Анви Рид – Пир теней (страница 4)
Разжав пальцы, ниджай отпустил голову, которая снова упала на мокрые камни, окропив их багровой волной. Поднявшись, Соно прошел сквозь расступившуюся толпу, которая так и осталась стоять молча, пока не потеряла силуэт победителя из виду.
Шум и зловоние сменились освежающей прохладой. Оставляя за спиной бараки, Соно вышел на тропинку, ведущую к отдельно стоящему деревянному домику. Для приближенных слуг и элитных ниджаев господин выделил небольшой участок в глубине леса. Такую роскошь надо было заслужить: пройти испытание временем, пролить чужую кровь и дать насытиться своей, доказать свою уникальность и необходимость в себе, убедить и заинтересовать. Но все жертвы стоили того: приближенных ждали одиночество и тишина, вода и мыло, мягкая кровать и еда, за которую не нужно было бороться в общей столовой.
Влажный воздух осел на легкие, будто отбирая возможность дышать. Колючий холод окутал руки, покалывая уже немеющие кончики пальцев. Широкими шагами Соно ступал по втоптанным в землю, заросшим травой камням. Деревья, словно продолжение тропинки, тянулись вверх, переплетаясь ветвями, тяжелыми от мокрой листвы. Они медленно покачивались из стороны в сторону, не давая солнечным лучам попасть в заросшую мхом обитель. Туман, который, казалось, никогда не покидал это место, провожал ниджая, как верный спутник и защитник. Оберегая от зла и скрывая от лишних глаз, он вел его к дому.
Домики были разбросаны по лесу и стояли друг от друга на расстоянии, позволяющем оставить все тайное там, где ему и место. Проходя мимо самого первого, утопающего в зелени, маленького здания, Соно заглянул в окно, но, никого не увидев, начал гадать о том, где же может находиться его владелец. Здесь жил один из советников господина, и в его распорядок дня не входила утренняя тренировка. Очевидно, он куда-то торопился: его выдали грязные тарелки, небрежно раскиданные по ступенькам. Соно часто замечал его прячущимся за мшистыми стволами деревьев. Советник явно не был обучен мастерству маскировки, но это не мешало ему подслушивать и наблюдать за каждым из приближенных, а позже докладывать все в мельчайших подробностях любому заинтересовавшемуся.
Наконец показался светлый, очищенный ото мха домик Соно, рядом с которым росло небольшое дерево, заслоняющее своими ветками крышу и одну из стен. Каждый из листиков скрывал в себе дорогие для Соно воспоминания, которые тот все никак не мог отпустить. Они приносили ему боль, но вместе с тем напоминали о том, что он все еще жив.
Сдвинув ротанговую дверь в сторону и освобождая себе путь, Соно запустил все еще прохладный утренний воздух в согретую до этого комнату. Ловко разбинтовывая руки, он швырнул грязную, пропитавшуюся п
Повесив мокрый чугунный чайник на металлический крючок, свисающий с потолка в центре комнаты, ниджай стал накидывать под него дрова и трут. Трость медленно раскачивалась от тяжелого груза. Чиркнув спичкой по отсыревшему коробку, на котором красовалась корона императора Арасы, Соно кинул ее в очаг, обложенный камнями. Огонь вспыхнул и озарил комнату ярким светом.
Наконец расслабившись, Соно начал развязывать опоясывающую ленту, распуская запахнутую рубаху. Шершавая льняная ткань скатилась по спине, огибая каждую мышцу и оголяя верхнюю часть тела. От нежного прикосновения горячего воздуха по спине побежали мурашки, которые, перекинувшись на плечи, быстро перебрались по шее к затылку. Встряхнув еще хранящую тепло ткань, он кинул ее в деревянную бочку и, распустив тугой пучок длинных волос, двинулся к ступенькам. Взяв бамбуковую тарелку с едой, он закрыл дверь. А затем, сев на пол перед очагом, приступил к следующему пункту в общем распорядке дня – к завтраку.
Свою минку[9] Соно получил в наследство от учителя, который прослужил господину больше тридцати лет. Тепло и уют окутывали каждый угол этого деревянного домика. Прибитые когда-то полочки из срубленных бревен хранили на себе глиняные стаканы, под крышками которых скрывались высушенные травы. Рядом лежали аккуратно перевязанные лоскутами тканей свитки с рецептами. Хикаро, учитель Соно, обучил его искусству заживления ран. В этих горах тебе никто не поможет, никто не зашьет кровавый порез, не приложит холодный камень из реки к ушибу и не сделает чай из трав для крепкого сна. Тут каждый сам за себя, поэтому Соно часто ходил в лес и пополнял свои припасы. Высушивал травы, растирал цветы и делал ягодные настойки, которые умело прятал за одной из досок в полу.
