Анвин Росс – Санта для плохой девочки (страница 18)

Делаю вид, что не заметил женской руки. Я из принципа никогда не пожимаю руку девушкам, считая этот жест чисто мужским. Я не сексист, но считаю, если мужчина и должен иметь какое-то отношение к женской руке, так это либо ее поцеловать, либо вложить в нее свой член. По отношению к Камилле я не собираюсь делать ни первое, ни второе. И что-то мне подсказывает, едва ли Камилла ждала от меня дружеского рукопожатия.

— А это Дэвид. — Девушка опускает руку, не подав вида, что ее задел мой жест, и смотрит на своего спутника.

Ей богу, при упоминании имени Дэвида у меня скоро начнет дергаться глаз. Или проявится зверская аллергия.

— Декстер, — представляюсь я и протягиваю руку Дэвиду, крепко ее пожимая.

Признаться, из этих двоих Дэвид выглядит более презентабельно. Камилла же напоминала девушку, желающую показать свой товар во всей красе. Только я сомневался, что ее губы, скулы и грудь были натуральными, как у Хантер. Они не выглядели столь огромными, но к ним точно хотелось прикоснуться.

И чего Хантер так переживала? Она еще не спустилась, а уже потопила Линкор Камиллы.

В отличие от Хантер, Камилла явно не была знакома с таким словом, как «мера». Я не могу сказать, что девушка была одета плохо, скорее безвкусно. К тому же, нацепила на себя вероятно все имеющиеся украшения. Огромное ожерелье на груди, переливающееся в свете софитов, буквально ослепляло. И весило по меньшей мере несколько килограмм. Как и массивные серьги.

— А где Хантер? — спрашивает она и окидывает взглядом дом.

По моим меркам у Хантер просто гигантский дом. Внутри он кажется гораздо больше, чем снаружи. Высокие потолки добавляют этому месту некое величество.

И сейчас я безумно рад, что у Хантер потрясающий вкус и любовь к определенным цветам. Это отчетливо прослеживается в ее интерьере. Наверняка все обставлял дизайнер, однако, окончательное решение точно принимала Хантер. И да, даже ее выбор в новогодних украшениях. Отец Хантер несоизмеримо богат, но ни в одном предмете интерьера не читается богатство. Даже в елочных украшениях. Они смотрятся просто, но со вкусом. Этому даже было определение — изысканно.

Огромная искусственная заснеженная ель, неоновые мигающие на ней маленькие огонечки, матово-белые, такие же серебристые и жемчужные шары, миленькие розовые банты. Стоящие возле елки бутафорные подарки, светящиеся небольшие олени в упряжки и Санта.

И меня даже берет некая гордость, что на счет Хантер упал еще один балл победы.

— Надевает туфли, — отвечаю я.

— О да, Хантер и туфли. Вечная история, — фальшиво хихикает девушка, и мне хочется поморщиться, только я сдерживаю порыв. — Хантер вечно комплексовала из-за своего роста. И носила туфли на каблуках, наверное, больше, чем члены ее парней.

Интересно, когда я могу начать уже отвешивать комплименты Камилле? Еще не время? Или уже поздно? Поскольку я могу эти слова засчитать на свой счет.

И уж чью ложь я могу выносить и считать милой — так Хантер. Я прекрасно был осведомлен о количестве партнеров у Хантер. И я полностью верил ей. Скажи она об одном партнере в момент официального свидания, я бы может быть и приписал к цифре нолик, но об этом я узнал в момент, когда Хантер совершенно не желала мне понравиться.

— У Хантер идеальный рост, мне нравится, как она ощущается в моих объятиях. Люблю миниатюрных девушек.

И это чистая правда. Ни толики лжи. И в этом даже нет ни грамма попытки задеть Камиллу, явно не подходящей под описание. Хантер идеальная девушка во всем. Будто я в начале года написал письмо Санта-Клаусу, загадывая самый идеальный подарок, который он мне преподнес за пять дней до Рождества.

— Пф, — усмехается Камилла.

Кажется, весь наш разговор исчерпал себя.

Я уже размышляю, как скрасить паузу, но до слуха доносится звук каблучков Хантер.

Мы все трое устремляем свои взгляды на огромную лестницу. На ее пьедестале появляется Хантер. Уже не в черном платье, а в бежевом. Куда более праздничном, но элегантном, и гораздо короче прежнего, обнажая ее идеальные стройные ножки. Ее изумруды сменились на более сдержанные бриллианты, а макияж стал выразительнее.

Хантер больше не напоминает строгую и чопорную первую леди, а восходящую мировую звезду на красной дорожке.

Мне кажется, я снова влюбился в эту необычайно красивую девушку, напоминающую ангела.

Я как завороженный смотрю на Хантер, наблюдая за каждым ее плавным шагом. И когда девушка оказывается почти у подножия лестницы, я стремительно подхожу и подаю руку Хантер.

Стоит ей опустить свою ладонь на мою, я сжимаю ее пальчики и подношу к губам, целуя костяшки.

— Ты просто божественно красива. Настоящий ангел, — произношу я, смотря на девушку с восхищением.

Хантер мило смущается, ее щеки слегка розовеют.

