Антоний Оссендовский – Машина неизвестного старика (страница 19)
— К тому берегу поближе, что ль, отплыть; может, там поспокойнее?
Молчит старик, не отзывается.
— Что ж ты, старый, уснул, что ли? — настойчиво сказал Джим.
— Лучше на волнах качаться, чем к тому берегу плыть: там немцы, — угрюмо откликнулся рыбак.
— Немцы, немцы… знаем мы их: где они в темноте-то нас увидят, в такой-то ветер! Отстоимся поближе, где к берегу, а как утро светать станет, и уйдем!.. Клади румпель на юг!
Недовольно заворчал старый в положил румпель по желанию хозяина.
Примеру Джима последовали и остальные боты. Только два из них почему-то остались в море; все прочие ушли к немецким берегам.
Прав оказался старый волк: еще далеко до немецкого берега оставалось плыть, как дорогу ботам преградила какая-то черная масса. Белая лента прожектора перекинулась мостом на воду и нащупала приближающиеся боты.
— Стой, — прогремел чей-то голос в рупор. — Кто такие, куда плывете?
В ответ с некоторых ботов послышались проклятия. Не ожидали британские рыбаки, так скоро наткнулись на врага.
Поняли немцы, с кем имеют дело. И грозить не стали, не стоило с жалкими рыбачьими лодками свару заводить. Приказали только подойти ближе к миноносцу, а затем, как воробьев под шапку, поочередно одну за другой опростали рыбацкие лодки от их экипажа.
Привели их всех к себе на миноносец, в пустую темную камору заперли и с добычей направились обратно к немецкому берегу.
Наутро на английских ботах уже плыли обратно в британские воды немецкие моряки, переряженные англичанами. С собой вместе взяли они старика Джона, угрожая ему смертью, если он не укажет дорогу к английской гавани, откуда вчера ночью выплыла флотилия рыбаков.
Съежился старик. Но воля не своя, пришлось покориться, хотя задумал он отплатить врагу за его нападение; как, чем — старый рыболов сразу не мог сообразить, но в голове его роились уже планы.
Вместо рыбы, на этот раз рыболовные боты были нагружены немецкими минами. Хитроумный план пришел в голову одному из немецких начальников: проскользнуть в английскую гавань под видом английских рыбаков и там совершенно безнаказанно разбросать мины. Никто не сможет догадаться о такой выдумке: разве можно подозревать своих же людей в этом!
Немцы смеялись и одобрительно кивали головой, когда узнали о хитроумной выдумке своего начальника.
— Зададим мы этим гордым британцам, взлетят их суда на воздух в своем же порту. Им и в голову не придет догадаться о нашей шутке! — самодовольно говорил немецкий моряк.
— А вот я еще что выдумал, капитан, позвольте вам сообщить, — неожиданно сказал один из немцев, переодетых английскими рыбаками.
— Говори, Карл; я знаю, у тебя голова набита не горохом, — благосклонно согласился начальник выслушать своего подчиненного.
Последний наклонился в уху капитана и стал шепотом передавать ему свой план.
— Великолепная идея!.. вот будет эффект-то! — со злорадством сказал немецкий моряк и прибавил: — Нужно это сейчас же исполнить; когда пойдем обратно, это будет неудобно.
— Ну, старик, показывай, где ставили ночью сеть, а ну! — прикрикнул на Джона капитан Вольгемут.
Нахмурился британец. В голове у него созревал уже план, как только немцы подойдут к английским берегам, чем-нибудь дать знать своим о приходе врага.
«Неужели они только и плывут сюда, чтобы обобрать нашу рыбу?» — с недоумением подумал старик и послушно направил флотилию к тому месту, где стояли поставленные ночью сети.
Бурная ночь не помешала богатому улову. Все сети были переполнены крупной рыбой, бившейся в крепких ячейках.
Немцы без зазрения совести воспользовались чужим трудом; весь улов сейчас же был ими сложен в боты и, как только сети опростались, Вольгемут крикнул своей команде:
— Ну, молодцы, принимайтесь за дело!
Должно быть, работа пришлась по душе немецким морякам. Они прицепили небольшие мины к рыболовным сетям в разных местах и опустили сети опять на старое место в море, закрепив якорями.
— Хо-хо-хо, — гоготал Вольгемут, — хорошая рыба попадется в эти сети; потанцуют английские офицеры, когда взлетят на воздух.
Немецкому капитану представилась та минута, когда какое-нибудь английское судно, проходя в этом месте, случайно коснется поставленных сетей и дотронется до прикрепленных в ним мин.
Легкого прикосновения достаточно будет, чтобы неосторожный корабль сейчас же был взорван и отправился со всем своим экипажем ко дну.
— Смотри, английская собака, какое угощение приготовляем мы твоим землякам! — презрительно кинул капитан старику Джону, указывая на опускаемые в воду мины.
— А теперь, детки, у меня есть еще план, — предложил Вольгемут своим товарищам, — осталось у нас еще, кажется, порядочно мин?
