Аня Ома – Мерцание тумана (страница 11)

– Вот как.

Она выглядит удивленной, и я догадываюсь почему. Фрау Вагнер не первая, кто считает, что чернокожим нравится выкурить косячок. Полицейские не раз останавливали меня в рамках регулярного контроля дорожного движения, когда я ехала одна за рулем маминой машины.

– А то я бы предложила тебе печенье, – с улыбкой продолжает она, а я… Простите, что?! Она только что предложила мне печенье с наркотиками? – Тогда приготовлю нам чаю. Или ты предпочитаешь кофе?

Мне страшно угощаться в ее квартире, но мысль о кофеине слишком соблазнительна.

– Я люблю и то, и другое, поэтому на ваше усмотрение, фрау Вагнер.

– Эльза, – она напоминает мне, что мы уже перешли на ты, и указывает на диван посреди комнаты. – Садись, не стесняйся. Я только чайник поставлю. Хотя… нет. Знаешь что? Давай-ка устроимся на кухне. – Прихрамывая, она спешит на кухню, я – за ней.

Спустя некоторое время мы сидим друг перед другом за ее кухонным столом и пьем черный чай с соевым молоком и медом манука. В мед она окунает печенье. Вернее, половинку, а другую половинку опускает обратно в банку. Как будто целого печенья ей слишком много. О господи.

– Я скоро пойду в магазин. Вам что-нибудь купить? – перевожу я разговор на тему, из-за которой я, собственно, здесь и нахожусь. Кроме того, когда она доставала молоко, я заметила, что в ее холодильнике пусто.

– Да, было бы чудесно. Сейчас набросаю тебе список покупок.

Я достаю телефон и открываю заметки.

– Или скажите, что вам нужно, я запишу сама.

– Если так можно.

Она диктует мне список покупок, а после мы обсуждаем другие задачи. По средам и субботам я буду закупать для нее продукты, по воскресеньям – убираться в ее квартире. Когда я прошу письменно оформить договор, она выглядит почти обиженной.

– Боишься, что я тебя ограблю?

– Нет. – Я и правда не представляю, что она могла бы так поступить, хотя кто знает, что в голове у людей, даже таких милых пенсионерок-хиппи. – Но я не хочу работать нелегально.

Она с пониманием кивает и обещает, что к среде контракт будет лежать в моем почтовом ящике.

Через полчаса, даже не зайдя в свою квартиру, я направляюсь в супермаркет «Rewe» на Брайтештрассе, чтобы не возникло соблазна снова бухнуться в постель. Я хочу как можно скорее вернуться к жизни по центральноевропейскому времени. А значит, мне предстоит продержаться до девяти вечера. Это в целом сложно, но сложнее всего в бодрствовании – не думать о нем. Поэтому я старательно пытаюсь себя отвлечь. Закупкой продуктов для нас с Эльзой. Разборкой чемодана по возвращении домой. Поисками украшений и красивых аксессуаров для дома в интернете. Вечер я провожу в компании Netflix, а почти все воскресенье – за просмотром «Дорогих белых»[2] и нового сезона «С большой буквы». Проснувшись в понедельник утром, я чувствую, как тревожно колотится сердце. Возможно, это меня и разбудило. Через два часа начнется моя пробная смена в «Травемюнде». Через два часа я увижу его.

10

Калла

Настоящее

Управляющий «Травемюнде» во время нашего телефонного разговора сказал, что в понедельник утром в ресторане спокойнее всего, и это лучшее время для испытания новичка. Под словом «спокойно» я понимаю что угодно, но только не то, что люди стоят в очереди перед дверью, поскольку свободных мест, видимо, уже нет. Ни снаружи, ни внутри.

Ресторан наполняет гул голосов; кто-то завтракает, кто-то делает заказ. Гремят тарелки, пахнет кофе, яичницей, беконом и вафлями. В дополнение к нервозности у меня разыгрывается аппетит. Как же хочется перепробовать всю вкуснятину, что тут подают!

Я жду у стойки, стараясь никому не мешать. Никто из персонала не обращает на меня внимания. Рыжеволосый парень в баре сосредоточенно готовит напитки. В мою сторону движется официантка, но она проносится мимо с такой скоростью, что я не успеваю с ней заговорить. Потеряв надежду на то, что меня кто-нибудь заметит, я подхожу к бармену.

– Простите?

Он поднимает глаза, на его лбу сверкает пот.

– Да?

– У меня сегодня пробная смена. Меня зовут…

– Карла! – он прерывает меня и продолжает говорить, прежде чем я успеваю его поправить. – Наконец-то. Сама видишь – сегодня мы рады любой помощи.

– Чем могу помочь? – Что меня зовут Калла, а не Карла, я решаю сообщить ему позже.

– Я Давид. А это… – Он разворачивается, достает что-то из выдвижного ящика и поворачивается ко мне. – Твоя рабочая одежда. – Он протягивает мне через стойку белую блузку и черный фартук. – Комната для персонала справа за углом. На двери так и написано, не промахнешься. Переодеться можно там, в туалете, – приветливо, но торопливо объясняет он. Очевидно, ему не терпится поскорее сбыть меня с рук и вернуться к своим заказам.