— Спасибо, — произносит она и спускается с последней ступени.

Глава 20

Хантер Магуайер

Если бы не Декстер, я бы не пережила это Рождество. Конечно же кашу заварила я, нагло соврав о женихе в отместку Камилле, но у меня было оправдание. Меня обманывали пять лет. Я считаю — это обоснованное основание вести себя неадекватно.

— Мне казалось, что ее жениха звали не Дэвид, — произношу я, когда мы с Декстером входим в кухню за столовыми приборами и дополнительными тарелками.

Как я не пытаюсь напрягать память, но мне ничего не идет на ум. Я бы точно запомнила, что жениха Камиллы зовут Дэвид. В таком случае я была бы еще более неадекватной, придумывая не только жениха с пентхаусом и частным вертолетом, но и еще и армией ухажеров, у кого во владениях имелись острова.

— Разве это имеет значение? — спрашивает Декс, беря тарелки с верхней полки.

— Нет, но я не люблю ощущать себя в чем-то неуверенной. Для меня это первый признак шизофрении.

— А врать — это какой признак? — Декстер смотрит на меня с прищуром.

— Ты еще долго будешь мне это припоминать?

— Возможно, всю жизнь, но лишь один раз в год перед Рождеством.

— Это звучит почти как угроза. — Я подхожу к Дексу и обнимаю его.

— Скорее — как вызов, — ухмыляется он, целуя меня в кончик носа, а я же жмурюсь, как кошка, ловя теплые лучики солнца, сидя на подоконнике.

— Последний вариант мне нравится больше первого. И пошли в холл. — Целую Декстера в губы, а после беру столовые принадлежности, и мы выходим к гостям, рано прибывшим.

Через час дом напоминает наше сестринство. Снова шумиха, суета, слышатся знакомые голоса и мелькают милые глазу лица.

Декстер и Дэвид оказываются единственными мужчинами в цветнике, поскольку остальные девушки не возжелали изменять традициям, отчего я первое время чувствую себя неловко. А с другой стороны — не наври я тогда Камилле столько всего, то не познакомилась бы с Декстером, и сейчас бы не ощущала его прикосновения к своей руке и не ловила восхищенные взгляды. Во всем этом были и свои плюсы.

Декстер Хейзелвуд

На удивление все проходит почти идеально. Не считая одного… Двух вещей. Хантер и Камилла. Каждый раз, когда Камилла оживает, подавая свой голос, Хантер начинает напоминать заведенную музыкальную шкатулку с обезьянкой, бьющей в барабаны.

И что самое удивительное, все присутствующие ведут себя так, будто ничего не происходит. Или они все настолько привыкли к баталиям этих двоих, что уже не предают им значения?

— Мне казалось, что ты до сих пор с этим… — начинает Камилла, обращаясь к Хантер, и вместе с ней напрягаюсь я. Ведь каждый раз, когда дается слово девушке, меня прошибает пот, как бы она не приписала мне еще парочку пентхаусов. — С тем парнем… Как его звали? — Хмурит брови Камилла и делает очень задумчивый вид, будто продумывает план Наполеона по взятию Бастилии, но никак не вспоминает имя бывшего Хантер.

— Дэвид? — заявляю я первым, опережая любого с ответом. И произношу таким тоном, что можно «забить» последний гвоздь в память Камиллы. Едва ли можно забыть имя, когда у твоего бойфренда такое же.

— Да, точно, как я могла забыть.

— Мы расстались год назад. Он оказался полным кретином, — отвечает Хантер и смотрит на меня. — И я рада! Если бы этого не произошло, то мы с Дексом не познакомились бы.

— Ну, скорее всего, мы познакомились именно из-за твоего вздорного характера и яиц. — Подмигиваю я ей.

— Яиц? — изумляется одна из подруг.

— Да, — киваю я, — Хантер врезалась в меня своей тележкой, поскольку пребывала в отвратительном настроении из-за бывшего придурка.

— Это ты меня подрезал. — Хантер смотрит на меня с прищуром. — А после полчаса упирался мне в зад своей штуковиной.

— Если что, штуковина, о которой говорит Хантер, — это тележка, — с иронией уточняю я. — И да, я делал это специально, желая привлечь ее внимание, но Хантер была непоколебима. — Я сжимаю ее руку, и мы оба улыбаемся друг другу. — Пока она все же не сдалась моему обаянию.

— Вы такие милые, — произносит все та же подруга. Как мне помнилось — Адель. — И расставание с Дэвидом тебе явно пошло на пользу. Сейчас ты сияешь от счастья.

— Просто все зависит от мужчины. Верно, Камилла? — Хантер поворачивается в сторону девушки и смотрит на нее так, что даже у меня поджимаются пальцы на ногах.

— Да, согласна. Мне с Дэвидом очень повезло. В прошлом месяце он устроил мне такой шикарный сюрприз. Представляете, — театрально взмахивает она руками, едва не поднимая шторм в девять балов, демонстрируя кольцо на пальце, которые удалось разглядеть всем по сто раз, — мы полетели в Лас-Вегас, а в Голливуде Дэвид сделал мне шикарное предложение, прям на киностудии.