Аня Сокол – На неведомых тропинках. Сквозь чащу (СИ) (страница 71)

Трудно быть ветром. Еще труднее удержаться между скал. Меня потянуло вслед за джином, чувство похожее на то, что охватывает нас на краю обрыва. Но вместо того, чтобы отступить, я поддалась ему. Упала в чужое тело. Исполнитель желаний ничего не почувствовал, в его время я еще не родилась. Следующий шаг мы сделали вместе.

Мальчишек привели на берег озера, на скрипучий мокрый песок, к остекленевшей водной глади, крючники катились по бокам от пленников. Исполнитель желаний вышел к берегу последним. Как раз в тот момент, когда развернулись огненные крылья, когда сорвалась в последний полет феникс. Девочка на руках у зеленоглазой девушки зашлась в истошном плаче.

Звенел стеклянный мост, лилась кровь. Я снова видела предка Седого, его серые кожистые крылья, кто-то захлебнулся криком боли, подарив нечисти сладость смерти.

Мальчишек толкнули в круг. Тело Тиира все еще было здесь. Гарха повернула голову и уставилась на парней немигающим белым взглядом. Немногочисленные пленники сидели на песке, такие же обреченные и равнодушные. Только одна девочка лет десяти, виденная в том сне лишь мельком, тихонько бормотала сжав кулаки. Но мы все равно слышали. Она произносила имена. Одно за другим они слетали с ее губ под аккомпанемент криков умирающих. Что они для нее значили? Друзья? Семья? Враги? Словно услышав мои мысли девочка вздрогнула и подняла голову…

Его шаги были легкими и в то же время значительными. Его присутствие ощущалось едва ощутимым ожиданием, что появляется в воздухе перед дождем. Ты просто знаешь, сейчас, что-то будет.

Шепот затих. Джин развернулся и я вместе с ним. Наши сердца забились и он это слышал.

Я видела демонов ранее. Седого и Прекрасную в настоящим обличье на расстоянии вытянутой руки. Кирилла даже больше чем видела…

Он вышел к нам из зарослей, как раз в том месте, где черная земля сменилась золотистым песком. Демон, непохожий ни на одного виденного ранее. Непропорционально длинные руки с тонкими пальцами напоминали лягушачьи и свешивались почти до колен. Они раскачивались при ходьбе, здорово напоминая мне маховиков моего времени. Длинные словно ласты стопы, драные штаны, безволосый торс, под светлой почти белой кожей, выступали толстые зеленоватые вены. Я видела как по ним течет кровь, я даже слышала ее, ощущала ее приторно сладкий запах, словно где-то рядом был кондитерский цех. Голова демона очень походила на яйцо, скорлупа которого успела потрескаться, но не отвалиться. Что-то среднее между шалтаем-болтаем и длинноруко лысой обезьяной, такими еще изображали инопланетян писатели фантасты.

Но несмотря на кажущуюся несуразность двигался он с поразительной плавностью и грацией.

— Демон, — беззвучно произнесла я.

— Ломающий, — с чувством удовлетворения сказал исполнитель желаний.

— Подарочек для тебя, — указал на мальчишек тот, что с топором, — Как и заказывал кровь Великих, хм… пока вместе с оболочкой, но могу слить.

— Всего двое? — спросил демон, его голос оказался неожиданно тонким, почти женским и каким-то скользким, согласные звучали чересчур мягко, а гласные певуче.

— Трое, — поправил джин, указывая на девочку, которая снова стала повторять имена, — К вечеру будут еще, щенки прячутся, словно дикие звери.

— Точно будут, — ухмыльнулся викинг, — наплодили полукровок без счета.

— Они могли забрать их с собой, — джин посмотрел на мост.

Демон двинулся к сидящей на песке девочке, та тут же оборвала состоявший из имен монолог и подняла на демона испуганные карие глаза.

— В них может проснуться кровь Великих. Их магия, — добавил исполнитель желаний.

— А может и не проснуться, — хохотнул, опираясь о топор мужчина. — Дело случая.

Девочка стала отползать от наступающего на нее демона, в широко распахнутых глазах испуг сменился ужасом.

— Значит, мне придется сделать так, чтобы она не проснулась, — мягко и с улыбкой проговорил свом женским голосом Ломающий, — Или убить.

Очень мягко и плавно демон опустился на колени, словно собираясь обнять девочку или утешить. Я даже не знаю, что почувствовала бы поступи он так на самом деле, облегчение или панику?

Когда он схватил девочку за волосы, та взвизгнула. Ломающий притянул ее лицо к своему. Палач и жертва. Я зажмурилась, а вот джин продолжал смотреть, его ноздри раздулись, вбирая в себя запах детского ужаса и липкого пота. Я тоже чувствовала эту сладость, но разница между нами заключалась в том, что желания тела, инстинкты, сколь бы сильны они ни были, можно сдержать. Он тоже это знал, но вряд ли собирался сдерживать то, что считал естественным. Волк никогда не оплакивает съеденного козленка.

