Аня Кузнецова – Точка невозврата. Выбор (страница 2)
– Например?
– Например, открыл замок. Ты что-нибудь слышал о других богах?
Мрак вокруг прояснился, и Хаос принял облик комнаты. Каменные стены и окна-бойницы говорили о том, что они находятся в замке. Сам Альгар сидел на подоконнике и смотрел в прозрачное голубое небо. Выглядел он так же, как четыреста лет назад, и одежда на нём была того же времени.
– Мой сон, что потёмки или бесконечное хождение среди призраков. Я ничего не вижу извне. Только то, что внутри, ― Альгар говорил медленно, словно начал забывать слова. ― Возможно, это был просто сон, а может быть, предостережение.
– Значит, кто-то может открыть замки и выпустить других богов?
– Может. Почему нет? Я точно знаю, что Медведь давно сбросил с себя медвежью шкуру. Он как-то был здесь, мы перебросились парой слов, но он больше созидает мир вокруг, нежели заботится о благе людей.
– А Птица?
Альгар тяжело вздохнул и повернулся к Хуртулею:
– Нет, её я не видел.
– Ты знаешь, где её заперли? Может, стоит проверить? ― не унимался Хуртулей.
– Не знаю. Не помню, ― Альгар прикрыл глаза, словно успокаивая себя. ― Это было так давно, что даже моя память стёрлась, словно камень на берегу моря.
– Но если какой-нибудь безумец её выпустит…
– Тогда и посмотрим, ― Альгар помотал головой и посмотрел на мага своими нечеловеческими глазами. ― Что-то происходит, Хуртулей. Здесь, в Хаосе.
– Ты…
– Чувствую, будто бы этот мир будит меня, но я держусь.
– Что это?
– Не знаю. Всемирный потоп? Конец света? Ещё одна война? Просто пришло моё время? Сотни вариантов. Я заглянул в сны тех моих детей, до кого мог дотянуться, и они вызывают тревогу. Дети, конечно. Да, собственно, и сны тоже. А может так статься, что виной всему другой ребёнок, который слишком далёк от меня.
– Нас опять ждёт безумный король? ― ахнул Хуртулей. ― Мало крови пролилось?
– Ты забыл, старый друг, безумие моих детей не единственное, что есть в мире. Люди порой сами собственными руками вершат расправы.
Хуртулей медленно открыл глаза и поморщился. Голова болела и хотелось пить. Разговор со Спящим всегда вызывал у него острый приступ мигрени, и в этом он винил исключительно обитателя темницы. Откуда-то сбоку раздалось лёгкое покашливание, и старик не сдержал раздражённого вздоха.
– Опять ты, ― буркнул он, спуская ноги с алтаря. ― Зачем на этот раз пришёл?
В освещённое пространство ступил молодой человек лет двадцати-двадцати пяти. У него было обычное, ничем не примечательное лицо. Разве что излишняя бледность, но на такие вещи мало кто обращал внимание. Высокий, жилистый, с крепкими сильными руками. Одевался незваный гость просто, без излишеств, и любой прохожий мог в нём увидеть как обычного клерка, так и какого-нибудь адвоката. Из всего этого неприметного образа выделялись глаза, да и то только, если мужчина не составлял себе труда их спрятать ― светло-зелёные, холодные и цепкие. Звали гостя Гленом, и он был из тех немногих, кто приходил навестить старика.
– Попрощаться, ― ответил Глен. Он подошёл к алтарю и смахнул пыль с его каменной крышки. ― Я уезжаю. В Рейне. Отец попросил присмотреть за агентом.
– Вот и езжай. Ко мне зачем пришёл?
Глен пожал плечами. На его лицо легла тень ― какая-то мрачная мысль пришла на ум. Он провёл рукой по лбу, словно хотел стереть свои эмоции.
– Меня беспокоит предстоящая операция. Отец надеется там что-то найти, а на мой взгляд – это пустышка.
– Сказал?
– Сказал, а он даже не выслушал меня до конца.
Глен столкнулся с извечной проблемой отцов и детей: когда первые воспринимали вторых как неразумных, требующих контроля человечков. Сколько бы вёсен не прошло, а дети для родителей всегда малыши. Хуртулей так же воспринимал всех окружавших его людей, и не важно, десять им или семьдесят. Разве что не было уже желания подтирать носы.
– Пройдёт. Не бери в голову, ― после долгой паузы сказал старик и, подумав, всё-таки добавил: ― Будь осторожен: что-то вот-вот произойдёт.
Глен поднял одну бровь и с иронией посмотрел на мага.
– Вот-вот – это завтра или через десять лет?
– Я тебе не провидец, ― рассердился Хуртулей и слез наконец с алтаря.
Он уже был в кабинете, когда нерадивый мальчишка его нагнал.
