Анви Рид – Пророчество тьмы (страница 4)

– Я здесь не для этого, – буркнула под нос Юриэль.

– Мы все поможем тебе, – поправил Эвон. – Ты в опасности. Король с королевой мертвы, а Юстин приказал Куану убить тебя. Пойми, наконец, что это не сон. Ты не станешь королевой Эверока, потому что умрешь раньше, чем дойдешь до замка.

Эвон нежно коснулся рукой ее подбородка и поднял поникшую голову. По щекам Далии текли слезы, а мокрые глаза покраснели от усталости. Потерянная и беззащитная, она стояла перед ним. Эвон вспомнил себя. Как убегал от семьи, как остался один, не зная, что делать и куда идти. Эвон с легкостью представил, каково это – в одночасье потерять все, что у тебя есть: мать с отцом, возлюбленного, корону, власть и дом. Она стала чужой там, где росла. Стала одинокой. Стала ненужной. Так же, как когда-то и он.

– Мы вернем тебе твою страну и узнаем правду. Обещаю. Но в этом нам может помочь только мой отец. Добраться в Рокрэйн не составит труда. Нужно лишь найти лошадей, запастись едой и теплой одеждой. Если не задерживаться долго на привалах, то у Рэкенской горы мы будем уже через пару дней.

– А эти? – Далия кивнула в сторону Юри и Соно. – Я не хочу, чтобы они шли с нами.

– Будто мы этого хотим, – ответила вместо травника Юриэль.

– Они нам нужны. Как можно отказаться от помощи шпиона и убийцы? С Соно мы точно будем в безопасности. Да и Юри может быть полезна. Она все-таки видит будущее, хоть и не контролирует сны.

Далия на секунду задумалась, но быстро кивнула, давая свое согласие, и покосилась на Юри. Та искренне улыбнулась, но принцесса в ответ лишь закатила глаза.

«Нас ждет интересное путешествие», – подумал Эвон.

Глава 3. Соно

Хикаро научил Соно медитации, когда тому было четырнадцать. Тогда же в клан попала Юри, и минуты тишины и спокойствия ниджаю стали просто необходимы. Она была громкой и любопытной. Все время что-то спрашивала, лезла к Соно под руку во время тренировок, отвлекала учителя и требовала его внимания. Это раздражало. Соно считал ее назойливой, а Хикаро, наоборот, ставил в пример, говоря, что с таким упорством она многому сможет научиться.

Первый урок медитации закончился шишкой на голове Ин Лика. Соно долго пытался расслабиться в неудобной ему позе, услышать внутренний голос, но посторонние звуки мешали сосредоточиться. Никак не получалось выровнять дыхание, а затекшая спина отзывалась болью в позвоночнике. Последней каплей стала Юри, которая радостно вбежала в минку с хворостом, собранным в лесу. Соно нервно схватил плошку с рисом и кинул в окно, но попал в голову советника, идущего проведать старого друга. Хикаро не стал ругать его тогда, лишь сказал: «Тебе будет сложно, пока ты не поймешь, насколько это легко». В тот момент Соно счел эти слова бредом. Как обычно, слишком заумно и совсем не понятно.

Ниджаю казалось, что ему проще подраться с наемником, стереть кулаки до костей и, задыхаясь от усталости, упасть на песок, залитый его же кровью, чем остаться на пару часов в одиночестве со своими мыслями. Ему больше нравились тренировки врукопашную и сражения на катанах. Хотя и они поначалу давались с трудом. Он бил наотмашь, без тактики, с одной целью – причинить боль противнику. Хикаро научил его выдержке. Рассказал, что сражение – это в первую очередь защита. Неважно, чего или кого. Главное – не нападать без необходимости и ждать, ведь чаще всего соперник оказывается трусом, бросающим слова на ветер. Не стоит тратить силы на того, кто убежит, увидев взмах катаны. Соно понадобилось пару лет, чтобы понять это. Учитель говорил, что ниджай быстро учится, но, наверное, это был единственный раз, когда он соврал.

Другое дело – заказы, которые раздавал клан. Там не было места размышлениям. Холодный расчет, не более. Свое первое задание Соно получил в шестнадцать лет. Он думал, что убьет человека легко и быстро, ведь Хикаро брал его с собой на вылазки. Пока учитель допрашивал жертву, наемники избавлялись от свидетелей, а позже и от того, чью смерть купили у клана. Соно думал, что запах чужой крови и предсмертные стоны больше ему не противны, и, отправляясь на свое личное задание, он был готов ко всему. Если бы он знал, как сложно будет сделать этот шаг и что обратного пути нет, он бы прыгнул с обрыва. Ощущения наверняка одинаковые. Сначала чувствуешь страх, он пожирает тебя, будто голодный дикий пес, рвет плоть, грызет кости и терзает череп, пытаясь добраться до мозга. Он рычит, скалится и вынуждает прыгнуть вниз… И ты делаешь шаг.

