Антуан Сент-Экзюпери – Маленький принц и его Роза. Письма, 1930–1944 (страница 31)
143. Консуэло – Антуану
Папусь,
Умоляю вас, расскажите о вашей работе, о вашей книге. Это ваш взрослый принц. Скажите мне, вы стараетесь все-таки писать? Дорогой, умоляю, пишите. Потом твоя книга станет твоим убежищем, тебе воздаст твоя книга, твоя жена и Господь Бог, который, я верю, любит вас.
Скажи мне, мой супруг, оставить ли мне квартиру или переехать в гостиницу? Я наняла эту квартиру, думая о твоем возвращении. Сейчас почти невозможно найти квартиру в Нью-Йорке… цены выросли вдвое и даже больше. Мой супруг, дайте мне совет, поспешите на помощь.
Люблю вас.
Ваша
144. Антуан – Консуэло
W44CC 75 VIA WU АЛЖИР 1600 ФЕВРАЛЯ 29 1944
NLT СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ 2 БИКМАН ПЛЕЙС НЬЮ-ЙОРК СИТИ
НЬЮ-ЙОРК N
КОНСУЭЛО ДОРОГАЯ ТАК РАСТРОГАН ПОЛУЧИЛ ОДИН ДЕНЬ МНОГО ПИСЕМ ВАШИ НОВОГОДНИЕ ПОДАРКИ ТЕЛЕГРАММУ ТЧК НЕ ПОНИМАЮ НЕ ПРИШЛИ МОИ ДЛИННЫЕ ПИСЬМА ПОЗВОНИТЕ ШЕМИДЛЕНУ[296] ФРАНЦУЗСКАЯ ВОЕННАЯ МИССИЯ ВАШИНГТОН У НЕГО ДЛЯ ВАС СЕРЬЕЗНОЕ СООБЩЕНИЕ ТЧК СОХРАНИТЕ ЕСЛИ ВОЗМОЖНО КВАРТИРУ ПОЕЗЖАЙТЕ К СЕМЬЕ ЕСЛИ ВОЗМОЖНО НЕМЕДЛЕННОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ ЦЕЛУЮ ВАС ТЧК СЛЕДУЕТ ПИСЬМО С МОЕЙ БЕСКОНЕЧНОЙ ЛЮБОВЬЮ ВАШ АНТУАН ДЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ.
145. Консуэло – Антуану[297]
Мой Тоннио,
Верю, ты слышишь, так громко звенит и звенит мое сердце любовью к тебе. Скоро апрель, прошел год, как я кричала Святой Деве, чтобы хоть на пять минут ты был рядом со мной, чтобы хоть пять минут были моими с моим мужем перед отъездом в Северную Африку.
А я тогда болела, едва могла ходить и не могла добраться до друзей, где тебе захотелось провести последние четверть часа, которые ты прожил в этом городе. Я корю себя за слабость, несмотря ни на какие боли, мне нужно было проводить тебя до Северной Африки. Но надеюсь, ощущение меня, звук, запах, вкус всегда с тобой, Господи, как мало я могу тебе дать, как я бедна, как бы я хотела, пусть на время вспышки бенгальского огня, нарисовать рисунки, сотворить новые миры, волшебные явления, новые краски, небывалую музыку, а потом умереть.
Целый год я лечила свою голову, ставила ее на место после того нападения, справлялась со страхом перед ночными грабителями[298]. Скоро год, как я трачу все свои силы на любовные письма тебе, а ты все не приезжаешь. Я боюсь расточиться в ветре, растаять в пространстве, как дым. Куда я пойду, разыскивая тебя в пустоте? Тоннио, Тоннио, я больше не могу, но я так хочу все-таки мочь.
Я очень одинока без вас, мой муж, но говорю себе, что становлюсь сильнее, лучше, совершеннее в любви к тебе, в отдаче тебе всего, когда ты вернешься. Я жду. Ты увидишь мою работу, небольшую, которую я все же сделала, пока тебя не было. Когда светит солнце, я благодарю Бога за то, что он наполнил мое сердце такой прекрасной любовью, бескрайней любовью к моему мужу. Я тогда счастлива и разговариваю с твоими фотографиями.
Сегодня я счастлива, я получила твою телеграмму с адресом полковника из Вашингтона. Я дождусь завтрашнего дня и поговорю о тебе. Это будет моим завтрашним счастьем. Я не знаю, как рассказать тебе обо всем хорошем – надежде, вере в счастье тихих часов нашего будущего после войны. Если бы мне не верилось в это, я сошла бы с ума, я бы отдала себя на съедение крысам. Больше я ничего не говорю, потому что хочу, чтобы мое письмо ушло сегодня же (папа Рушо исправил мое письмо, и я рада, что не отправлю тебе столько ошибок. Но я не думаю, что они доставляют неприятности почте и нашим сердцам). Я целую тебя, как тысячи пчел, нашедшие самый сладкий цветок для своего меда.
Твоя жена
146. Консуэло – Антуану
Мой милый Тоннио,
Я получила телеграмму, где ты написал, что у г-на Шемидлена есть для меня сообщение.
Я очень удивилась, услышав по телефону, что у него для меня ничего нет. Он был очень любезен и был удивлен моим вопросом. Я извинилась и в тот же день послала ему еще и письмо с извинением, что побеспокоила его телефонным звонком. Мне кажется, эта зима может привести тебя сюда. Скоро год, как я тебя не видела. Где ты сейчас, мой муж? Знаешь, сил у меня совсем немного. Боюсь истратиться не лучшим образом. Когда мне хочется говорить, я говорю о творчестве, говорю о боли, которая растет. Здесь у меня есть еда, есть удобная квартира. Я говорю себе, что настанет день, тот день, когда ты будешь рядом со мной, я сварю тебе кофе или мы поругаемся, но мы будем жить вместе, и Ганнибал будет снова жить со своим хозяином. Так мало, чем можно жить, жить – это искусство. Мне не живется, Тоннио. Я на все натыкаюсь, даже на слова. Я не могу жить среди людей цивилизованных, и в моем возрасте не хочу уже пробовать жить среди дикарей. Я вообще не знаю, есть ли они еще на земле. Цивилизованные люди стали дикарями. Сама не знаю, что со мной произошло, что произошло с моим сердцем, если я думаю о дикарях или мечтаю о цивилизованных людях. Я не могу говорить о любви, потому что ты далеко, потому что не знаю, что будет завтра. Я тебя целую, мой милый Тоннио. Прости, что я сегодня немного грустная, но каждый день передо мной стена, стена, это непонимание между народами, эта неслыханная война, это все не умещается в моей маленькой головке. Я бы хотела, чтобы ты все это объяснил мне в своей большой книге. Скажи мне, что ты начал ее писать. Скажи, дорогой, ты выполняешь долг перед самим собой, ты заботишься о себе, ты себя любишь? Ты должен все это делать для меня, потому что меня нет рядом, чтобы тебе напоминать об этом. Приезжай скорее, и я тебя обниму.
Валик диктофона никудышный. Мадам Бушю безумная (но) тебя целует.
147. Антуан – Консуэло
Консуэло, славный мой, дорогой малыш, мое путешествие в Соединенные Штаты никак не складывается. И мне грустно, грустно.
Может, у меня получится снова выполнять военные задания на военном самолете. Или приехать?
Получил вашу длинную телеграмму – наконец-то! Она меня очень, очень порадовала. Спасибо, Консуэло.
Целую вас изо всех сил. Мое письмо забирают. Не показывайте его никому и
148. Консуэло – Антуану
Тоннио, дорогой,
Не знаю, как рассказать вам, до чего мне больно жить, больно дышать вдали от вас. Я в Кембридже на три дня. Приехала на выходные повидаться с Сантильяна[299] и посмотреть на этот университетский город. А самое главное, избыть время.
Хотя я серьезно работаю над своей живописью, я в глубокой, глубокой тоске. Мне бы хотелось закончить свое пребывание на этой планете. Вы дорогой, вы привыкли шагать без меня. Я высыхаю без вас, мое могучее дерево.
Ваша
Завтра возвращаюсь в Нью-Йорк, в свою синюю клетку, которую больше не люблю, потому что вы не поете в ней!
Я провела здесь два дня ни приятных, ни неприятных, провела еще два дня без моего мужа. Я больна тоской, я говорю себе: да, во все времена были войны, и женщины оставались дома ждать, ждать, чтобы проходили дни. Потом я говорю себе: может быть, мой Тоннио вернется злым Тоннио и улетит в окно. И я плачу… Но я жду твоего возвращения, мой муж, всем сердцем. Ты вернешься, ты будешь добрым, ты вылечишь мою астму своей нежностью. Может, у нас не так много времени, чтобы трудиться на этой земле – значит, надо трудиться от всего сердца.
Но если ты уйдешь, открыв дверь… нет больше никогда мучений от сомнений. Я вас целую, я вас люблю.
149. Антуан – Консуэло
Консуэло, моя девочка, моя любовь, это письмо будет коротким, но придет к тебе так быстро, так быстро, словно мы с тобой вместе, словно живем вместе под большими деревьями на Лонг-Айленде, о Консуэлочка, словно мы начали вместе стареть в конце нашей жизни.
Так достоверно, так ощутимо, Консуэло-моей-нежности, каждый день нашей ужасной разлуки приближает меня к тебе, связывает меня с тобой крепче. У меня так мало времени, чтобы написать тебе, поэтому я хочу сказать самое главное. Вы все больше и больше моя жена перед Богом. Ничего не бойтесь во всем, что касается вас. Беды деточки Консуэло кончились. Скажите мне, детка Консуэло, мои беды тоже кончились?
Слишком мало времени, чтобы рассказать мою жизнь подробно. Дважды здорово болел, сейчас чуть-чуть. Сильно болит под ложечкой. Меня придется очень, очень лечить. Как в Канаде, Консуэло. Но я буду так счастлив, когда я вас увижу, что тут же избавлюсь от всех хворей.
Пришлите мне «Маленьких принцев», я до сих пор не получил ни одного! Но я так надеюсь на оказию, возможность попасть в Америку на несколько дней! Не оставляйте меня без адреса. Если я вдруг приеду на неделю, а вы далеко, что мне делать?
Трудно говорить вот так с маху. Мне, чтобы поговорить с вами, нужен покой длинной молчаливой ночи. Письмо за двадцать минут мучительнее телефонного звонка. Я просто хочу, чтобы вы поняли одно: я вас люблю. Чтобы вы были в этом уверены, как уверены в белом дне, что ничего на свете не принесет мне большего счастья, чем просто-напросто снова с вами быть.
Консуэло, неужели вы не знаете: вот уже восемь месяцев, как я майор. Полковник Шемидлен из французской военной миссии в Вашингтоне может это подтвердить. Может быть, хоть и с опозданием, но вам выплатят деньги. Вы получили мою телеграмму? Вы попросили у него большое письмо, которое должно было быть у него для вас? Вот то письмо я писал заранее, в тишине, и оно вам много скажет обо мне. Как ужасны все эти обращения, разговоры, которые пропадают в пустоте.