Антонио Морале – Я приду за тобой! – 2 (страница 44)
— Да уж… — вздохнула ведьмочка, дослушав перепалку у костра, которая, к сожалению, не закончилась ни поножовщиной, ни убийством, ни даже банальной дракой за бабу. Осторожно поднялась на непослушных ногах, обдирая незащищённую спину о жёсткий, шершавый ствол дерева, и тихо пробормотала: — И что делать?
Как говорила бабуля — безвыходных ситуаций не бывает… Вот только где ж тут выход? А ещё она говорила, если ты оказалась в безвыходной ситуации (которой, по её словам, не бывает), то просто нужно расслабиться и получать удовольствие… Хреновый совет! Вот первый раз совет усопшей бабки был откровенно хреновым, и Алису это совсем не радовало…
— Что делать, бабуль⁈ — сцепив зубы и подняв лицо к тёмному небу, в отчаянии прошептала девушка, даже не почувствовав, как по щеке покатилась холодная слеза.
Орать, звать на помощь? Так не поможет. Дадут по голове и кляп воткнут в рот. Или ещё что похуже кляпа…
Перегрызть себе вены, чтобы не мучаться? Так не дотянется… Откусить язык и захлебнуться кровью?
Или попробовать настроить одного против остальных? Вызвать ревность, наобещать ему всякого… Но тогда придётся с этим одним… Придётся поработать и соблазнить его. Да так поработать, чтобы у него крышу сорвало, и он решился на убийство товарищей… Слишком сложный и слишком долгий путь…
Или всё же расслабиться и просто ждать подходящего момента… Сколько его ждать? День, два? Неделю?
— Не! — помотала головой ведьмочка. — Скверные мысли! Не думай об этом… Не думай…
Но что делать? Были бы девчонки рядом… Они бы втроём раскидали эту пиздобратию, как слепых котят! Но девчонок нет…
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Только не плакать! Только не показывать им свою слабость!
Твари! Черви! Выродки!
Алиса почувствовала что-то соленое на губах и удивилась, на секунду отвлёкшись от мрачных мыслей…
«Слезы? Она плачет? Соберись, тряпка! — приказала сама себе девушка. — Ты же ведьма! Потомственная! Ты умеешь призывать мертвых, проклинать, лечить… Мертвых… Точно!»
На лице юной ведьмы просияла кровожадная, хищная ухмылка. Она крепко зажмурила глаза и принялась шептать про себя слова призыва. Пусть без пентаграммы, без мела и крови, без всех этих ненужных ритуальных костылей… Пусть! Она — ведьма! Настоящая! Да и для этого призыва ей не нужны никакие ритуалы…
— Я выиграл! Нате, суки! Выкусите! — Косой хлопнул козырного туза поверх короля и чуть ли не пустился в пляс. — Я же говорил! Я первый!
— Чему ты так радуешься? — недовольно проворчал Хан, занявший последнее, четвёртое место в розыгрыше и соответственно став четвертым в очереди на роскошное тело пленённой аристократки.
— Дык, есть чему! — не переставал лыбиться Косой. — Правда восторжествовала! Во!
Откуда-то издалека донёсся треск веток, и четвёрка мужчин настороженно притихла.
— Это что? Медведь?
— Да откуда здесь медведи! Тут даже волков давно всех повывели.
— Кто?
— Что — кто?
— Кто повывел?
— Да нежить местная и демоны… — нервно хохотнул Косой.
Мужчины удивлённо переглянулись между собой, поверив своему товарищу на слово, и подсели поближе к костру, с опаской оглядевшись по сторонам и ничего не разглядев в тёмном лесу дальше пары десятков метров. Среди них только бородач по кличке Косой был местным, знающим все тропы, всех местных тварей и живность, и не верить ему причины не было…
— Хотя, демоны — это старые сказки. — Косой вытянул руки к костру и довольно потёр ладони друг о друга.
— А что не сказки?
— Да говорят, здесь раньше семья людоедов обитала. Но то тоже давно было… Их ещё мой дед с вилами по лесу гонял. Они уж, поди, от старости все подохли.
— Я тоже что-то такое слышал. — подтвердил Хан. — Людоеды из села Новые Озёра?
— Угу, из него самого.
— Да уж. Дела… — покачал головой один из мужчин. — И много людей сгубили?