Я открыла глаза. Над серебристым озером снова взлетела огнекрылая феникс… это ненадолго, скоро она лишится одного крыла и будет ползти по серебреному мосту в последней отчаянной попытке что-то исправить.

Девочка всхлипнула, забилась, закричала в отчаянной попытке вырваться из хватки Изменяющего. Один из пленных мужчин вскочил, по-моему, даже не понимая, что намерен сделать. Викинг прикоснулся к управляющему браслету и ближайший скалящийся иглами зубов шар выбросил крюк. Суставчатая конечность ударила несостоявшегося защитника по колену. Гарха подобралась. Мужчина упал, стараясь зажать рваную рану руками. Других смельчаков не нашлось.

— Раз, два, три, — словно строки из детской считалочки нараспев проговорил Ломающий и коснулся лягушачьим пальцем носа девочки.

Крик оборвался, жертва замерла. Демон отпустил светлые волосы. Девочка упала на песок, ее широкораспахнутые глаза испуганно смотрели в хмурое небо. Узкая грудь судорожно вздымалась, сердце колотилось, как у пойманного в силки зайца. Ее и поймали. Поймали в капкан неподвижности.

На мосту снова кто-то закричал, его боль была, как приправа к супу. Немного острая, немного терпкая, дразнящая рецепторы и только возбуждающая аппетит.

Длинные пальцы демона, так похожие на манипуляторы из научно-фантастического романа, окутало зеленоватое свечение. Он словно ток побежало о его выпуклым венам, обвилось вокруг ладоней и выплеснулось наружу, собираясь на кончиках пальцев в короткие полупрозрачные когти. Один из них слегка задел ухо девочки. Маленький надрез быстро наполнился… Нет не кровью, все тем же зеленоватым свечением, что текло пол кожей у демона.

Девочка вздрогнула, из уголка немигающего глаза скатилась слеза.

Младший парнишка спрятал лицо в ладонях, худые плечи вздрагивали, от него веяло острым отчаянием. Приторным страхом и острой безнадежностью. Старший обхватил брата руками. Он был даже раз слабости младшего, хотя никогда бы в этом не признался. Ему был нужен страх брата, его слезы, его потребность в защите. Младший защищал старшего от самого себя, от необходимости вскочить, как тот мужчина, и сделать хоть что-то. Вместо этого он обнимал брата, младший был щитом от собственной совести.

Ломающий коснулся призрачным когтем лба девочки. Воздух вдруг стал нестерпимо холодным, по обездвиженному телу прошла дрожь. Демон добавил еще один штрих. И еще… Он расписывал кожу ребенка зеленоватым узором, словно мастеровой глиняный горшок. Странным узором, от которого воздух становился все холоднее и холоднее, дыхание слетело с гуд джина беловатым облачком.

С таким же успехом демон мог переломать ей все кости. Вернее так было бы даже лучше, кости срастаются… Слезы текли из распахнутых детских глаз не переставая, лоб теперь обхватывала полоска символов, горящих словно рекламная строка над дверью банка, только вряд ли она призывала открыть счет или купить акции. Точно такую же я видела на лбу у Мартына.

— Ну, будет, — с чувством удовлетворения проговорил Ломающий, поднимаясь и почти человеческим жестом отряхивая колени от песка, — Теперь она не сможет ничего создать, только сломать.

Холод стал отступать. Кто-то отвернулся, кто-то продолжал смотреть. Раненый мужчина больше не зажимал ногу, кровь уже остановилась.

— Ошейник для крови, — викинг с топором принюхался, — Ты накинул петлю на ее магию?

— Именно так, — кивнул яйцеобразной головой демон, может, мне показалось, а может, трещин на ней и в самом деле стало больше, — Не убивать же. Чай не звери, какие, — она развел руками и жизнерадостно спросил, — Кто следующий?

Маленькая феникс, которой суждено вырасти и стать хозяйкой северных пределов вдруг затихла на руках у своей Радной.

Мои губы шевельнулись, и джин сказал:

— Бери мелкого.

Викинг улыбнулся, его зубы были острыми и имели сероватый налет. Они были цвета пепла…

— Нет, — выкрикнул старший.

Гарха снова посмотрела на него белесыми глазами и разразилась беззвучным лаем, выглядело это так, словно у нее заело челюсть.

Демон пошел к мальчишкам, его следы на песке больше всего походили на отпечатки ласт аквалангиста.

— Не трогайте его! — теперь и от старшего разило солоноватым отчаянием, а от младшего ледяной свежестью ужаса.

Демон остановился. Трудно сказать, кто удивился больше: мальчишки или мы с джином. Хотя удивление последнего быстро сменилось предвкушением. В нашей тили-мили-тряндии такая заминка почти всегда означала игру. Жестокую и кровавую, которая сама по себе едва ли не хуже казни.

— Не хочешь, чтобы я его трогал? — ласково спросил Ломающий, — Нет ничего проще…

Старший посмотрела на демона, мягко отстранил цепляющегося за него брата и встал.