Анвин Росс – Притяжение (страница 54)

Поднявшись вверх по лестнице, девушка вошла в кабинет своего отца. За то время, что она была здесь в последний раз, ничего не изменилось. Все было на тех же местах, и царил все тот же беспорядок. Подойдя к столу отца, Рейган села на стул и, отыскав нужную папку, открыла первую страницу. Эта папка больше походила на огромный том или сборник сочинений. Папка оказалась довольно увесистой. Первые страницы были исписаны кучей всевозможных формул, какими-то примечаниями, сносками и цифрами, не имеющие никакого смысла для Рейган. Если бы только она понимала. Все это напоминало смешанную задачу по высшей математике, геометрии и астрофизики в одном уравнении. Если ее отец во всем этом был как рыба в воде, то она явно не относилась к этому отряду фауны. Пролистав полностью документы, Рейган положила папку на край стола, в надежде еще вернуться к ней. Поднявшись со стула, девушка прошла по всему кабинету в поисках других папок, которые хоть как-то отдаленно, могли относиться к отарианцам. Ее желание было услышано и исполнено. Найти что-то о пришельцах не составила и труда. Если первый раз, увидев все эти документы, Рейган не понимала, что это, то после изучения основной папки, она уже понимала, о чем шла речь. Все документы, что находились в кабинете, были об отарианцах и планете Отариан. Продолжая просматривать файлы за файлом, ее зрачки все больше расширялись. Она не могла поверить во все, что видела. Не просто поверить, девушка просто не могла этого осознать. Ее отец был каким-то сумасшедшим ученым, помешанным на космосе и пришельцах.

— Что ты тут делаешь? — голос отца заставил Рейган вздрогнуть и оторваться от очередной папки с документами.

За все три часа проведенных в кабинете, девушка разложила все папки в хронологическом порядке, чтобы составить весь ход событий и размышлений ее отца. Кабинет перестал напоминать творческий беспорядок, теперь все столы были почти пустыми, а большая часть файлов лежали друг за другом, устилая каждый сантиметр пола.

Оторвав свой взгляд от документов, девушка взглянула на мужчину и, ни сказав, ни слова, Рейган поднялась с пола и встала напротив отца. В руке она держала небольшую папку с документами, откуда то и дело вываливались листы, падая к ее ногам.

— Что ты наделала, Рейган? Я теперь ничего не смогу найти в этом беспорядке! — В голосе отца не слышалась злость или какого-то недовольства, скорее это было сквозящее отчаяние. Он так переживал за свои документы, что мужчине было плевать, что собственная дочь сидела на полу его кабинета в окружении документов об отарианцах и всей той разрухи, которую он учинил. Это его совершенно не беспокоило, а должно было бы.

— Тебя волнует только беспорядок? — зло огрызнулась Рейган, сверля отца гневным взглядом. В ней снова вспыхнула вся та гамма чувств, что и за стеной, когда девушка узнала о своем отце и событиях, о которых она совершенно ничего не помнила. — Тебя волнует беспорядок? — еще громче повторила Рейган и подкинула папку с документами вверх с такой силой, что все листы моментально разлетелись по сторонам и, как сильный снегопад, повалились вниз, устилая оставшиеся сантиметры пустого пола. — Тебя волнует беспорядок! А то, что из-за тебя погибло столько людей и отарианцев, это тебя совершенно не волнует?!

Отец Рейган точно не ожидал таких слов от дочери. Что угодно, но не это. Смотря на свою дочь, он не знал, что и сказать. Мужчина открывал рот, словно рыба, выброшенная на берег, но ни слова так и не выпорхнуло наружу.

— Это ты! — прошептала Рейган. — Это ведь ты сделал? Да? — говоря эти слова, девушка сама не могла поверить в произнесенное. Не хотела верить в это. — Это ведь был ты? Именно ты подал тот сигнал в космос. Ради чего, пап? Ради славы? Признания? Ради чего, отец? Ради чего? — по ее щекам потекли горячие слезы. Очертания отца постепенно стали смазанными, пока не превратились в размытый силуэт. — Пострадали невинные люди, погибли отарианцы, — покачала она головой, — а теперь они живут как изгои, и все из-за чего? Объясни, папа! Объясни мне… Из-за чего? — Рейган стерла ладошкой стекающие слезы. — Ради чего я стала инвалидом? Ради чего я сейчас умираю? Ради чего, пап? — всхлипнула она.

— Я… я… я не думал, — мужчина запинался. — Не думал, что мой сигнал сможет преодолеть такой барьер. И я не думал, что такое может когда-нибудь произойти… — вся уверенность ее отца куда-то исчезла. Он уже не походил на того гениального ученого в нанотехнологиях, которого Рейган когда-то знала.

— Ты женат на дочери ненормально Карла Хогана, которые ненавидел пришельцев. Ты знаешь людей, знаешь, как многие люди относятся к тем, кто не такой, как они. Знал, что общество не в состоянии принять то, чего они не понимают! Разве тебе этого было мало? Разве этого недостаточно, чтобы понять, что общество не будет радушно встречать пришельцев из другой галактики, даже если они похожи на нас, как две капли воды. Люди по своей сущности боятся всего нового и необычного. А особенно тех, кто их сильнее. И не говори, что отправляя сигнал, ты не надеялся, что кто-то сможет его перехватить. Ты знал, что такая вероятность есть, и все же сделал это, заведомо понимая, чем все может обернуться.

— Я надеялся, что если получится послать сигнал, то люди поймут, что мы не одиноки во вселенной. Поймут это и примут как должное. И мы могли бы шагнуть в новую эру технологий, и нам почти это удалось сделать, но… Я не думал, что произойдет такое… Я не мог даже в самом страшном сне такого предположить. Если бы я только тогда знал, какую цену мне придется заплатить, я бы бросил все это. Все свои годы работы… — Мужчина попытался подойти к Рейган, но девушка отшатнулась.

— Значит, ты сделал это ради своего тщеславия или попытке доказать что-то людям? Ради чего погибло столько людей? Ради чего я оказалась в инвалидном кресле, пап? — не выдержала девушка и еще громче закричала. Казалось, что ее крик перерос в истерику. — Ради чего, ответь мне! Я не понимаю этого? Ты знал, знал, что люди не готовы к этому, они не примут все то, что принимаешь ты! Совершая все это, ты должен был понимать, чем это обернется. У тебя был под боком яркий тому пример, и таких, как Хоган, — миллион! Ты хоть понимаешь, что на твоей совести погибшие люди? Ты это осознаешь, папа? Осознаешь, что твои руки не только по локоть в крови, но ты в ней просто захлебнулся! — слово «папа» из ее уст прозвучало как проклятие. Кто бы мог подумать, что все так обернется.

— Да, я осознаю это и живу с этим виной уже четырнадцать лет, — тяжело вздохнул мужчина. — Меня до сих пор мучают кошмары с того дня. И если бы ты погибла в ту ночь, я не смог бы жить дальше. Только ради тебя я просыпаюсь каждое утро, ради тебя делаю все, чтобы ты могла жить дальше. Я осознаю, что это полностью моя вина. Я не знал, чем все это может закончиться.

— Боже, ты хотя бы сам осознаешь, что говоришь? — не выдержала Рейган и снова начала свои нападения на отца. — Ты сумасшедший ученый, которому затмили разум все эти цифры, формулы, а главное — желание доказать всем то, во что никто не верит. Зачем? Зачем доказывать людям то, в чем они не нуждаются? Неужели нельзя было ограничиться одними теориями или полетами в космос, а не отправлять сигналы черт знает куда и надеяться на привет из другого мира.

— Я много раз посылал сигналы и никогда не получал ответа. И я не думал, что и в этот раз будет хоть какая-то отдача.

Возможно, Александр Четвин не осознавал, что делал в тот период времени, он был поглощен своей работой, был заложником собственных суждений, но это не оправдание для такого количества смертей среди людей и отарианце. И в довершение этому, он уничтожил тысячи жизней отарианцев, которые спаслись в ту роковую ночь, и сейчас живут за стеной. Если бы он вовремя остановился и не пытался доказать что-то людям, то никто и никогда не узнал о существовании планеты Отариан и не было бы «столкновения с бездной», а отарианцы не жили бы как скот за стеной.

— Неужели было не остановиться хотя бы на минуту и подумать о последствиях? Ты жил с женщиной, чей отец был фанатик и не принимал ничего нового. Только один Хоган должен был пробудить в тебе здравый рассудок!

— Я не знаю, — тяжело вздохнул мужчина и прошел вдоль кабинета, минуя разложенные папки по всему полу. Сев за стол, он с болью в глазах посмотрел на свою дочь. — Я был молод, хотел сам убедиться, что мы не одиноки во вселенной. Доказать отцу твоей матери, что он не прав, подставляя все необъяснимое под сомнение.

— Твое тщеславие уничтожило все. Но как так получилось, что никто не знает, что это сделал ты?

— Мы были обычными любителями астрофизики, и никто не воспринимал нас всерьез. Когда произошло «вторжение», мы пытались сообщить военным и ученым, но никто нас не послушал. А когда все вышло из-под контроля, было слишком поздно. Я решил похоронить это в своей памяти и в своем кабинете.

Смотря на своего отца, Рейган не понимала, что испытывала к мужчине. Было ли ей жаль своего отца или она его ненавидела за содеянное, за то, сколько жизней он отнял у двух рас? Все чувства перемешались, и она уже не понимала, где ее чувства, а где эмоции, затмевающие разум. Присев на край стола, Рейган взглянула на разбросанные листы с формулами и графиками искривления пространства и материи. Все это было реальным, как она, как ее отец. Все, что было на этих страницах, стало смертным приговором для многих 22 ноября 2046 года. Безобидные чернила, создавшие самые страшные события в Канзас-Сити. Все, что было здесь, доказывало, что пришельцы пришли не просто с миром, а они попали в ловушку, оказавшись не в том месте и не в то время. Ошибка, совершенная ее отцом четырнадцать лет назад, стала роковой для отарианцев.