Антуан Сент-Экзюпери – Маленький принц и его Роза. Письма, 1930–1944 (страница 9)

Я мечтал писать под крылом маленькой птички, под защитой ее ласкового тепла, щебета, чистоты и чудесного трепета. Если бы она сейчас заговорила со мной, какая радость вспыхнула бы среди слез. Какое богатство прощения и готовности защищать открылось бы во мне. Но почему не тратятся запасы моего прощения? Почему всякий раз, когда я отдаю всего себя без остатка, меня пугает мысль: а вдруг все, что я отдаю, больше не понадобится? И моя кровь, плоть, сердце останутся без хозяина, потому что мне они больше не принадлежат. И не принадлежат больше моей светящейся жене.

О, моя любовь, только одна мысль переполняет меня. Нет горечи, нет заготовленных упреков. Нет даже слез. Я хочу одного: глубоко, бесконечно тратить свою жизнь на усмирение твоей тревоги. На приручение неведомого бога, который мучает тебя, привести тебя в мои объятия, как чайку, сбитую ветром, в теплое гнездо. Сделать тебя счастливой.

«Моему Тоннио, его птенчик, который любит его бесконечно.

Консуэло. 1935»

31. Консуэло – Антуану

(Париж, 1935) Полночь

Спокойной ночи, Тоннио,

Я вернулась, потому что вы меня об этом просили. Почему я должна сидеть одна, глупая птичка с остатками перышек? Мне холодно, ложусь очень грустная, может, ангел навестит меня во сне.

P. S. Не буди меня.

32. Антуан – Консуэло

(Париж, очевидно, 1935)

По какой неизъяснимой тайной причине все так нескладно именно тогда, когда тебе меня не хватает? Идиотский поезд сломался, стоял полчаса, и я разминулся с тобой на три минуты.

Ждал от тебя телефонного звонка с 8 ч 15 до 10, не решаясь пойти поужинать. Вы могли бы, девочка, оставить мне записку.

В ночь с 30 на 31 декабря Антуан де Сент-Экзюпери потерпел аварию в пустыне Египта. Его трехдневное исчезновение взволновало его родственников и широко освещалось во французской прессе. Так же, как и его спасение 2 января 1936.

«Энтрансижан». 23 января 1936

Ожидание нервирует меня до крайности, я выхожу. Позвоню узнать, вернулись ли вы.

До свиданья, малыш. У меня есть новости для России[76]. Мне не нравится так с вами расставаться.

Все это очень странно.

33 Консуэло – Антуану

(Париж, площадь Вобан, конец июня – начало июля 1936[77])

Мой Тоннио,

У нас была вечеринка с ужином. Нашему будущему и настоящему домашнему очагу шезлонги и деревянные некрашеные столы помогли принять обжитый вид[78]. Господин Дора[79] пришел вместе с Галлимарами[80], Верты[81], Мили[82]. Я, дорогой, пила только воду, и я тебя жду.

Твоя жена

Мой миленький муж, я впервые ночую на площади Вобан, я счастлива, и мне грустно, потому что ты призрак в моем сне, и я тебя нежно целую.

(на обороте)

Все призраки, собравшиеся на новоселье.

Консуэло, Сюзанна (Верт). Жанна (Галлимар) братья Миль, (зачеркнуто: Леон) Верт, Дидье (Дора) Гастон (Галлимар), Мико[83] и Макс Эрнст[84].

Думают о вас и вас ждут.

(на полях)

Я вас целую. Жанна (Галлимар)

«Тоннио». Рисунок Консуэло[85]

«Тоннио».

Рисунок Мишеля Галлимара или Мико

Гастон Галлимар.

Рисунок Мишеля Галлимара

Мишель Галлимар. Рисунок Гастона Галлимара

«Когда страданий избыток Когда бьешь в огромный колокол Когда бежишь боясь как бы не позабыть Причаливаешь к блаженным берегам Слышишь то что не умел расслышать И от избытка счастья умираешь». «Что делать если дыхание перехватило за шаг до победы Что делать чтобы защититься от любви Что делать чтобы пребывать здесь в тиши Я куплю себе плоды разума буду ими счастлив Буду спать с тенями Научусь песням морских птиц». «Когда решишь в добрую минуту открыть окно и жить Когда ночью кричишь от безнадежности Когда омываешь свои больные язвы Ты тешишь свои иллюзии Бежишь – но с чего – по камням Больше не знаешь кем быть».

34. Антуан – Консуэло

(Париж, примерно 1937)

Консуэло,

Клянусь вам вами, собой, своей матерью, что необъяснимые ожидания, такие, как вот сейчас, с такой бессмысленной изнуряющей тревогой, излечил бы один телефонный звонок. Они причиняют мне боль, которую я не могу выносить, старят больше войны, копят во мне против вас абсурдный груз обид, от которого я не могу избавиться, не дают мне работать долгие, долгие дни.

Убивают вашего Тоннио.

35. Антуан – Консуэло

(Париж, примерно 1937)

Консуэло, мне нравилось быть твоим мужем. Я думал: как много покоя в близости двоих, в растущих рядом двух деревьях из твоего леса. Один и тот же ветер треплет их. Солнце, луна, ночные птицы – все у них общее. На всю жизнь.

И вот ты вдруг отделяешься, Консуэло. Мне кажется, я умру,

Консуэло.

«Консуэло, мне нравилось быть твоим мужем…»