Fabien eût désiré vivre ici longtemps, prendre sa part ici d’éternité, car les petites villes, où il vivait une heure, et les jardins clos de vieux murs qu’il traversait, lui semblaient éternels de durer en dehors de lui. Et le village montait vers l’équipage et vers lui s’ouvrait. Et Fabien pensait aux amitiés, aux filles tendres, à l’intimité des nappes blanches, à tout ce qui, lentement, s’apprivoise pour l’éternité.
Et le village coulait déjà au ras des ailes (а деревня бежала уже вровень с крыльями; couler – течь, бежать, литься, струиться; au ras de… – в уровень с…; aile, f), étalant le mystère de ses jardins fermés que leurs murs ne protégeaient plus (выставляя напоказ тайну своих закрытых садов, которые больше не защищали их стены; étaler – раскладывать; показывать, расстилать; выставлять напоказ). Mais Fabien, ayant atterri (но Фабьен, приземлившись), sut qu’il n’avait rien vu (узнал = понял, что он ничего не увидел), sinon le mouvement lent de quelques hommes parmi leurs pierres (разве что неторопливое движение каких-то людей среди их камней; lent – медленный; медлительный, неторопливый; pierre, f). Ce village défendait, par sa seule immobilité (эта деревня защищала одной своей неподвижностью; défendre), le secret de ses passions (тайну своих страстей; passion, f), ce village refusait sa douceur (эта деревня отвергала его нежность / доброту): il eût fallu renoncer à l’action pour la conquérir (нужно было бы отказаться от действия, чтобы покорить ее; action, f – поступок; действие, дело).
Et le village coulait déjà au ras des ailes, étalant le mystère de ses jardins fermés que leurs murs ne protégeaient plus. Mais Fabien, ayant atterri, sut qu’il n’avait rien vu, sinon le mouvement lent de quelques hommes parmi leurs pierres. Ce village défendait, par sa seule immobilité, le secret de ses passions, ce village refusait sa douceur: il eût fallu renoncer à l’action pour la conquérir.
Quand les dix minutes d’escale furent écoulées (когда десять минут остановки истекли; minute, f), Fabien dut repartir (Фабьен должен был снова отправиться в путь; devoir – быть должным). Il se retourna vers San Julian (он обернулся к Сан-Хулиану): ce n’était plus qu’une poignée de lumières, puis d’étoiles (теперь это была всего лишь горстка огней, потом звезд; lumière, f – свет; огонь /для освещения/; étoile, f – звезда), puis se dissipa la poussière qui, pour la dernière fois, le tenta (затем рассеялась пыль, которая в последний раз поманила его; tenter – искушать, прельщать; манить).
Quand les dix minutes d’escale furent écoulées, Fabien dut repartir. Il se retourna vers San Julian: ce n’était plus qu’une poignée de lumières, puis d’étoiles, puis se dissipa la poussière qui, pour la dernière fois, le tenta.
«Je ne vois plus les cadrans: j’allume (я больше не вижу приборов: «циферблатов»: я включаю /свет/; cadran, m – циферблат; шкала; стрелочный индикатор).» Il toucha les contacts (он коснулся контактов; contact, m), mais les lampes rouges de la carlingue (но красные лампы кабины; lampe, f) versèrent vers les aiguilles une lumière encore si diluée dans cette lumière bleue (пролили на стрелки /приборов/ свет, еще cтоль слабый в этом голубом освещении; aiguille, f – игла; стрелка /часов, приборов/; diluer – разжижать, разводить, разбавлять; /перен./ смягчать, ослаблять) qu’elle ne les colorait pas (что он не окрашивал их). Il passa les doigts devant une ampoule (он провел пальцами перед лампочкой; doigt, m): ses doigts se teintèrent à peine (его пальцы едва окрасились).
«Trop tôt (слишком рано).»
«Je ne vois plus les cadrans: j’allume.» Il toucha les contacts, mais les lampes rouges de la carlingue versèrent vers les aiguilles une lumière encore si diluée dans cette lumière bleue qu’elle ne les colorait pas. Il passa les doigts devant une ampoule: ses doigts se teintèrent à peine.
«Trop tôt.»
Pourtant la nuit montait (и все же ночь поднималась), pareille à une fumée sombre (подобно темному дыму), et déjà comblait les vallées (и уже заполняла лощины; combler – переполнять; заполнять; засыпать доверху; vallée, f). On ne distinguait plus celles-ci des plaines (их было больше не различить среди равнин). Déjà pourtant s’éclairaient les villages (уже, однако, освещались = загорались огнями деревни), et leurs constellations se répondaient (и их созвездия перекликались; constellation, f; se répondre – отвечать друг другу, перекликаться). Et lui aussi, du doigt, faisait cligner ses feux de position, répondait aux villages (и он тоже, при помощи пальца: «пальцем», заставлял мигать свои габаритные огни, отвечал деревням; feu, m – огонь; position, f – положение, расположение, местоположение; feux de position – габаритные огни).