За бамбуковой ширмой, разрезающей половину и без того маленькой комнаты, пряталась кровать с аккуратно заправленным одеялом. Каркас, сделанный из темного дуба, почти касался пола. Лишь широкий, твердый на вид матрас создавал ощущение, что спит Соно все-таки не на полу. На противоположной стороне стоял небольшой облупленный красный шкаф с резными, плотно закрытыми дверцами. Там ниджай хранил бинты, две пары штанов, рубахи и свое хаори[10], которое позволял надевать себе только для особых случаев. На дне шкафа стояла небольшая стопка книг, при взгляде на которую совесть невольно начинала колоть холодными иглами где-то в желудке, перекатывая возникшее чувство стыда к горлу. Когда-то он обещал учителю прочитать все эти книги, но каждый раз находил дела поважнее.
История великих святых переходила из уст в уста. Каждый знал и чтил ее. Молился на алтарях своему олхи и раз в семь лет приносил дары. Время шло, легенды обрастали новыми выдуманными деталями, каждый пытался приукрасить заслуги своего святого. Кто-то оправдывал Сэтила, осуждая его братьев и сестру. Кто-то выдумывал запретные, порочные связи между ними или их родившимися детьми. Но истинная, первозданная история хранилась в библиотеках лишь у властителей трех стран.
Хикаро когда-то служил императору Арасы Комей Ку и перед изгнанием тайно переписал несколько фолиантов на свитки, которые унес с собой. Сейчас они, сшитые в одну большую книгу, хранились под слоем пыли в закрытом шкафу. Почему учитель так рисковал, для чего берег эти свитки, по какой причине был изгнан и отчего нашел пристанище тут, в этом жалком грешном клане, Соно не знал. Да и не хотел знать. А может, просто боялся разочароваться.
Слишком многое в этом доме напоминало о Хикаро. Каждый скрип половиц словно путешествие в прошлое. Ветер, дующий сквозь щели в стенах, подобно старому рассказчику, затягивал песню об одиночестве и грусти. Соно любил этот вой. Любил треск дров в очаге, над которым, поскрипывая, качался чайник. Ему нравилось тепло, которое слегка обжигало его. Он слушал и чувствовал. Как говорил старик, «сначала – ты, потом – весь мир; прошлого нет, нет и будущего, есть лишь сейчас». Соно сегодня выбрал себя. Он нарушил правила и знал, что его ждет наказание, но ему было все равно. В мыслях – только слова учителя и терзающее до боли желание сбежать и наконец научиться жить. Ему здесь не место.
Закипевший чайник, скрипя, покачивался над огнем, выплескивая бурлящую воду на раскаленные угли. Их шипение отвлекло Соно от мыслей, и он, осмотрев комнату, недовольно вздохнул: в углу стояло ведро с грязным бельем, и испачканные бинты, свисающие с его края, напомнили ниджаю о стирке. Поднявшись с пола, Соно взял палку, которой подтянул трость с чайником к себе. Снять его с огня и не обжечься было тем еще испытанием, но наученный ниджай, накинув на ручку побольше тряпок, ловко поднял раскаленный чугун и отнес к ведру. Стоило залить одежду кипятком, как горячий пар обдал лицо, оставляя неприятный запах грязных вещей в носу. Оставив немного воды, чтобы позже помыться самому, Соно намылил руки и принялся отстирывать с одежды песок и пот.
Звук мелких шагов по камням, насыпанным около его минки, сразу выдал явно торопившегося гостя. Соно выскочил из теплой воды и, метнувшись к кровати, быстро стянул покрывало, накидывая его на себя. Дверь в ту же секунду без стука отодвинули. Нагло и самоуверенно.
– Соно, мы собираемся сегодня раньше обычного. После отбора господин будет ждать у себя. Что-то случилось. Сбор на Великой горе через час.
Узкие черные глаза быстро осмотрели комнату. На столе стояла тарелка с размазанными по ней стручками фасоли и уже немного подсохшим рисом. Мокрая рубаха, висевшая под потолком, сушилась рядом с серыми клочками ткани. На деревянном полу виднелись мокрые следы от ног, а на лицо Соно налипли черные длинные влажные волосы.
– Если ты пропустил тренировку из-за этого, то хвала тебе, ниджай. Я бы тоже не прочь понежиться в горячей воде, наслаждаясь завтраком. Или есть другая причина?
– Вон отсюда, – бросил Соно, кивнув на выход.