Аня Сокол – Воровка чар (Дилогия) (СИ) (страница 70)

А еще три… еще три осели на арбалете стрелка. Приклад вдруг стал казаться выструганным из красноватого дерева, ложе отлитым из меди, где едва заметно поблескивал серо-стальной болт. Искорки превратили обычное оружие во что-то загадочное. Во что-то, чему совершенно не место в широких ладонях деревенского парня.

— Здорово, — совершенно искреннее восхитился Михей.

Жаль, что Рион не разделял его восторгов. Чаровник отреагировал в лучших традициях, то есть сперва ударить, а потом поинтересоваться понравилось ли. Он создал в ладони огненный шарик, слава Эолу — маленький, и швырнул в стрелка.Вит дернулся, но не успел ему помешать. «Успел» арбалет. Огненный шарик полетел к Михею, но вдруг изменив направление, влетел не в широкоскулое лицо парня, а прилип к прикладу оружия, словно шерстяная нитка к одежде. Огонь растекся по дереву, как кусок масла на горячей сковороде, и втянулся внутрь арбалета.

Это только укрепило желание Риона влепить в лоб стрелка магический заряд. Но тут уже вмешался вириец.

— Хватит,— приказал мужчина, мы с кошкой почувствовали движение его магии, и Рион поперхнулся, очередной огненный шарик лопнул у него в ладони.

— Но он же... — закричал чаровник, взмахивая мокрыми руками, — он же…

— Кто?

— Михей-рыбацкий сын, — обиженно проговорил деревенский парень. — Хотите в храме Эола побожусь?

— Да!

— Нет!

Маги ответили одновременно.

— Так божиться или нет? — не понял Михей.

— Мне неловко напоминать, — проговорила я. — Но пока вы тут беседуете, один маг готовит торжественную встречу дасу. И вряд ли тот согласится подождать.

— А если… а если это он? — в отчаянии Рион ткнул пальцем в стрелка, и тот обеспокоено оглянулся, ожидая увидеть за спиной ни много, ни мало — самого демона. Не обнаружил, задумался, глаза приобрели восторженно-мечтательное выражение, у нас в Солодках с таким мельник, старый охальник, наблюдал, как девки в пруду купаются, и спросил: — Я маг?

— У него нет резерва, — вириец откинул мокрые волосы со лба и как бы невзначай оглядел пустынную улицу.— И даже такой неуч, как ты, должен это видеть. Михей, откуда у тебя арбалет?

— Дык, дед с первой озерной комп… камп… войны привез, — бесхитростно пояснил парень. — Сказывал, что наши тогда даже до Озерного края не дошли. Он эту стрелялку у какого-то писаря отобрал, мол, тот все равно не знал с какой стороны за нее держаться…

— Ты будто знаешь, — буркнул Рион и добавил: — Привез, и что? Велел беречь как зеницу ока?

— Нет, — удивленно заморгал Михей. — Из него все стрелять учились: отец, брат, я… — он вздохнул, видимо вспомнив об успехах на этом поприще. — Дед его сам как-то раз на бочонок браги Питришу едва не сменял, да не дошел до трактира, нашел где задарма опохмелиться.

Вит продолжал напряженно вглядываться в дорогу. Дождь лил, изредка подсвечивая черное небо вспышками молний, но ничего похожего на молот Эола больше не повторялось. Обычный ливень в глухой деревеньке… Если бы не томительное ожидание, от которого моя кошка раздраженно дергала хвостом.

— А что, если… — начал было Рион.

— Потом, — отмахнулся Вит, и посоветовал стрелку: — Держись за свою стрелялку, парень, и если мы переживем эту ночь, так и быть расскажу тебе, что это такое.

Я вспомнила, как чернокнижник пытался обернуть артефакт против владельца, а потом тряс рукой, словно его… Что? Обожгло? Деревянным прикладом?

Вит снова шевельнул пальцами и совсем другим напряженным тоном добавил:

— Поисковики за что-то зацепились. И это не дупло лесного духа, — он бросил взгляд на темнеющий лес, изредка подсвеченный алыми искорками. — Это что-то побольше. А арбалет хоть и артефакт, но точно не ключ, — Рион возмущенно засопел, и чернокнижник добавил: — Клянусь кровью дасу.

И будто слова вирийца могло показаться недостаточно, стрелок торопливо зачастил:

— Я научусь стрелять, господин Рион, матушкой покойной клянусь, раз уж у вас почтения к Эолу нету. А матушка моя, чтоб вы знали, и с того света, кого хошь достать может…

— Ну, чего он тянет? — сквозь зубы проговорил Вит, снова шевеля пальцами и дергая что-то невидимое, несколько алых искр взлетели и осели на поверхности ближайшей лужи.

— А мы уже его торопим? — поинтересовалась я, по примеру чернокнижника оглядывая раскисшую от дождя дорогу. — Или все-таки хотим остановить?

— Одно другому не мешает, — вириец приподнялся и словно на что-то решаясь, вышел из укрытия.

Странно, но ничего не произошло. Никто не кинулся на него с ревом и не оторвал голову. Лил дождь, деревья качали поникшими ветками.

— Ну, это уже ни в какие ворота не лезет.

И словно отвечая на его возмущение, снова взвыли собаки. На этот раз жалобно с повизгиванием, так скулит преданная, но глупая шавка, ползя на брюхе к хозяину и надеясь, что в этот раз обойдется без пинка. Они боялись. И мне было не в чем их упрекнуть.

Вит дернул рукой, будто удерживая в руке невидимые вожжи, и пошел вперед. В другой раз я бы восхитилась его смелостью. А сейчас мне очень захотелось обозвать его идиотом, а еще… коснуться щеки. Нет, этого я точно делать не буду. Во всяком случае, не сейчас. И не здесь.

Кошка одобрительно оскалилась. Наживка вышла на дорогу, а когда маг поймет, что мышь не так беззащитна, как кажется, будет уже поздно. Пора начинать охоту.

Вит сделал несколько шагов перед, продолжая удерживать «вожжи», Рион привстал, вглядываясь в дождь, Михей повел сияющим, как усеянная светляками болотная кочка, арбалетом. Магические искорки продолжали оседать в лужах, отказываясь гаснуть и подсвечивая те изнутри. Я изогнулась… Нет, не я. Кошка. Или уже все-таки я? Где заканчивается она, и начинаюсь я? Внутренний зверь рыкнул, предлагая не отвлекаться на ерунду…

Земля задрожала, сперва едва-едва, словно по дороге проехала тяжелогруженая телега, потом все сильнее и сильнее.

Чернокнижник остановился, собачий вой, перешел в визг. Рион поперхнулся очередным огненным шариком, Михей плюхнулся на задницу, я оттолкнулась от плетня и выскочила на дорогу, потому что…

Потому что вириец падал.Чернокнижник повалился на спину, вцепившись свободной рукой в ту, что еще недавно управляла искрами. Пальцы скрючились и почернели, словно он сунул их в золу.

— Вит! — закричала я, падая на колени и поддерживая голову. — Что… Что с тобой?

Хвост раздраженно стегал по земле, хвост который никто не видел. Надеюсь, что не видел.

— Магия, — прохрипел он, — Магия — это палка о двух концах, ты бьешь ею, и ею же бьют тебя, пока… хрррр… — он захрипел, цепляясь за руку,— Недооценил… было слишком тихо, а он ждал... ждал меня... и я пришел. Самонадеянный дурак.

Лай захлебнулся, и в небо устремился столб зеленоватого света. Он мало чем напоминал те вспышки, за которыми мы гонялись, как игривые котята по селу. Он был похож на вековой дуб, что рос у кольцевой дороги в Солодках, широкий и поросший грязным мхом. Только вот от того дуба не хотелось убежать сломя голову и забиться в подпол.

— Это там! — выскочивший на дорогу Михей взмахнул арбалетом, — Там, где Айка нашла старый жернов.

«И где меня нашла Лиска с друзьями», — мысленно добавила я.В ближайшей темной луже зажглись два алых глаза…Тьфу, нет все-таки не глаза, искры чернокнижника, вот пара плавает и не гаснет.

— И что нам делать? — с другой стороны к лежащему чернокнижнику склонился Рион.

Напуганный и взлохмаченный. Впервые напоминавший именно того, кем был на самом деле, обычного мальчишку, которого угораздило родиться магом, а вот ума не прибавило. Вряд ли он понимал, что именно и у кого спрашивал. Вряд ли он потом вспомнит об этом. Если у нас будет это потом.

Холод коснулся позвоночника, словно кто-то уже стоял за спиной и готовился нанести удар. Шерсть на загривке встала дыбом.В зеленоватом столбе света заметалась багровая тень.

— Закройте портал, — проговорил Вит, глядя на меня.

— Но мы же… — начал чаровник.

— Вы уже закрыли один. Закройте и этот, поверните ключ обрат… — вириец закатил глаза, рука, которой он скреб по запястью второй, упала, чернота на коже дошла до середины предплечья.

— И что он этим хотел сказать? — не понял стрелок.

— Что от таких дураков, как мы, неприятностей не ждут, — проговорила я, поднимаясь.— Не стойте истуканами, помогите.

Я ухватила Вита за куртку и потянула к обочине, опомнившийся Михей, закинул арбалет за спину и взялся за ноги чернокнижника. Мы перетащили мужчину обратно к плетню.

— Земля! — вдруг закричал, оставшийся на дороге Рион. — Смотрите на землю!

Там, куда он указывал, нарастал лед. Каждая лужа, каждая яма с грязью и даже каждая капля проливавшегося с неба дождя, застывали беловатой пленкой на черной земле. Кажется, я слышала даже хруст, будто зимним утром, когда выходишь до кустов…Словно кто-то разлил по земле холод, и он тек, и тек от опушки леса к центру села, превращая воду в лед. Совсем, как туман в Хотьках.

Вит не шевелился. Кошка фыркнула, на самом деле охота продолжалась.Я пошла вдоль забора, не выпуская из поля зрения зеленый свет. Тонкий лед даже не проминался под мягкими лапами.

— Айка, — зло зашептал Рион, и ледяная корка под его сапогами оглушающее захрустела.

— Шшшша,— я обернулась, задирая верхнюю губу.

— Понял, — прошептал он, поднимая мокрые руки, дождь и не думал прекращаться.— Молчим, — тут же, противореча сам себе, добавил: — А план у нас есть? Другой план, кроме чернокнижника?