Но стоит сорваться, как появляется легкость: выбор больше не обременяет тебя. Ты сделал, как хотели, и оправдал чужие ожидания. Кажется, что все закончилось, но потом тело достигает дна. Секунды счастья сменяются невыносимой, медленно мучающей болью. Вот и Соно лежал на дне, захлебываясь в своей крови и крови жертв, которых убивал одних за другими. Невинные люди, неугодные кому-то. Для него они были просто заданиями. Их жизни в обмен на его. Вот чему его научил клан. Жестокости, которой Соно сопротивлялся каждый день.

Его первым заданием стал молодой аристократ из Ньюри по имени Тэмишо. Единственный сын чиновника Шисуно и будущий приближенный слуга императора. Веселый парень, мечтавший о путешествиях. Он хотел стать исследователем, океаноплавателем или картографом, но никак не рётоку[2]. С детства его интересовали другие страны и живущие там люди. Другие святые и другие законы, но Тэмишо не мог пойти против семьи. Набожный отец готовил его к вступлению в «Клан веры», и преданный сын не имел права сопротивляться.

Тэмишо было семнадцать, а значит, близилось время к посвящению в рётоку. Тогда на улицах Арасы зрел бунт. «Клан чистокровия» протестовал и просил закрыть порт, который каждый день принимал иноземцев. Куоку[3] запрещали смешивать кровь жителей разных стран и силой забирали детей тех, кто нарушал запрет. Отчаявшиеся люди приходили в храмы за помощью, но, получая отказ, винили во всем святого Ара. Тэмишо был первым рётоку, который, набравшись смелости, пошел к императору Арасы с просьбой остановить это. Он собрал письма людей, у кого забрали детей, и у тех, кого куоку изгоняли из страны. Комей Ку прислушался к Тэмишо и приказал распустить «Клан чистокровия». Тогда-то один из куоку и пришел к Ренрису Баду, а Тэмишо стал первым заданием Соно.

Ночью, посреди пустой улицы, освещаемой одним затухающим фонарем, Тэмишо шел домой, весело размахивая корзинкой с подаяниями из храма. Он торопился к отцу и радовался новости, которую хотел рассказать. Соно подкрался к нему со спины, прижал к себе и полоснул лезвием по горлу. Тэмишо выронил корзинку, его ноги подкосились, но Соно не дал ему упасть. Он поймал умирающее тело. Хикаро запретил жалеть жертву, но Соно ослушался. Тэмишо был напуган, держался руками за шею, пытаясь остановить бьющую фонтаном кровь, кряхтел и звал на помощь. Но стоило найти глазами убийцу, как он улыбнулся и его страх испарился.

– Ты… На-наконец-то… вернулся до-м-м-мой, Соно, – захлебываясь кровью, проговорил Тэмишо.

Расслабившись в руках ниджая, он закрыл глаза. Он принял смерть с гордостью и умер на руках лучшего друга.

– Прости меня, Тэм. Прости… – сквозь сжатые зубы бормотал Соно. – Прости, что я вернулся к тебе так поздно.

Соно не думал, что заплачет, но тогда он позволил себе эту слабость и, сидя на земле, давился слезами, умоляя о прощении и желая смерти самому себе. Ниджая вырвало, как только он вновь взглянул в незакрытые глаза Тэмишо. На мертвом лице застыла улыбка, которая после многие годы снилась Соно. Он винил себя и ненавидел. Мечтал о возмездии и копил злость, которую хотел обратить в месть.

Другие задания давались ему легче. Он перестал видеть в каждой жертве друга детства. Кровь, стекающая по лезвию катаны, закалила его. Соно больше не ощущал ее металлический запах, внутренности жертв не отвращали, а предсмертные крики людей не взывали к совести.

– Ты сможешь победить любое зло, если станешь сильнее. Я знаю, что ты хочешь мести, но она не спасет тебя, Соно. Расплата – это вечные сожаления. Твои детские раны затянутся, мысли сотрутся, и ты забудешь о той боли, которую тебе причинили. Измени свое будущее и не держись за прошлое, мой мальчик, но помни: ты не сможешь сделать первый шаг, если у тебя не будет опоры. Сначала ты должен бросить все силы на ее создание.

Соно запомнил слова учителя и каждую ночь повторял их, словно молитву святому Ару, в которого не верил. Тогда Хикаро, как и обычно, оказался прав, и сейчас ниджай выбрал не месть, а спасение.

– Ваше высочество, – обратился он к Далии.

Все удивленно повернулись к нему. Он сидел на деревянном полу на носу корабля, скрестив ноги, и, закрыв глаза, продолжал медитировать.

– Он умеет говорить? – Далия вздрогнула.

– Да. В первый раз все так удивляются.

Эвон улыбнулся и, запрыгнув на бочки, сел поудобнее, но, испугавшись неожиданного пристального взгляда ниджая, чуть не упал.

– У меня есть условие. – Басовитый голос Соно был похож на шум волн, он заставил всех наклониться и прислушаться. – Я сделаю все, что прикажете. Буду защищать и помогу вернуть трон. Но…

– Ты смеешь ставить мне условия, ниджай? – Скрестив руки на груди, Далия насторожилась.

– Смею, – коротко ответил ей Соно. – Без меня и Юри вы не справитесь. Путь полон опасностей. За вами все еще гонится Куан, и вам нужен тот, кто сможет за вас сразиться. И если потребуется, умереть.