Аня Листопадова – Все псы попадают в рай (страница 3)

– Черный кофе, – сказал милой бариста в черном фартуке парень, смотря на экран своего телефона.

Он бы уже давно занес этот контакт в черный список, но это его босс, его игнорировать нельзя, не каждый день тебе предлагают работу в одной из ведущих адвокатских фирм и берут в сильную и известную команду.

– Доброе утро, мистер Додсон, – максимально вежливо проговорил парень, хорошо что через экран телефона не видно, какую кислую мину составили оба участника разговора, – вам что-то очень срочное понадобилось в мой выходной?

– У тебя нет выходного, Моррис, – ядовито проговорил тот.

Скорее всего он сейчас сидит в просторном кабинете и чешет свою лысину. Явственно представив эту картину, Брайан тихо прыснул от смеха, смотря, как девочка-бариста пыхтит над его кофе.

– Завтра в контору, есть дельце, – продолжил тот.

– Я могу вам отказать? – усмехнулся парень, – у меня первые полные выходные за этот месяц, вы каждый мой выходной вызываете меня для важного «дельца», но дальше заполнения чужого отчета это дело не заходит. Простите меня, но я вынужден вам отказать, я вернусь послезавтра, когда закончится мой выходной.

– Либо ты тащишь свой зад сюда завтра утром, Моррис, либо я ищу нового адвоката в свою команду, – прокричал в трубку мужчина, Брайан отодвинул телефон от уха, позволяя только что подошедшей бариста расслышать надрывающийся голос мужчины, она понимающе кивнула, мол, начальников не выбирают.

Парень тихо взял свой кофе и только собирался убрать свой телефон в карман пальто, как дисплей снова загорелся от входящего звонка. На экране высветился Уолтер.

– Новое дело, про которое ты нам упоминал? – поинтересовался Брайан, отпивая свой кофе, то что надо, таким холодным днем.

– Да, наконец, мне от Босса поступил официальный заказ. Я уже обзвонил всех ребят, жду вас через час в подвале. И это…– парень на том конце замолчал и раздраженно вздохнул, – сообщи об этом Грегу.

– Он опять не берет трубку? – усмехнулся Брайан, и так зная ответ, Грег никогда никому не отвечает, он вообще редко с кем разговаривает.

И Уолтера это немного раздражает, потому что не всё под его контролем, потому что не на всех его власть распространяется, потому что авторитет падает.

– Ладно-ладно, я ему позвоню, – прервал затянувшуюся паузу Брайан.

** *

В подвале Ищеек как всегда пахнет китайской лапшой, ароматным кофе и сигаретами, которые курили только двое: Брайан, когда ему всё и вся надоест и Грег, который слишком много размышляет над своим прошлым. Эван не курит, он всё-таки спортсмен, хотя и бывший, Оливер хотел бы, но тогда Эван перестанет его учить всяким разным крутым приемчикам. Артур не хочет привыкать к этой пагубной привычке, хотя пару раз пьяным всё-таки это делал, но на утро получал люлей от Брайана, ибо нефиг тырить его сигареты, у Грега он красть боится, ему ещё жить хочется. Кевин просто курить не умеет, у него есть другая привычка, обычно он занят поеданием разных закусок, начиная мармеладками и заканчивая солеными палочками, которые продаются тут недалеко. А Уолтер просто не курит, а может и курит, ребята не знают, они про него мало что знают, если так подумать.

– Через три дня в порт должны прийти три картины Тоширо Комацу, – раскладывая перед ребятами папки с делом, проговорил Уолтер, – они изображают санзе – три мира: прошлый, настоящий и будущий. Через три дня в десять часов вечера их с порта забирает настоящий покупатель. Ваша задача: перехватить картины и доставить нашему заказчику.

Уолтер замолчал, посмотрев на ребят, которые сосредоточенно рассматривали папки со всей информацией по делу. Тут железная дверь с характерным пиком открылась и в помещение зашёл парень. Он застыл на пороге, все шесть пар глаз на него уставились, он слегка кивнул Ищейкам и сразу же постарался спрятать свои темные глаза за длинной челкой смольного цвета. Он взял папку, которую протянул ему Брайан и уместился на кресле в углу комнаты, там, где потемнее. Уолтер обвел вошедшего Грега изучающим взглядом и продолжил свой рассказ. Через пятнадцать минут он ушел, оставив ребят наедине. Он всегда на связи, если вдруг у тех возникнут проблемы.

– Приду в среду за картинами, – последнее что сказал молодой человек, прежде чем хлопнуть массивной железной дверью.

Оливер сразу же пошёл за пиццей, которую они заказали ещё утром, вернувшись с коробкой из местной пиццерии и несколькими банками с газировкой, он плюхнулся на диван, вытянув ноги и сладко зевая.

– Слишком легкое дело, – наконец сказал он, – просто перехватить картины, не слишком ли просто для нас?

– За эти санзе заказчик не плохо отвалит деньжат, – проговорил Эван, смотря на пометки Уолтера, – разве ты у нас не любитель халявы за большие деньги?

– Это то да, – перехватывая у Кевина кусок пиццы, выдал довольно Оливер.

– Тут не сказано сколько людей приедет за живописью, – протянул Кевин.