– Может, всё-таки расскажешь, что в той пещере? Зачем там алтарь?
– Не твоего ума дело.
Вот найдутся такие любопытные. Всё-то им нужно знать, везде свой нос сунут, а между тем большое знание ― большие проблемы.
– Что значит, не моего? Ты сам сказал, что я маг. Что могу…
– Глупость сказал. Не нужно тебе это.
Глен обежал старика, встал прямо перед ним и заглянул в глаза.
– Я пытался, как ты, огонь сделать. Нашёл старую книгу. Там фигуры эти… Вот смотри.
Парень выставил перед собой руки и скрестил пальцы в знак огня. Хуртулей едва успел схватить его ладони своими: только лёгкий хлопок раздался да запахло дымом.
– Дурак! Огненный столб пятого уровня ― не детская шалость. Такое даже в моё время только на открытом воздухе практиковали.
Глен стряхнул его руки, потряс ладонями и расстроенно проговорил:
– Да у меня всё равно ничего не вышло. Только навонял на всю квартиру. Старик, ну ты подумай, кто ещё сохранит твои знания?
– Иди давай, работай. Не до тебя. И не вздумай больше баловаться! Сам погоришь и других с собой захватишь.
Глен знал, что с Хуртулеем не мытьём так катаньем нужно, поэтому отступил. На этот раз. Когда гость покинул обитель мага, Ан развалился в своём удобном старом кресле, подпёр щёку и взглянул на картину. На ней была изображена молодая девушка с крупными кудрями модной лет двадцать назад причёски.
– Вот что мне с ним делать, Иссара? А? Может, и правда, в ученики взять, а то глядишь, сгорит дурак, ― Хуртелей отвёл взгляд. ― Нет, девочка. Нечего старое ворошить. Магия и так принесла этому миру слишком много бед.
Часть 1. Рейне
***
Глава 1. Начало истории
Чем глубже мое одиночество, без друзей, без поддержки, тем больше я должна уважать себя.
Шарлотта Бронте
Как мы попали в такую ситуацию? Как мы, респектабельные и уважаемые женщины, могли в одночасье стать едва ли не безродными?
Усатый сержант в стареньком синем кителе виновато пожал плечами и передал матери бумаги, отводя взгляд. Да и мало кто осмелился посмотреть в глаза вдове, оказавшейся на улице с двумя дочерьми.
Она стояла на пороге уже не своего дома с гордо поднятой головой в черном неброском платье и таком же черном чепце, из-под которого топорщилось молочно-белое накрахмаленное кружево. Вспоминая о матери, Мари чаще всего видела именно эту картину ― женщину, которую не сломало самоубийство мужа, его долги и потеря всего имущества, вплоть до ночных сорочек и чулков.
В тот хмурый осенний день малышка Эльза жалась к Мари, испуганная всем произошедшим, хотя пятилетний ребенок не может в полной мере осознать всю глубину пропасти, в которую они провалились. Самой Мари едва исполнилось четырнадцать, и в силу незнания бренностей этого мира она не могла и представить, что их ждёт дальше. Однако это что-то не должно было быть настолько ужасным. Кто-то непременно придет и решит все проблемы! Эльзе вернут ее кукол в розовых, синих и зелёных нарядах, Мари ― её платья, а матери ― дом. И всё будет по-прежнему.
Мари невольно вспомнила Зигмунда. Ведь жених должен позаботиться о своей невесте! Он же говорил такие приятные слова, дарил замечательные цветы и заверял в своей вечной любви.
Однако вместо жениха за ними пришла бывшая горничная Нэн, которую рассчитали ещё за пару месяцев до того осеннего утра. Нэн взяла Эльзу за руку, и они пешком дошли до Серых кварталов. В этой части города Мари никогда раньше не была, да и нечего там делать молодой порядочной девице.
Маленькая обшарпанная квартирка на третьем этаже казалась самым ужасным местом. А Зигмунд всё не приходил. Матушка говорила, что не нужно к нему идти: ни к чему хорошему это не приведёт. Но Мари пошла. Слуга, открывший дверь, смотрел на неё, как на какую-то бродяжку.
– Я Мари Энгель, пришла к своему жениху, Зигмунду Орену.
Слуга удивлённо приподнял брови, но пропустил. Её проводили в гостиную. Мари с надеждой бросилась вперёд.
– Как хорошо, что ты дома! ― она даже всхлипнула от нахлынувших чувств. ― Я пришла, чтобы…
Слова застряли в горле. В его взгляде не было радости от встречи. Более того, он не встал, чтобы поприветствовать свою невесту. Смотрел брезгливо, словно увидел таракана, упавшего в тарелку с супом.
– Зачем ты пришла? ― гневно крикнул он.