— Много еще, капитан, хватит взорвать весь английский флот, — не без бахвальства отозвался кто-то из команды.
— А краска есть с собой?
— Как не быть, имеется, — отозвался другой. — На траулере, который на прошлой неделе захватили у англичан, все так и осталось.
Несколько дней тому назад немецкой миноноской был захвачен английский рыболовный траулер, занимавшийся вылавливанием в Немецком море немецких мин, которые, по приказу императора Вильгельма, были раскиданы повсюду.
«Англичанин» так увлекся своим делом и протралил уже несколько десятков немецких адских машин, что не заметил, как к нему подкрался вражеский миноносец и под угрозой стрелять и потопить захватил его.
Вместе с рыбачьей флотилией переодетых немцев, этот траулер, тоже под командой немецкого капитана, сопровождал боты в их рискованную экспедицию.
Подойти близко в английским берегам он не решался, но все-таки проводил эти лодки до места остановки сетей.
Капитан Вольгемут не любил медлить. Он сейчас перекинулся на своем боте к траулеру, переговорил с его командиром, и оба офицера с веселым смехом принялись за исполнение нового остроумного плана.
План этот был прост. Немцы придумали окрасить свои мины в английские цвета и этим вызвать сомнение, что взрывчатые аппараты поставлены самой Англией. Подтасовать общественное мнение, в особенности с помощью податливого и готового на всякую услугу агентства Вольфа, было нетрудно; телеграммы быстро оповестят весь мир о вероломстве Великобритании и свалят всю вину с больной головы на здоровую.
Немало понакидано было в Немецкое море замаскированных подобным образок мин. Старались видать именно в том месте, где проходили суда нейтральных государств. Это было сделано для того, чтобы при взрыве одного из последних можно было бы объявить виновницей Англию.
— Ну, дальше ты не ходи с нами, Шварцберг, — сказал своему товарищу, командиру траулера, Вольгемут, — мы без тебя продолжим наш маскарад и постараемся ввести в заблуждение наших приятелей-англичан.
Траулер остался ожидать направлявшуюся дальше к английским берегам рыбачью флотилию.
Ветер дул попутный, но капитан все-таки решил немного отстояться на море, чтобы подойти к Гримсби, когда достаточно стемнеет. Это давало немцам возможность безопаснее заняться своим страшным делом. Никто не обратил бы в сумерках на них внимания.
— Ну что, английская собака, лежишь? Трусишь? — презрительно обратился в старому рыбаку один из экипажа.
Только сжался Джон, закусил губы, чтобы не ответить дерзкому врагу. У старика уже созрел план. Он надеялся, что никто из немецких злодеев не уйдет из родного ему Гримсби.
К вечеру погода переменилась. Хотя и было мористо, но ветер значительно упал. Солнце спускалось за чуть видневшуюся береговую полосу, море дышало солью и йодом. Легкая дымка сумерек подернула водяную поверхность, кое-где заклубился туман.
— Ну, теперь пора. Ставь паруса! Живо домчимся до нашей цели, — приказал капитан, и боты понеслись на северо-запад, по направлению к гавани Гримсби.
Все ближе и ближе вражеская земля. Вечер потопил в темноту все кругом. Неожиданно прорезал тьму яркий столб берегового прожектора, перекинулся через все рыбачьи боты и стал нащупывать дальше в море; видимо, убедившись, что, кроме рыбачьей флотилии, море свободно от других судов, луч прожектора упал. Снова стало темно.
Ослепленный ярким светом электрического луча, Вольгемут облегченно уставился в темное пространство, казавшееся теперь еще глубже, еще темнее…
— Вот и Гримсби, — послышался глухой голос морского волка-англичанина, — и его опытный глаз уловил линию газовых фонарей.
Все ближе и ближе стягивалось огненное ожерелье гавани. Притихли и немцы на лодках, боятся немецким словом перекинуться, выругаться, чтобы не выдать себя; только Вольгемут, держа револьвер у груди старика Джона, сидевшего на носу первой лодки, зорко следил за британцем.
Старый рыбак не подавал признаков жизни. Он вперил глаза в знакомую ему одному только точку на берегу и, затаив дыхание, настойчиво ожидал, когда боты подойдут к ней.
Передалась ли его затаенная мысль немецкому капитану, или тот ради осторожности инстинктивно берегся захваченного врага, но он грубо схватил за плечо англичанина и внушительным шепотом сказал:
— Помни, британская собака, если чем-нибудь посмеешь подать сигнал своим, сейчас же будешь убит!
Точно не слыхал угрозы старый Джон и ничем не отозвался на нее.
Вот уж немецкие боты проскользнули створы гавани; здесь ветер еще стал тише. С берега неясно слышался человеческий голос.
Вольгемут сам понял, что настало время приняться за разбрасывание мин. Чтобы отдать приказание, он на мгновение отвернулся от пленника и еле слышным шепотом сказал: