Аня Сокол – Воровка чар (Дилогия) (СИ) (страница 108)
— Страшные события требуют страшных решений, — ответил чернокнижник.
— Именно, — согласился Дамир и снова улыбнулся знакомой, немного неловкой улыбкой. — Тьма дасу внутри тебя. Чего нам делить?
— Почти нечего, — Вит шевельнулся, делая шаг вперед. — Кроме нее, — быстрый взгляд в мою сторону. — Ничего, кроме твоего ученика Риона.
Бывший действительный небрежно отмахнулся, надо полагать ученика мы могли забирать себе.
— Ничего, кроме чужих жизней, которых ты приравнял к медным черням и расплатился с дасу.
В опущенной руке чернокнижника снова стала собираться сила.
— Малые Охапки, — начал перечислять вириец, делая очередной шаг к Действительному, — Волотки…
Слова падали, как монеты из дырявого кошеля.
— Приорова заимка… Олотье…
Да, еще и это… Олотье. Я впервые услышала название села, что «умерло» в Княжестве. Село, после смерти которого, в Тарию был направлен отряд Вита.
— А ведь там ты даже не завершил вызов, — покачал головой вириец. — Не смог или не захотел?
— Не твое дело.
— Мое, чаровник. Выверт мы бы опознали сразу, а так… Ты же просто всех убил. Целое село. Зачем?
— Лес рубят, щепки летят, — с насмешкой ответил Дамир. — Они могли опознать меня, какой-нибудь востроносый мальчишка обязательно однажды бы ткнул в меня пальцем. Я должен был учесть все, перепроверить, отрепетиро…
— … вать. — закончил Вит. — Как актер, выходящий на сцену. И надевающий маску.
Слова... Они не имели никакого значения. Ничто, из того, что они говорили друг другу, не имело. Всего лишь отсрочка.
Песнь фонтана закончилась, осыпалась сухими звуками к нашим ногам. Последний сгусток грязи, вывалился из прорехи мира и упал в фонтан. Дыра стала расширяться, расползаясь из стороны в сторону. Мир пошел волнами, словно кто-то сминал его пальцами, как старую ткань.
Пастырь дасу пришел в наш мир.Время разговоров вышло.
Вит бросил заклинание. Оно была похоже на мерцающие нити паутины, что сверкают поутру от капелек росы. Только эти нити были прочнее пеньковой веревки.
Что, если они поубивают друг друга? Может, оно и к лучшему? Тем более, что все, что от меня требуется это — отойти в сторону и не мешать.
Если Эол сейчас читает мои мысли, то наверняка ужасается.
Паутинки опутали действительного, некоторые взрезали его одежду и даже кожу, словно лезвия, а некоторые...
… Некоторые вспыхнули стальным светом. Учитель Риона собрал их в кулак и дернул рукой. Вит повалился на землю, словно клюнувшая бортом телега, когда вожжи вырвали из рук возницы. Дамир оставался магом, он перехватил заклинание чернокнижника и сделал его своим. По крайней мере, так это выглядело со стороны, когда зеркальный маг наматывал «паутинки» на кулак, подтаскивая к себе упавшего Вита, словно запутавшегося в поводе всадника.
Я бросилась к чернокнижнику, бросилась бездумно, не зная, что делать. Разве что схватить мужчину за ноги и поиграть с Дамиром в перетягивание каната.
Бывший Действительный подтащил Вита и ткнул носом в свои сапоги, как нашкодившего пса. Вириец, не имел ничего против, лишь оскалился и раскрыл вторую руку, до этого крепко сжатую в кулак.
И перед фонтаном расцвел огненный цветок. Распустился, словно дикая роза на колючем кусте.
Магия была в обеих руках чернокнижника, и, если первое заклинание, выпущенное напоказ, Дамир перехватил, то второе не смог. Не ожидал или не успел.
Волна жара швырнула меня к изножью фонтана. Лицо обожгло, запахло паленой тканью, кожей и волосами.
Гигантские лепестки огня обвили ноги Дамира. Действительный оказался в центре этого распустившегося цветка. Вит лежал на траве рядом и закрывал голову руками. Рукава и волосы мужчины тлели.
Я упала на что-то мягкое, что-то неприятное, сползла на черную траву и снова оказалась рядом с мертвым Тамитом.
Кожа на сапогах учителя Риона обуглилась, штаны и полы куртки съежились. Пахло горелым. Но действительный продолжал стоять. Горел и стоял. Сжимал руки в кулаки, но все еще жил.
Дамир запрокинул голову к темному небу и закричал, завыл что-то протяжное, что-то складывающееся в слова. Сильные слова. Они наливались, напитывались магией, словно брошенная в речку ткань. Разбухали, как промокшая древесина, и обрушивались прямо на танцующие под магом лепестки огня.
Невидимые слова невидимого заклинания. Пламя зашипело и погасло как раз в тот миг, когда я угодила рукой в открытую рану мертвого вредителя.
На лице Дамира отчетливо проступила злость. Виту удалось причинить ему боль. Ноги чаровника почернели, местами ткань прикипела к коже.
