а в сетях сатаны обильный улов.
По участкам и улицам – звон кандалов,
в нас стреляют, но мы упрямей ослов —
и ни с места!!!
Но я знаю – все это лишь пыль на дорогах веков!
И я знаю – весь этот металл лишь для новых оков!
И я знаю – все это растает быстрей облаков!
Не гневите богов! Не гневите богов! Не гневите богов!
Дети смотрят назад и видят там ад!
Деды смотрят вперёд, разинувши рот.
Я по глупой привычке смотрю на восход.
Дятлы справа и слева – кто их разберёт?!
Я гитару беру, не холоп и не смерд!
Песня – письмо во Вселенную, я же – конверт.
Пой, пока не сгорела небесная твердь!
Но я знаю – и это лишь пыль на дорогах веков!
И я знаю – весь этот металл лишь для новых оков!
И все это растает быстрей дождевых облаков!
Не гневите богов! Не гневите богов! Не гневите богов!
Южноуральск, июль 1989 года
Алиса Прекрасная
Сколько бы этот безудержный день ни продлился,
Сколько бы мороков, бед и погибели явной
Ни навалилось – хоть в самый бы ад провалился! —
Вынесу все, лишь бы знать, что лисёнок Алиса
Звякнет звонком, дёрнет гордо главою державной,
Золотом царских волос ослепляя квартиру,
Смехом округлым рассыплет брильянты и злато…
Ах, оттого поведенье моё столь спортивно —
В речи и мыслях сплошные кульбиты и сальто!
Девушка, кто ты, разбойница ты или Сольвейг?
Улицу пыльную пряные ветры качают.
В сон ли уйду – попадаю в густой Алисовник,
Лес, где деревья и птицы Тебя означают!
Как я теперь понимаю троянские распри:
Видел я многое, странствуя дольше Улисса,
Но и Елены Прекрасной Ты все же прекрасней!
Глупости, скажете…
Но вы взгляните – Алиса!
Челябинск, июль 1989 года
Оставила зонтик
Не поминайте имя
Вот зонтик твой, в углу оставленный —
и горло певчее сжимается.
Рвёт ветер пастию оскаленной, —
где ж милая моя скитается?
Чем от нашествия небесного
она укроет русы волосы?
Какие сабельные бедствия
в краю болотном, дикой области!
Ты обжигающе доверчива,
а я такой не стою участи, —
моя судьба со смертью венчана,
и лучше в одиночку мучаться.
Но и на том краю, где спросится:
– С кем хочешь вечного свидания?
Взгляну, как облака проносятся,
и вспомню наши встречи тайные,
и наши судороги пламенные,
и наши обмороки гибельные,
и речи сказочно-неправильные,
и твои плечи бело-кипельные.
Так, глядя прямо в очи Господа,
вздохну и выдохну отчаянно:
– Прости меня, владетель Космоса, 
