Аня Сокол – Табель первокурсницы (СИ) (страница 35)

– Рано радуетесь, мистер Гилон, – сказал магистр, подходя к Вьеру. – Вашим партнером буду я. Готовы? – Никто не ответил, и учитель скомандовал. – Ангард.

Рапиры скрестились. Черная Хоторна и моя стальная. Вернее, матушкина.

– Твой клинок никуда не годится, – тихо констатировал Мэрдок и провел серию быстрых ударов, словно пробуя мою оборону на прочность.

– Знаю, – ответила я, стараясь не провалить защиту.

– Выбрось эту рухлядь, – посоветовал Мэрдок и сделал выпад. Закрытое наконечником острие клинка едва не коснулось плеча.

– Обязательно передам твой совет матушке, эта железка ей дорога как память. – Я успела отпрянуть, отбила выпад.

– Прошу прощения, – проговорил граф и снова стал самим собой, холодным и отстраненным.

Больше мы не разговаривали. Рапиры скрестились. Удар, еще удар. Я ушла вправо, и Мэрдок едва не достал меня с разворота. Выпад, блок и кажущееся бесконечным кружение. Я приняла удар на клинок, и оружие завибрировало в руке от силы противника.

Я вскрикнула, но рапиру не выронила, а значит, бой продолжался.

Укол из низкой стойки. Не пытаясь блокировать, отпрянула назад, и тут же едва не пропустила второй удар – уже из высокой стойки. Клинки со звоном столкнулись. Никакой контратаки, только защита. Мэрдока, в отличие от Дженнет, так просто не вывести из себя. Все, что мне оставалось, – это глухая оборона. Предугадать удар противника за миг до того, как он будет нанесен, увидеть возможное направление движения гибкого тела, и тогда исход станет предсказуемым.

Я даже немного разозлилась. На себя и на совершенного Хоторна, который никогда не допускал ошибок. Еще одна пересдача? Как же не хочется-то…

Не раздумывая, я сбила в сторону черное лезвие, сделала шаг к парню, улыбнулась, как улыбалась бы Крису, и нанесла восходящий удар. Хоторн блокировал его без труда.

Я ушла вбок, едва избежав возвратного движения клинка сокурсника, и попыталась нанести укол в плечо, не достала, но вместо того чтобы отступить, провалила шпагу и ударила в корпус. Настал черед Мэрдока уклоняться, в серых глазах зажглись веселые искорки.

Он ушел с линии выпада… вдруг перекинул шпагу из одной руки в другую и нанес почти горизонтальный, рассекающий воздух удар. Неправильный удар, так машут секирой, а не шпагой. Если бы у него в руках и вправду был топор, он бы меня разрубил пополам, от правого бока до левого. Но у него была шпага. Тоже ничего хорошего, но это скорее колющее, чем режущее оружие. Все, что я успела, это поднять вертикально свой клинок. Его черное железо ударило о старую рапиру. В самый последний миг, увидев что-то на моем лице, Хоторн сдержал атаку, но ее силы все равно хватило не только чтобы выбить шпагу из руки, но и чтобы опрокинуть меня на пол. Или, что еще вернее, я не удержала равновесия, а удар всего лишь завершил дело. Собственный клинок лязгнул, отскочил и покатился по полу. Сломанное у основания лезвие полетело в одну сторону. Эфес – в другую.

Я упала на пол, ударилась боком. Рапира Мэрдока из левой руки снова вернулась в правую. На лице сокурсника ноль эмоций – ни торжества, ни злорадства. Он невозмутимо подошел и подал мне руку, помогая подняться.

Вскрикнула Мэри, но не потому, что проиграла бой Коррину. Почти все поединки остановились. Не по команде, а потому, что все взгляды были прикованы к одной паре. Милорд Виттерн как раз пошатнулся, и рапира Вьера ринулась к горлу учителя. Магистр остановил ее рукой, ухватив за наконечник.

Ученик отступил. Дженнет картинно похлопала в ладоши.

– Браво, мистер Гилон, – прокомментировал произошедшее милорд Йен.

– Он вас победил, – выкрикнул Отес.

– И получил зачет, – кивнул учитель. – Напомните мне в следующий раз, что фехтовать и одновременно пытаться уследить за кучей неумех – не очень хорошая идея.

Коррин хмыкнул, но сказанное нисколько не смутило улыбающегося Вьера.

– А вам урок на будущее, мистер Гилон: не полагайтесь только на железо, когда смерть нацелилась в лицо, противник может попытаться остановить ее голыми руками. – Магистр опустил рапиру и продолжил: – Дженнет, вам тоже зачет, Мэрдок, – он посмотрел на парня. – зачет, но… Я понял, почему ты сдержал удар. Здесь и сейчас, в ученическом поединке против Астер. Понял, но, если бы ты сражался против герцогини, получил бы неуд.

Хоторн нахмурился.

– Ты должен помнить, что в бою не бывает мужчин и женщин, не бывает леди и джентльменов. Бывают лишь противники. Запомни и оставь рыцарство для бала. Или однажды лишишься головы.

Парень подумал и кивнул, принимая критику.

