Антуан Сент-Экзюпери – Ночной полет (страница 28)
Французский форт в Сахаре. Берниса встретил старый сержант; он смеялся от радости при виде брата. Двадцать сенегальцев взяли на караул, таким гарнизоном командует один белый в чине сержанта или лейтенанта, если он помоложе.
– Здорово, сержант!
– Добро пожаловать, я так счастлив! Я из Туниса…
Свое детство, свои воспоминания, свою душу – сержант разом выкладывает Бернису все.
Маленький стол, приколотые к стене фотографии.
– Да-да, это карточки родственников. Я еще не со всеми знаком, но на будущий год я поеду в Тунис. Эта? Это подружка моего товарища. Она всегда стояла у него на столе. Он постоянно рассказывал о ней. Когда он умер, я взял карточку себе и продолжаю за него, у меня-то своей подружки нет…
– Мне бы попить, сержант.
– О, пожалуйста! Я так рад, что могу угостить вас вином. Для капитана у меня вина не было. Он пролетел здесь полгода назад. Потом меня, конечно, долго терзали мрачные мысли. Я писал, чтобы меня уволили: мне было так стыдно. Что я делаю? Целыми ночами пишу письма: я не сплю, у меня есть свечи. Но когда я раз в полгода получаю почту, мои письма уже не могут служить ответами. И я начинаю все сызнова.
Бернис со старым сержантом поднимаются покурить на плоскую кровлю форта. Как мертва пустыня при лунном свете! Что сторожит он здесь на своем посту? Быть может, звезды. Быть может, луну…
– Вы звездный пастух, сержант?
– Не стесняйтесь, курите, у меня есть табак. Вот для капитана у меня табаку не хватило…
Бернис узнал все, до мельчайших подробностей, об этом лейтенанте, о том капитане. Он мог бы назвать их единственный недостаток, их единственное достоинство; один был чересчур азартным, а другой слишком мягкосердечным. И Бернис постигал при этом, что для затерянного в песках старого сержанта последний визит молодого лейтенанта был почти любовным воспоминанием.
– Он учил меня узнавать звезды…
– Он передавал их вам под надзор, – замечает Бернис.
А теперь он сам учил сержанта узнавать звезды. И сержант, постигая расстояния, думал о таком далеком Тунисе. А познакомившись с Полярной звездой, он клялся, что сразу узнает ее в лицо, стоит лишь держать ее чуть левее. И он думал о Тунисе, таком близком.
– И мы летим к ним с головокружительной быстротой…
Сержант предусмотрительно хватался за стенку.
– Так вы все знаете!
– Да что вы! Один сержант муштровал меня: «Как же вам не стыдно, вы, мальчик из хорошей семьи, такой образованный, такой воспитанный, и вы не умеете делать полуоборотов!»
– О, не стыдитесь, это же так трудно…
Он утешал его.
– Сержант, сержант! Смотри, твой сторожевой фонарь…
И Бернис указывал на луну.
– Ты знаешь эту песенку, сержант?
Бернис напевал мотив.
– Еще бы не знать: это же тунисская песенка…
– Сержант, подскажи, как дальше. Не могу вспомнить.
– Послушайте:
– Вспомнил, вспомнил, сержант…
– Ах, как верно! – сказал сержант.
Они любили одно и то же…
– Вот и рассвет, сержант, пора за работу.
– Пора!
– Дай мне свечной ключ!
– Вот он.
– Прихвати-ка щипцами!
– Приказывайте… я в вашем распоряжении.
– Видишь – сущие пустяки. Ну, сержант, я лечу дальше!
И сержант созерцает молодого бога, появившегося неизвестно откуда, чтобы снова улететь.
Появившегося, чтобы напомнить ему песенку, Тунис, его молодость. Из какого же рая за песками бесшумно спускаются эти прекрасные вестники?
– Прощай, сержант…
– Прощайте…
Сержант, не помня себя, беззвучно шевелит губами. Он не в состоянии выразить словами, что сохранит в сердце запас любви на полгода.
VII
Джуби.
Ко мне подходит механик.
– Я погрузил бак с водой в передний отсек, провизию в правый, запасное колесо и аптечка сзади. Через десять минут. Идет?
– Идет.
Блокнот. Распоряжения:
«За мое отсутствие выправить ежедневные отчеты. В понедельник расплатиться с маврами. Погрузить на парусник пустые бидоны».
И я присаживаюсь у окна. Парусник, раз в месяц снабжающий нас пресной водой, легко покачивается на волнах. Он очарователен. Он пронизал трепетной жизнью, благоуханием свежего белья всю мою пустыню. Я – Ной, которого навестила в ковчеге голубка.
Самолет готов.