Антуан Сент-Экзюпери – Маленький принц и его Роза. Письма, 1930–1944 (страница 18)
ЕГО ЭТО УТЕШИТ ОЧЕНЬ
Скажи, что о дружбе и цивилизации.
84. Консуэло – Антуану
Хорошо ли спали?
Хорошего дня, месье мой муж.
Вот ваши оттиски[173].
Я обедаю с Верой.
85. Антуан – Консуэло
Детка Консуэло,
А я ведь обиделся, что ты не попросила меня дотащить твой чемодан!
Детка Консуэло, помолись чуть-чуть за меня. Мне предстоят такие важные решения.
Найти вас у вас невозможно. Я ждал вас час! Девочка, дорогая, помогите, чтобы я вам отдал все.
Мне необходимо поехать в Вашингтон. Умоляю не сердиться на меня за это: мне самому крайне неприятно, что по делам приходится уезжать ночью[174].
Ваш
Если не поеду в Вашингтон, хотел бы вернуться с вами к десяти часам.
Позвоню вам в восемь часов, потому что не нашел вас. Оставьте мне записку под дверью, сообщите ваши планы.
NB Раз уж я вам отдал все, я ничего обратно не заберу. Так помогите мне за вас не бояться.
86. Антуан – Консуэло
Консуэло, дорогая,
Тем хуже для Маритена. Я повезу тебя завтра после ужина в Вашингтон. Консуэло, я люблю тебя всем сердцем.
Вечер я провел у Лазареффа[175]. Вернулся с грустью. Все в мире идет не так. Очень много работы. В будущем буду страдать и мучиться из-за того, что не имею для людей отчетливой правды. Больше всего я люблю правду, я буду страдать за нее, но не буду до конца уверен, что она моя. Я люблю свою страну всеми силами души. Но не знаю, как ей служить лучше всего. Если я утону, Консуэло, дорогая, во время нашего переезда[176], я утону с горечью. Мне кажутся такими нелепыми амбиции Жиро[177]. Консуэло, малыш, любовь моя, я в полном отчаянии.
Я не прошу и не желаю ничего для себя, Консуэло. Консуэло, дорогая, я не хочу славы, не хочу денег, не хочу ничего подобного. Я просто хочу приносить пользу. И вот могу умереть без всякой пользы.
Ваш муж
87. Антуан – Консуэло[178]
1 ч. 5 1 ч. 10 1 ч. 20 1 ч.30 1 ч. 40 1 ч. 50 2 ч. 2 ч. 5 2 ч. 10 2 ч. 15
Мне грустно грустно грустно
НИКОГДА КОНСУЭЛО
Я НЕ ВОЗВРАЩАЛСЯ НОЧЬЮ
ПОЗЖЕ ВАС
88. Антуан – Консуэло
Детка Консуэло, мой дорогой, вы, возможно, прочитали мою записку. Тогда знаете, что я очень-очень старался. К двум часам все-таки наступила тоска. Теперь – в 2 ч. 30 – изо всех сил стараюсь, чтобы тоска не стала обидой. Мне от этого плохо, я не хочу, не хочу на вас обижаться.
Консуэло, любимая, приходите быстрей, пока не накопилась горечь. Ненавижу эту нью-йоркскую ночь. Вы знали, что я был у Лазареффа, любимая моя детка. А где были вы, я не знал и не знаю.
Я больше не могу без вас, Консуэло – Утешение, мне так грустно, одиноко, так горько. Мне так, так вы нужны.
Спасите меня. Очень скоро я благополучно скончаюсь, и тогда опаздывайте по ночам, сколько хотите, никто не будет горевать, поджидая вас.
Почему вы не ужинали со мной, любимая?
89. Антуан – Консуэло[179]
Генерал[180] сказал вчера при вас, что мне нет необходимости отправляться в лагерь, я сразу поеду в Африку.
Меня мобилизовали позавчера, в среду. День провел в треволнениях. Для Африки ни одной целой рубашки, ни носков, ни обуви, ничего. Ломал голову – думал, где взять су. А потом вы возвращаетесь с новыми платьями. Я только поинтересовался, сколько стоят, ничего больше. Я был в расстроенных чувствах.