Эол, я бы верещала, как еще совсем недавно Оле.А бывший действительный вместо этого, всего лишь нагнулся…
Всего лишь опустил ладонь на голову Вита. Одно прикосновение, и кудесник престанет быть магом. И, скорей всего, умрет. Что я тогда почувствую? Хочу ли ощутить, как перестанет биться его сердце, а в груди станет пусто-пусто? Хочу ли я оказаться на его месте и понять, что значит для меня смерть другого?
Пальцы бывшего действительного замерли над темной макушкой вирийца…
Наверное, Эол решил, что хватит с меня новых ощущений. Потому что, не дал Дамиру завершить движение. Не дал провести пальцами по темным волосам. Гибкая фигурка, так похожая на кошачью, выпрыгнула из-за куста и врезалась в Дамира, отталкивая мага от вирийца.
— Не смей, — зашипела притвора, выпуская когти. — Он мой. Мой!
Чтобы не упасть, Дамир схватился за чашу фонтана. На его лице отразилась боль. Но не та боль, что, наверняка, терзала сейчас его ноги. Его лицо исказилось от болезненного сожаления.
От каменной чаши откололся кусок, что-то хрупнуло, как хрупает старая доска, прежде чем сломаться. Воздух вокруг источника силы стал покрываться трещинами.
Притвора отскочила прежде, чем Дамир успел ударить ее. Прежде, чем он даже успел подумать об этом.
— Он должен мне жизнь! — выкрикнула она.
Я поняла, что рычу. Стою на четвереньках рядом с мертвецом, загребаю когтями траву и рычу. И совсем не оттого, наш мир трещит по швам, а темная фигура из грязи медленно поднимается за спиной бывшего действительного. Нет. Сейчас меня волновало не это.
Она назвала Вита своим! И это ударило меня наотмашь. Обжигающее, словно настойка жгучеядки, чувство поселилось внутри. От него шерсть вставала дыбом, а когти сами выскальзывали из пальцев.
Она назвал его своим! Я оторву ей голову. Оторву без особых изысков прямо сейчас. В назидание другим, чтобы не смели охотиться на моей территории.
Стрела вошла в еще не сформировавшийся силуэт из грязи, древко задрожало, но пастырь не обратил на новое украшение никакого внимания.
Мы с притворой встретились взглядами за миг до того, как я прыгнула.
— Вот они! — раздался далекий крик.
Мир смазался, превратившись в размытый водой рисунок. Краски потекли, а потом рывком вернулись. Я хотела сбить притвору, и вцепиться ей в глотку. Но… Всегда случается какое-то «но». Обычно очень неприятное.
Михей все-таки смог привести магов. Не знаю, насколько точно он объяснил им, какое непотребство творится у фонтана, видимо, донес самую суть. И наверняка, забыл рассказать, кто хороший, а кто плохой. Или рассказал со свойственной ему прямотой, в которой вполне могли заподозрить издевку.
И потому чаровники влетели на поляну перед фонтаном, разя всех направо и налево. Во избежание, так сказать.
Я врезалась в невидимую преграду, разбивая морду в кровь. Стена, а может, щит, а может, еще какая магическая пакость. Я грохнулась на землю, кровь потекла по подбородку.
Их было всего пятеро. Пять чаровников, бросившихся спасать источник силы всей Тарии. Негусто. Плюс Михей с арбалетом. Плюс раненый в ногу Эриш с луком. Плюс мы с Витом — вот и вся армия спасения.
Миру не повезло.
Ударом одного из магов притвору сбросило с чернокнижника. Она покатилась по траве. Того чаровника, что так душевно рвало на траву, продолжало рвать, вряд ли он вообще заметил появление на поляне новых артистов. Несколько жалящих заклинаний полетело в сторону фигуры пастыря. И ни одного в Дамира.
От чаши фонтана откололся кусок, тонкая струйка грязноватой силы потекла на землю. Она не впитывалась в нее, она текла медленно и тягуче, как масло. Она касалась травы, и зеленые стебли моментально чернели.
Небо покрылось трещинами, словно разбитая тарелка. К действительному подбежал молоденький чаровник. Самый юный из тех, кто пошел за Михеем. Он что-то кричал, указывая рукой на мертвого Тамита.
Бывший действительный ответил ему одним жестом. Он обхватил молодого человека за шею, словно намеревался оторвать тому голову. Ну, или поцеловать. Чаровник не пришел в восторг ни от того, ни от другого. Он рванулся, желая сбросить чужие руки, а потом стал медленно опускаться на траву. Тишину над поляной разорвал тихий стон.
Фонтан давно уже не пел.
Арбалет сухо щелкнул. Осечка. Михей выругался и сместил прицел чуть ниже, с грязевой фигуры на вполне себе человеческого Дамира. На этот раз оружие не подвело, и болт оцарапал действительному локоть. Учитель Риона даже не шелохнулся, продолжая впитывать чужую силу. На лице мага отражался голод. Вечная жажда, которую, он силился утолить за счет других.
Я вскочила на ноги и обернулась. Теперь уже Вит прижимал к земле притвору, навалившись сверху, в руке сверкал нож, губы шевелились. Он не собирался убивать, он что-то ей говорил.