— Да уж, считай… — Косой прищурился, припоминая слухи и старые россказни деда, — под сотню душ, не меньше…
— Дела!
— Угу. И кладбище тут есть старое недалече…
— Да иди ты! — недовольно фыркнул Хан. — Кладбище то — это точно сказки для детворы!
— Ну, сказки — не сказки, но что есть — то есть! — загадочно произнёс Косой и равнодушно пожал плечами. — Хочешь — верь, а не хочешь — не верь!
Снова донёсся далёкий хруст, словно кто-то огромный наступил на большую сухую ветку, и мужчины снова настороженно притихли, вслушиваясь в темноту.
— И восстали демоны из пепла огня преисподней, и началась кровавая жатва… И за каждым человечком пришёл его демон, чтобы забрать его гнилую душонку и утащить за собой в ад… — замогильным голосом пропела на одном дыхании привязанная к дереву ведьма, заставив мужчин у костра непроизвольно вздрогнуть, и громко, зловеще рассмеялась, безудержным, безумным смехом.
— Да закройте ей пасть кто-нибудь! — нервным, слегка паническим голосом выкрикнул один из мужчин. — И так страшно, ещё она жути нагоняет!
— Вот сам и закрой! — огрызнулся Хан.
— Тихо!
— Что⁈
— Вы слышали это?
— Слышали что?
— Там… — Хан ткнул дрожащим пальцем куда-то в темноту. — Там кто-то есть…
Новый хруст, даже не хруст, а целую канонаду нескончаемых хрустов услышали все. Что-то большое, огромное, ломилось прямо через лес в их сторону, не разбирая дороги, сминая деревья, как тростинки и утробно рыча…
— Бля! — выругался Косой, подскочив с места.
— Охереть! Что это⁈
— А-ха-ха-ха! — закатилась ведьма в новом приступе сумасшедшего, неистового смеха. — Вы все сдохнете, смертные! Он спустит с вас шкуру, сожрёт мозги и трахнет ваши бесполезные, пустые бошки!
— Да заткните её! — истеричным голосом взвизгнул Косой.
Казалось, он шёл со всех сторон, окружая и обволакивая, с каждой секундой приближаясь всё ближе. Мужчины остервенело крутили головами, пытаясь понять, куда бежать и что делать, и не могли решить.
Миг — и в воздухе повисла тишина…
Мгновение — и до ушей людей донёсся звук металла и свист…
Из ближайших кустов вылетел крюк, пробил грудину вожаку четвёрки, и резко дёрнул его обратно, словно гарпун, загарпунивший свою добычу…
Вой. Отчаянный, обречённый стон и всхлип, будто кому-то перехватили горло или, не дай бог, оторвали бошку…
Трое мужчин, словно по команде, не сговариваясь, выхватили оружие и стали спиной к спине, ещё не до конца осознавая — они все уже были мертвы…
Мгновение — и огромный, безумный, свирепый монстр ворвался на поляну, поиграл зажатым в лапе зазубренным ржавым крюком на цепи, словно примеряясь, оглядел своих жертв, довольно заурчал и кинулся вперёд…
До ушей ведьмы донеслись крики боли, отчаяния и смерти. Алиса удовлетворённо улыбнулась, прислонила затылок к стволу дерева и ненадолго прикрыла глаза. Через секунду остатки силы покинули ослабленное тело девушки, и её голова бессильно упала на грудь…
Сколько она была в отключке, Алиса даже не заметила. Открыла глаза, с трудом разлепив тяжёлые веки, огляделась затуманенным взглядом и тихонько застонала то ли от боли, то ли от истощения…
На поляне, залитой ровным, ярким лунным светом, висела полная тишина. Костёр давно догорел, а дым от остывших поленьев стелился по земле ровным одеялом, словно утренний туман.
У ног девушки, возвышаясь горой мышц, словно забавный уродливый щенок сидел окровавленный гомункул, похрустывая рукой одного из мужчин, тщательно обгладывая пальцы, посасывая и причмокивая от удовольствия.
Увидев взгляд очнувшейся хозяйки, монстр просиял от счастья и довольно заурчал. Был бы у него хвост — наверняка забил бы им от радости по земле.
Скромно, и даже в какой-то мере виновато, гомункул протянул Алисе свой недоеденный деликатес, как бы извиняясь, что осталось так мало, и тихо произнёс:
— У?