Антония Байетт – Обладать (страница 73)
– Да-да, я вас понял. Помните, у Кристабель в «Мелюзине» сказано: «Как мал, как безопасен наш мирок, / Но за его окном летает Тайна»? У меня такое ощущение, что с Тайной мы тоже разделались. И желание, в которое мы всматриваемся так пристально, от этого
– Это вы верно подметили.
– Иногда у меня возникает чувство, – продолжал Роланд, тщательно подбирая слова, – что лучше всего было бы оказаться вообще без желания. Когда я смотрю на себя как на единую личность…
– А можно ли ставить вопрос о единой личности?
– …когда я смотрю на свою жизнь – как она сложилась, – я вдруг понимаю, что хотел бы жить безо всего. Мне только нужна пустая, чистая постель. У меня в голове всё время всплывает этот образ: пустая, чистая постель в пустой, чистой комнате, где мне ни от кого ничего не надо и никому от меня ничего не надо. Возможно, такие мысли возникают из-за моих личных обстоятельств. Но здесь есть и какая-то общая закономерность.
– Да, я понимаю. Нет, это не совсем честно было бы сказать – понимаю. Всё гораздо сильнее совпадает. Ведь я тоже думаю так же, когда остаюсь одна. Как хорошо было бы ничего не иметь. Как хорошо было бы ничего не желать. И тот же образ меня преследует – пустая белая кровать. В пустой комнате.
– Вот именно, белая.
– Полнейшее сходство, как видите.
– Удивительно… – пробормотал Роланд.
– Может, мы типичные представители целого племени учёных, теоретиков, измученных бесплодными умствованиями? А может, мы никакие не представители, а просто двое людей с одинаковыми чудачествами…
– Какая ирония судьбы – забраться в эту глушь, сидеть рядышком на камнях, и всё ради того, чтобы сделать этакое важное открытие – друг о друге!
Обратно они шагали в соучаственном молчании, слушая пение птиц и шуршание ветра этой переменчивой погоды в кронах деревьев и по воде… За ужином они некоторое время прочёсывали «Мелюзину» в поисках ещё каких-нибудь йоркширских слов. Потом Роланд вдруг сказал:
– На туристской карте есть место под названием Лукавое Логово. Звучит презанятно. Я подумал, может, нам завтра взять на денёк отгул от
– А что, это мысль! Кажется, совсем распогодилось. Чувствуете, как тепло?
– Куда именно отправиться, не столь важно. Лишь бы найти что-то интересное само по себе, без всяких скрытых смыслов и подоплёк. Что-нибудь новое.
Найти что-то новое, решили они. День как нельзя более располагал к этому: стояла изумительная погода, золотою солнечной улыбкой улыбалась небесная лазурь, создавая настроение почти детского радостного ожидания чуда; в такие дни память удивительным образом укорачивается до удобных размеров дня нынешнего, мол, вот оно всё какое, а значит, таким и было, а значит, таким и будет. Подходящий денёк для похода по новым местам.
С собой они прихватили простой запас еды: мягкий чёрный хлеб, белый венслидейлский сыр, пучок малиновых редисок, жёлтое сливочное масло, шарлаховые помидоры, круглые сочно-зелёные яблоки сорта «гренни смит» и бутылку французской минеральной воды. Книжек не взяли.
Лукавое Логово – укромное место на морском берегу под сенью утёсов; здесь стремится к морю по песчаному ложу ручей – от старой мельницы, перестроенной в молодёжное общежитие. Роланд и Мод спускались к Лукавому Логову по дорожкам, утопавшим в цветах: с обеих сторон из высоких живых изгородей на них глядели бесчисленные цветки шиповника – собачьей розы, большей частью ярко-розовые, порою белые, с золотистой серединкой в ярко-жёлтой пыльце; шиповник хитроумно и густо переплёлся с пышной жимолостью, чьи кремовые цветки пробирались ловко среди розового и золотого. Ни Мод, ни Роланду прежде не доводилось на столь малом пространстве видеть такое непостижимое множество диких цветов, вдыхать столь густой их аромат. В тёплом воздухе запах цветов набегал порывами и, казалось, замирал над головою душистым, почти ощутимым пологом. Наши путешественники ожидали встретить ну один, ну два цветка, случайно дожившие, уцелевшие из тех сказочных кущ, которые видел некогда Шекспир и которые запечатлел на полотнах Моррис. Но здесь царило настоящее цветочное изобилие; всё жило, росло; игрою красок и ароматов наполнено всё вокруг…