– Может машина, может две, – сказал Брайан, – в любом случае поедем все. Действуем, как и всегда. Грег, – парень посмотрел на силуэт в углу комнаты, тот перевел на него взгляд с папки, – работаешь сверху, если вдруг что пойдет не так, Оливер и Эван работают снизу, громилам этого покупателя явно наши действия не понравятся, Кевин сидит в ложной машине, мы в настоящей.

– Мы эту схему уже год не меняем, – вдруг завыл Оливер, – Грег, хочешь с нами внизу подраться, а то со своими пушками наверху совсем одичал?

– Очень смешно, – только и сказал Грег, прежде чем, кинув свою папку к ребятам на стол, выйти из подвала.

– А че это он такой злой? – изогнул бровь в вопросе младший из их банды, – ну то есть злее, чем обычно. Иди поговори с братиком, Брайан, – парень ехидно улыбнулся и запустил пустой жестяной банкой в Артура, который хотел съесть последний кусок пиццы.

– Заткнись, мелочь, – шикнул Брайан и тоже направился к выходу из подвала, – на этом расходимся, у меня завтра дела. Как только я закончу с деталями дела, соберемся, может быть завтра ночью.

Брайан вышел на улицу и поежился от холода, гроза совсем близко, он заметил темную фигуру Грега, который медленно курил у бетонного столба с проводами, который со всех сторон был обклеен разными объявлениями. Грег стоял в черной кожаной куртке, поверх темной толстовки и рукой, в которой не было сигареты, ковырял объявления, смотря на небо, где плыли грозовые тучи. Он посильнее натянул капюшон на глаза, когда почувствовал, что к нему кто-то подошёл. Он знал, кто это был, но от этого легче ему не стало.

– Ты не отвечал на мои звонки три дня, – начал, не спеша Брайан, тоже закуривая, он выпустил густой серый дым изо рта и посмотрел на парня, – ты взял заказ?

– Я уже полтора года этим не занимаюсь, ты же знаешь, – хрипло отозвался парень, пиная маленький камешек носком своих потертых кожаных армейских ботинок.

– Тогда в чем проблема? – поинтересовался Брайан, он говорил тихо, медленно и расслабленно, будто вовсе не хотел слышать ответ на свой вопрос, он знал, как общаться с Грегом, знал как выудить из него ответ, не получив по морде от него за это.

– Просто, – коротко проговорил Грег и выдохнул дым, который закружился в воздухе и быстро рассеялся, – я бы хотел взять заказ.

– Зачем?

– Когда я убиваю, ни о чем не думаю, – парень затушил сигарету об столб и посмотрел на старшего брата, который не заинтересованно разглядывал узкую улочку.

– Сегодня Эвана с Оливером не будет, потренируйся в зале, – сказал Брайан, тоже туша сигарету и уходя, – за тренировками тоже можно не думать, не обязательно брать пистолет.

– Ты ничего не понимаешь, Брайан, – донеслось ему тихое в спину, когда парень все-таки повернулся, в переулке никого уже не было. Убежал и скрылся, как он обычно это делает, хмыкнул Брайан. Тот прав, Брайан либо ничего не понимает, либо понимает, но слишком много.

**

В просторном тренировочном зале было душно, хотя парни открыли все маленькие окна, которые располагались под самым потолком (один из минусов нахождения их штаба в подвале). С улицы были слышны гудки машины, скрежет колес мотоциклов, когда те срываются с места, как на дороге загорится зеленый цвет. Оливер сидел на деревянном полу и жадно пил воду из пластиковой бутылки, смотря, как растягивается Эван. Только вчера им поступил заказ на три японские картины, но Оливер думает, что уже немного подрастерял форму, хотя с последнего дела в музее искусств прошло чуть меньше недели. Парень подошел к деревянной шведской стенке и ухватился за две перекладины руками, он стал поднимать сложенные вместе ноги, поглядывая на Эвана, который уперся ладонями о бетонную стену и начал растягивать мышцы голени, аккуратно присаживаясь.

В этом он и отличался от Оливера, а Оливер отличался от такого аккуратного, сосредоточенного и хладнокровного Эвана. Он был спортсменом, изучал восточные единоборства, изучал их философию, никогда не был жестоким, в отличии от Оливера, которого вырастили улицы и не самые лучшие детские дома. Оливер тот, кто будет бить первым, тот, кто будет бить жестоко, так, чтобы что-нибудь сломать, чтобы было больше крови. Он так привык к этому чувству, когда твои руки по локоть в крови, привык к звуку хруста костей, это его пожизненный рингтон. Оливер не разбирает кого бить, самое главное, чтобы никто не трогал его семью. Он будто верный пес или хищный волк, который будет оберегать свою стаю, будет стоять впереди своих, чтобы принять весь удар на себя. Первым эту черту в мальчишке заметил Брайан, он знал, что значит доверие этого мальчика, который с раннего возраста знает и читает людей, как открытые книги. По-своему, конечно, но всё же читает: кому можно доверить свою жизнь, кого лучше закопать в землю раньше, чем тот успеет пискнуть. Это хорошая черта, думает Брайан, но всё же просит Эвана научить Оливера контролировать эту ярость, чтобы тот не наломал дров. Они все не чисты, но не хочется замарать этого мальчика больше всех, ему на тот момент было лишь шестнадцать.