– Астер, – магистр прищурился, – а знаешь, тебе тоже зачет. Техника хромает на обе ноги, но, – он оглядел зал, – теперь я вижу, что ты хочешь драться. Что хочешь победить. Возможно, из тебя еще и выйдет толк, если заменишь оружие. Остальные – на второй круг.

– Как интересно, – хмыкнула направляющаяся к выходу Дженнет. – Одной проигравшей поставили зачет, остальных заставили потеть дальше. Ничего нигде не жмет, Астер?

– Нет, Альвон, – ответила я, подбирая сломанную рапиру. – Но благодарю за беспокойство.

– Кстати, – сказал подошедший Вьер, – расчеты ты тоже сдала. Это я так, к слову… если тебя интересует.

Я склонила голову в знак признательности и направилась к выходу. За спиной со звоном скрестились клинки.

Моя комната на втором этаже жилого крыла выглядела, как и должна выглядеть спальня леди. Чистая, опрятная и немного холодная. В холоде было виновато приоткрытое окно – в комнату дуло, и подоконник покрывал слой подтаявшего снега. Камин давно остыл, надеюсь, его не забудут разжечь к вечеру. Девы, как же я скучала по Лиди, моей камеристке в Кленовом Саду! Там мне не приходилось задумываться ни о прическе, ни о чистоте платьев. Но в Академикуме другие правила. Хочешь учиться магии, научись заправлять кровать сам. Помню, как стонала в первый день герцогиня. Хотя растапливать камин нам не доверяли, что не могло не радовать.

Я вытащила из сундука пальто, пояс, развернула черную рапиру, кошелек с мелкими монетами, ученический значок, перчатки. Спрятав локоны под шляпку, проверила наличие ингредиентов. «Сухая вода», «ржа», «семена пустоты», «земляной настой», «горошинки тьмы», «проявитель», «куриная слепота» – все на месте. Я закрыла окно и оглянулась. Теперь комната не была столь безукоризненно прибрана: сундук чуть сдвинут, шкаф со шляпками открыт, на смятом покрывале лежала скомканная упаковочная бумага, рядом сломанный матушкин клинок.

Почему у меня такое чувство, что я собралась на бой?

Всего лишь спущусь в город, выслушаю Криса, если он, конечно, захочет говорить, и вернусь в Академикум.

– Вот только себе не ври, – проговорила я. – Выслушать-то ты выслушаешь, но вот вернешься ли? – и, словно боясь передумать, быстро вышла из комнаты.

Дирижабль не трясло, он спускался плавно и почти неосязаемо. Не надо только смотреть в окно, не надо думать о том, что под ногами у тебя пустота. Много-много пустоты.

На этот раз тревожное ожидание было скрашено мыслями и сомнениями. Я живо представляла себе вариации предстоящего разговора с Крисом, но почему-то упорно скатывалась к сценам из бульварных романов. Он возьмет меня за руку, посмотрит в глаза и скажет… Тут фантазия выдыхалась, потому что я представляла, что он может сказать, и это совсем не сочеталось с романтикой.

Я даже покраснела от злости и поймала внимательный взгляд стоящего у окна мужчины в длинном пальто и круглых очках. Но тут же поняла, что мое смущение интересует его в последнюю очередь. Внимание привлекла висевшая у пояса рапира из чирийского железа. Еще лет десять назад это смотрелось бы крайне вызывающе, даже матушка всегда выступала против сочетания юбки и клинка. Одно дело заниматься с домашними учителями и другое – выставлять это на всеобщее обозрение. Но времена изменились. Например, мисс Ильяну такие тонкости вовсе не заботили. Хотя до сих пор можно было услышать рассуждения того или иного ретрограда о том, что оружие и женщины – не лучшее сочетание. Слава Девам, князь не особо прислушивался к выкрикам подданных, требующих вернуть Аэру в каменный век. Он вообще мало к кому прислушивался.

Кольнуло беспокойство: а не совершила ли я ошибку, взяв рапиру? Гикар мертв, его лавка сгорела, и теперь никто не сможет подтвердить факт покупки клинка.

Я положила руку на эфес, мужчина учтиво коснулся навершием трости шляпы, словно извиняясь за излиший интерес, и отвернулся к окну.

Мысли побежали по кругу. Перед глазами снова встала сцена: мы с Крисом в кафе, он улыбается и уверяет, что все будет хорошо… Нет, это какая-то особо опасная болезнь, а не любовь! Я вздохнула. Если барон в чем-то меня и уверит, так это в том, что зря сюда явилась.

Далеко от воздушной гавани я не ушла, миновала зал ожидания, кассы и устроилась за столиком кафе, как раз напротив широкого окна. Долго ждать не пришлось: через четверть часа у парапета, с которого открывался головокружительный вид на Льеж, появилась компания мальчишек в куртках разной степени потертости. Они громко смеялись, косясь на витрину с пирожными. Я демонстративно подняла серебряную монету. Стоявший ближе всех к окну мальчишка быстро сообразил, что сулит ему ее блеск, и, с опаской покосившись на остальных, юркнул внутрь.