Под боком утёсов – даже не пляж, а полоска песка. От неё сходят к морю влажные каменные уступы, где во впадинах стоит, оставленная приливом, вода. Эти уступы дарят глазу скопления необычайно ярких тонов: камень розов, песок под прозрачной мелкой водой – серебрист, мшистые водоросли – неистово-зелены, другие водоросли, кустистые, протягивают свои розоватые, похожие на пальцы стебли среди оливковых и жёлтых зарослей фукуса. Сами утёсы серые и шелушистые. Роланд и Мод заметили, что плоские камни у подножия имеют многочисленные перистые и трубчатые отпечатки ископаемых раковин, похожие на гравюры. «Не наносите повреждений утёсам. Сбережём для детей и потомков наше природное достояние!» – гласила табличка. Аммониты и белемниты можно было купить в любой сувенирной лавчонке в Уитби. Заготовка их тем не менее продолжалась: молодой человек с мешком за спиной усердно постукивал молотком по каменной стене, которая вся была в причудливых спиралевидных узорах аммонитов. Лукавое Логово интересно ещё и тем, что здесь в великом множестве, чуть ли не друг на друге, лежат округлые голыши, – так и кажется, будто какие-то великаны наметали их сюда из катапульты или здесь прошёл метеоритный дождь. Голыши – разного калибра и цвета: блестяще-чёрные, как антрацит, иззелена-жёлтые, как сера, зеленовато-восковые, похожие оттенком на прозеленённый картофель, песочно-белёсые, иные с прожилкой розоватого кварца. Мод и Роланд прошлись, всматриваясь в эти камни, то и дело восклицая: «Вы только посмотрите какой! А вон тот! А этот!» На краткое мгновение они извлекали зреньем один камень из россыпи остальных, потом отпускали, и он падал обратно в пёстрый хаос красок, и вынималась новая диковина…
Но вот наконец они остановились, разложили на камне походную еду и получили возможность спокойно посидеть и поглядеть на мир из Лукавого Логова. Роланд снял обувь, ноги его были белые и на песке казались неведомыми существами, выползшими на свет из слепой темноты. Мод сидела на камне, в джинсах и рубашке с коротким рукавом; её руки были бело-золотистыми: белая кожа в мерцающих золотых волосках. Мод разливала минеральную воду «перье» из зелёной бутыли, на которой красивыми буквами возвещалось её подлинное, благородное происхождение –
– Вам будет жаль возвращаться? – спросила Мод.
– А вам?
– Хлеб очень вкусный, – отозвалась Мод. И тут же: – У меня такое впечатление, что и мне, и вам жаль…
– Придётся решать, что сообщать… если вообще сообщать… Аспидсу и Собрайлу.
– А также Леоноре. Которая не замедлит явиться. Это меня, кстати, тревожит. Леонора, когда на неё накатит вдохновение, способна увлечь кого угодно и куда угодно.
Роланд не вполне ясно представлял себе Леонору. Он, правда, почему-то был уверен, что она женщина крупная, и теперь внезапно вообразил её в виде этакой властной античной богини в хитоне, вот она берёт утончённую Мод за руку и тянет за собой. Две женщины вместе пускаются бегом. Писания Леоноры позволяли вообразить и нечто большее. Две женщины вместе…
Он посмотрел на Мод, в джинсах и белой рубашке, озарённую солнцем. Она такая обособленная, отдельная от него… У неё на голове по-прежнему повязка из свёрнутого платка, но уже не прежнего шёлкового, а накрахмаленного хлопчатобумажного, в зелёную и белую клеточку, волосы хитро перехвачены снизу под затылком.
– Придётся вам решить, что ей сказать.
– А я уже решила. Ничего ей не скажу. По крайней мере, покуда мы с вами не достигнем… какой-то точки… не придём к какому-то решению. Конечно, утаить что-нибудь от Леоноры довольно трудно. Она… как бы получше объяснить… она вторгается в мой мир. Специалистка по интимным сферам. Обтесняет меня своим присутствием. Я вообще не умею строить личные отношения. Мы с вами говорили… как это нелегко.
– Может быть, сэр Джордж что-нибудь предпримет?
– Может быть.
– Я не знаю, что со мной будет, когда я вернусь. У меня ведь нет никакой приличной работы: дают несколько преподавательских часов из милости да небольшую сдельщину – подготовка текста в издании Падуба. Я полностью завишу от Аспидса. А он мне знай составляет унылые характеристики, в которых я предстаю ещё более заурядным, чем есть на самом деле. И высказать ему всего этого я не могу. Наши с вами разыскания ещё больше усложняют дело, трудно удержаться в старых рамках. И потом, ещё есть Вэл…
Мод смотрела не на Роланда, а на яблоко, которое нареза́ла острым ножиком на дольки: тоненькие полумесяцы с ярким зелёным ободком кожицы, с белой твёрдой плотью и сияющими тёмно-коричневыми семечками.