Думаю, без меня вы будете счастливее, а я, думаю, обрету, наконец, покой, и он будет вечным. Это не упрек. Я ничего не хочу, мне ничего не нужно, кроме покоя. По сравнению с тем, что меня ждет, все теряет свое значение. Девочка, вы лишили меня жалкой крохи доверия к себе, какая у меня была.
90. Антуан – Консуэло[181]
Вы понимаете, Консуэло, что мне уже сорок два. За плечами куча аварий. Теперь я даже не смогу выброситься с парашютом. Два дня из трех у меня не работает печень, через день тошнит. В одном ухе после падения в Гватемале[182] шумит днем и ночью. Материальных проблем в избытке. Ночами сидел за работой, выполнить которую мешали нескончаемые тревоги, и она становилась горой, которую не сдвинуть с места. Я устал, бесконечно устал!
И все-таки еду, хотя по всему должен был бы сидеть дома, у меня десять статей, по каким я негоден, а главное, я уже воевал, и воевал тяжело. Еду. Думаю, что единственный в таком-то возрасте. Еду не сидеть в канцелярии, а работать военным летчиком. Получил на этот счет гарантии. Я еду
У меня была мечта. О подруге. Она клала бы руку мне на плечо: «Кажется, вы устали? Чем мне вам помочь?» Она ждала бы меня дома: «Хорошо вам работалось? Вы довольны? Вам грустно?» Она делила бы со мной заботы, тревоги, надежды.
Вам известно, почему вот уже две недели я вымучиваю предисловие[183]? Какой не идет абзац? Почему он не идет? Чего я добиваюсь, переписывая его снова и снова? Бедняга Бокер[184] знает об этом в сто раз больше вас…
А если я с вами не поговорил о коктейле, вот это драма! А вы когда-нибудь спросили меня о моих заботах, что у меня болит, над чем я бьюсь, о моей работе, мечтах, страхах? Я могу ночь за ночью терзаться душой и сердцем, вам об этом ничего не известно. Но если на ужине, где не должно было быть дам, их окажется две, вы будете выговаривать мне подряд три месяца.
Я мечтал о жене, которая была бы рядом. Которая умеет быть дома и ждать. К ней приходишь, как к светящей вечером лампе, и она помогает снять тяжелое от дождя пальто, и ты садишься возле пылающего огня, который она развела, пока тебя не было. «Видите, я рядом, я думала о вас…» О жене, которая поможет в заботах. Приглушит шум вокруг. Я мечтал об убежище.
А вы, значит, думаете, что такого не бывает? Но все женщины, каких я знал, обладали даром преданности. У всех было чудесное свойство быть рядом.
Потому что они любили? Консуэло, я же решился, вы помните? Хотя очень долго боялся. Я говорил себе: если решусь, первая сцена, первое ночное ожидание меня убьет. Я не ошибался. Была та самая рождественская ночь и шесть часов криков на лестнице. Не в моих силах начать все опять сначала. Но мне очень хотелось вернуться. И опять начались ночные исчезновения, я не могу их выносить, потому что в прошлом вы выдумали эту жестокую игру.
И теперь за пять, шесть (или четыре) дней до отъезда, что я слышу от вас? Обвинения, которые должны меня убедить, что я во всем виноват, светские сплетни и слухи. Дом еще пустее, чем всегда… Уверения в любви, которые ничего не меняют в поступках, вы никогда не возвращаетесь вовремя, а это помогло бы моей работе и вашей реальной безопасности.
Я уезжаю не для того, чтобы погибнуть. Я еду, чтобы мучиться, и таким образом быть заодно со всеми моими. Но в жизни я сделал кое-что хорошее, у меня есть мой небольшой багаж. В доме мне не хватает воздуха, и я буду рад, если меня убьют. У меня нет желания, чтобы меня убили. Но я охотно принимаю возможность уснуть именно так.
Апрель 1943 – июль 1944
91. Антуан – Консуэло