Я его благодарю и оставляю свои вопросы на потом.

Следуя его указаниям, за баром я поворачиваю направо и останавливаюсь перед дверью с табличкой «Комната отдыха». Моя рука тянется к ручке, как вдруг дверь распахивается изнутри, и в меня врезается стена. По крайней мере, так ощущается столкновение с грудью здоровяка, который, судя по всему, тоже здесь работает. Я потрясенно выдыхаю.

– Ой, ты… – Парень хватает меня за плечи, чтобы я не упала, и резко замолкает. Его голос мне знаком, и мое сердце замирает. Яспер. Я хочу отскочить в сторону, но ноги не слушаются. Я откидываю голову назад и внимательно смотрю в его лицо. На его напряженный мужественный подбородок. На русую щетину вокруг полных губ. И наконец, в зеленые глаза, которые смотрят на меня и удивленно, и тревожно. – Ты в порядке? – заканчивает он оборвавшуюся фразу.

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Он слишком близко. Мое тело вспыхивает жаром, грудь наполняет сладкое, теплое чувство. Доверия и близости. Такой близости не испытаешь ни с родителями, ни с лучшими подругами или друзьями. А некоторые не находят ее за всю жизнь.

Мы оба почти одновременно делаем шаг назад.

– Да. А ты? – спрашиваю я, кажется, спустя сто лет.

Яспер потирает грудь и кивает.

– Все цело.

Я ему почти верю, но его учащенное дыхание показывает, что наше столкновение сильно его взволновало.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Мы уже как будто работаем вместе.

– И не только работаем. – Я вопросительно хмурюсь. – Я буду тебя сегодня обучать.

Интересно, знал ли он об этом в пятницу? Когда я переступила через себя, чтобы его предупредить. Чтобы он не почувствовал себя задетым, когда я вдруг возникну перед ним в качестве новой коллеги. Почему же он ничего не сказал?

– Ты об этом не упомянул, – произношу я как можно более нейтральным тоном.

– Да, потому что… – он ненадолго замолкает, – …я старался найти кого-то другого. К сожалению, не получилось.

– Понимаю. – Мое сердце сжимается. На его месте я поступила бы так же, но мне больно. Чертовски больно. Тем самым он четко дал понять, сколь нежелательно для него мое присутствие. – Мне очень жаль, – срывается с моих губ прежде, чем я успеваю остановиться. Черт, что это было? За что я извиняюсь?!

Продолжая злиться на себя, я бормочу «Увидимся», протискиваюсь мимо Яспера в комнату для персонала и исчезаю в туалете. Прислонившись спиной к закрытой двери, я на мгновение закрываю глаза. Делаю глубокий вдох и выдох. Стараюсь стряхнуть с себя все, что может помешать мне хорошо выполнить работу. Нужно вести себя профессионально и не позволять Ясперу влиять на мое состояние. Глубоко вздохнув, я закрепляю этот план и переодеваюсь, быстро смотрюсь в зеркало и проверяю, на месте ли заколка для волос. Я бодро улыбаюсь себе, расправляю плечи, поднимаю подбородок и говорю своему отражению:

– Ничего плохого не случится.

Однако же оно случается.

Я думала, Яспер обсудит со мной номера столиков, объяснит работу кассового аппарата и кратко расскажет о еде и напитках. Но на это у него нет времени. Или он даже не хочет его искать. Он торопливо проговаривает номера столиков, расположенных как внутри, так и снаружи. Даже ни разу на меня не взглянув. Иначе он бы заметил, что я с трудом успеваю за его перечислением, потому что номера абсолютно непоследовательны. Но спросить я не решаюсь. Ресторан трещит по швам, и чем дольше я задерживаю Яспера, тем труднее приходится двум другим официантам.

– Пока все понятно?

Вообще ничего не понятно.

– Да, вроде понятно, – с трудом выдавливаю я.

– Тогда вперед. – Он сует мне в руки ручку, блокнот и поднос. – Принимай заказы – по листку бумаги на каждый столик – и складывай их у кассы, чтобы мы их забили. И пожалуйста, сразу уноси пустые тарелки или блюда, к которым больше не прикасаются. Иначе на кухне закончится посуда. – Голос Яспера звучит настолько деловито и буднично, что кажется, будто мы незнакомы. От привычного тепла не осталось и следа. – Хорошо?

– Хорошо.

Но уже через два часа нет ничего хорошего. Я путаю номера столиков и тем самым создаю хаос. Даже не помню, сколько раз я извинялась со словами: «Простите. Сегодня мой первый рабочий день». А когда я сталкиваюсь с Яспером, он либо смотрит сквозь меня, будто я воздух, либо хмурится, видимо, недовольный мной.

– Калла, верно?

По пути к уличным столикам я останавливаюсь перед одним из своих коллег, имя которого я, как назло, никак не вспомню. И это очень неловко, потому что он мое имя помнит.

– Да, верно.

– Я хотел тебе сказать, что теперь и сам справлюсь с внешними столиками. Тебе больше не нужно принимать заказы вместо меня, – приветливо произносит он, словно желая избавить меня от бремени. Но возможно, ему хочется, чтобы я перестала, наконец, путать столы.