Pourtant la nuit montait, pareille à une fumée sombre, et déjà comblait les vallées. On ne distinguait plus celles-ci des plaines. Déjà pourtant s’éclairaient les villages, et leurs constellations se répondaient. Et lui aussi, du doigt, faisait cligner ses feux de position, répondait aux villages.
La terre était tendue d’appels lumineux (земля была унизана светящимися призывами; tendre – натягивать; tendre de qch – обивать; оклеивать; покрывать; appel, m – зов, призыв; вызов), chaque maison allumant son étoile, face à l’immense nuit (поскольку каждый дом зажигал свою звезду перед лицом необъятной ночи: «каждый дом зажигающий…»; face, f – лицо; face à… – лицом к…; перед лицом; maison, f; nuit, f; étoile, f), ainsi qu’on tourne un phare vers la mer (подобно тому как к морю обращают маяк; tourner – вертеть, вращать; tourner vers qn, vers qch – обращать к…; устремлять, направлять). Tout ce qui couvrait une vie humaine déjà scintillait (все то, что делало невидимой человеческую жизнь, уже искрилось / сверкало; couvrir – покрывать; закрывать, загораживать; делать невидимым). Fabien admirait que l’entrée dans la nuit se fît cette fois, comme une entrée en rade, lente et belle (Фабьен удивлялся, что вступление в ночь происходит в этот раз как вход на рейд, медленный и прекрасный; admirer – любоваться, восхищаться; удивляться /чему-либо/; se faire – делаться, становиться; rade, f).
La terre était tendue d’appels lumineux, chaque maison allumant son étoile, face à l’immense nuit, ainsi qu’on tourne un phare vers la mer. Tout ce qui couvrait une vie humaine déjà scintillait. Fabien admirait que l’entrée dans la nuit se fît cette fois, comme une entrée en rade, lente et belle.
Il enfouit sa tête dans la carlingue (он скрылся в кабине с головой: «спрятал свою голову в кабине»; enfouir – зарывать, закапывать; прятать). Le radium des aiguilles commençait à luire (радий стрелок начинал светиться; aiguille, f). L’un après l’autre le pilote vérifia des chiffres et fut content (одну за другой пилот проверил цифры и остался доволен: «был доволен»; chiffre, m – цифра; число). Il se découvrait solidement assis dans le ciel (он открывал себя = чувствовал себя прочно сидящим в небе; se découvrir; assis – сидящий; s’asseoir – садиться). Il effleura du doigt un longeron d’acier (он слегка коснулся пальцем стального лонжерона; acier, m – сталь), et sentit dans le métal ruisseler la vie (и почувствовал, как в металле струится / течет жизнь; sentir; ruisseler – струиться, течь, литься ручьем; ruisseau, m – ручей): le métal ne vibrait pas, mais vivait (металл не дрожал, а жил). Les cinq cents chevaux du moteur faisaient naître dans la matière un courant très doux (пятьсот лошадиных сил: «пятьсот лошадей» мотора рождали в материи очень слабый ток; cheval, m – лошадь; doux – мягкий; нежный; умеренный, несильный), qui changeait sa glace en chair de velours (который превращал ее лед в бархатистую плоть; chair, f – тело, плоть; velours, m – бархат). Une fois de plus, le pilote n’éprouvait, en vol, ni vertige, ni ivresse (и снова пилот не ощущал в полете ни головокружения, ни восторга; une fois de plus – еще раз; vol, m – полет; vertige, m – головокружение; ivresse, f – опьянение; восторг, упоение), mais le travail mystérieux d’une chair vivante (но загадочную работу живой плоти).
Il enfouit sa tête dans la carlingue. Le radium des aiguilles commençait à luire. L’un après l’autre le pilote vérifia des chiffres et fut content. Il se découvrait solidement assis dans le ciel. Il effleura du doigt un longeron d’acier, et sentit dans le métal ruisseler la vie: le métal ne vibrait pas, mais vivait. Les cinq cents chevaux du moteur faisaient naître dans la matière un courant très doux, qui changeait sa glace en chair de velours. Une fois de plus, le pilote n’éprouvait, en vol, ni vertige, ni ivresse, mais le travail mystérieux d’une chair vivante.
Maintenant il s’était recomposé un monde (теперь он заново создал для себя мир; recomposer – снова, заново составлять), il y jouait des coudes pour s’y installer bien à l’aise (он работал локтями, чтобы удобно устроиться в нем; coude, m – локоть; jouer des coudes: «играть локтями» – проталкиваться, протискиваться /сквозь толпу/; пробиваться локтями к намеченной цели; aise, f – удовольствие; радость; удобство; à l’aise – покойно, удобно; не стесняясь; свободно чувствуя себя; bien – хорошо; много, очень).
