будет время, и когда никакой дасу над душой не стоит.

— Что вы делаете? Пустите!

— Неправильный ответ. — Я ухватила мальчишку за ногу и дернула вниз. Вряд ли он хороший наездник.

Женщина закричала, цепляясь за парнишку. Но было поздно, мальчишка, потеряв равновесие, грохнулся на землю, лошадь переступила с ноги на ногу. Девка продолжала верещать. Очень хотелось прижать уши. Или вырвать ей язык.

— Опять неправильный ответ. — я присела и схватила пискнувшего парня за волосы. — Вам не говорили, что не стоит ехать в темный лес ночью, да еще и на краденной кобыле? — Я коснулась пальцем беззащитного горла мальчишки. Женщина торопливо слезла с лошади, неловко и совсем не грациозно, селянка вроде меня, для которой поездка в седле скорее исключение, чем правило.

— Где всадник? — медленно повторила я, выпуская когти.

Тонкие, полупрозрачные иглы послушно вытянулись и замерли в волоске от бешено бьющейся жилки на шее мальчишки.

— Не ответишь, вспорю горло ему, а потом тебе, — честно предупредила я с такой уверенностью в голосе, словно делала это тысячу раз до этого. Уверенностью, которой не чувствовала.

Пацан вытаращил глаза и замер, словно статуя в храме.

— Вы… вы… зачем… Прошу отпустите, Кули! Мы не просили колдованца нас спасать. Он сам, клянусь Эолом, — в голосе молодой женщины слышались визгливые нотки. — Посадил нас на лошадь и велел скакать во весь опор.

— А сам? — я подняла голову и вгляделась в лесную чащу, послышалось или нет…

— А сам остался в Волотках. Хотел еще кого-то спасти, только я не понимаю от чего? Я не просила… И лошадь не крала, да и вообще… — она заплакала.

Рион сумел встать на одно колено и слепо шарил руками по земле. Случайно или нет, но он повернулся лицом к тропе. Я насторожила уши, неужели не послышалось?

— Айка?! — вопросительно позвал Михей, не опуская арбалета.

— Мы не просили! Госпожа ведьма…

— Тихо, — зашипела я, под пальцами лихорадочно бился пульс. Пацан хлопал глазами и, кажется, понимал еще меньше своей спутницы. Но это не мешало ему бояться. Вздохнет чуть сильнее, и иглы когтей порвут тонкую кожу. Какая-то часть меня хотела, чтобы он вздохнул, хотела, чтобы он дернулся, хотела, чтобы он побежал. И тогда можно будет начать охоту.

— Госпожа ведьма, отпустите вы Кули, ради Эола. Возьмите меня, если вам так надо… надо…

Что именно может быть надо встреченной на лесной тропинке ведьме, она не знала, но, по-видимому, предполагала, худшее.

— Замолчите! — я, так же, как и Рион, повернулась к тропе.

Не показалось. К нам снова кто-то приближался. На этот раз пеший. Широкий торопливый шаг.

— Я… — женщина была так напугана, что вряд ли слышала, что ей говорят. — Я все сделаю. Заберите лошадь, сапоги, плащ... Все заберите, у меня даже черни есть, две дюжины.

Шаги стали громче. Я встала, отпустив, к вящему облегчению незнакомки, шею пацана. Женщина тут же упала на колени и принялась творить отвращающие знаки, при этом успевая судорожно ощупывать мальчика, желая убедиться, что я не откусила от него под шумок кусочек.

Судя по звуку шагов, по тропе шел мужчина. Или очень высокая женщина. Или нечисть с длинными ногами, что ходит прямо, притворяясь человеком.

Он показался спустя минуту, я узнала его моментально, каким-то внутренним чутьем, еще до того, как мы встретились взглядами.

— Вит, — выдохнула я.

Чернокнижник жив! Лучшее известие за ночь.

Не разделяя моей радости, мужчина перехватил поудобнее ношу. Я фыркнула. На руках чернокнижник тащил какую-то белобрысую падаль... ээ… девушку.

— Какого Рэга! — выругался вириец, оглянулся и направился к возку с Михеем. Стрелок с облегчением опустил арбалет.

— Уходим. Быстро, — чернокнижник положил бессознательную девушку рядом со стрелком, бросился к Риону, помогая парню подняться. — Ну, чего встали? Бегом! Вы, — он кивнул плачущей женщине, — я что приказывал? Быстро на лошадь. Айка, чего встала? Хватит мной любоваться!