Антонио Морале – Танец со Смертью (страница 4)

– Какой же ты огромный, – совершенно искренне пробормотала она и тут же смутилась. – Ой Прости.

– Да ничего, – усмехнулся я.

– А Алекс – это твой?.. – осторожно поинтересовался Арсений, скользнув по мне слегка ревнивым, оценивающим взглядом, отметив мою обувь и не самый дорогой костюм.

– Мой очень близкий друг, – лукаво улыбнулась Сара и крепче прижалась к моей руке.

Мужчина едва заметно поморщился, явно сложив в уме картинку из утончённой богатой дамы и молодого фактурного парня в потёртых конверсах, совершенно не вписывающихся в окружающую обстановку, и наверняка мысленно повесил на меня ярлык обычного жиголо.

– Ну и как вам наше представление, молодой человек? – с лёгкой снисходительной усмешкой поинтересовался Арсений, явно ожидая услышать от меня невнятное мычание. – Было не слишком скучно?

– Нет, – признался я. – Было очень даже интересно. Я, если честно, вообще впервые смотрел «Лебединое озеро» и в балете разбираюсь примерно как и свинья в апельсинах

Сара рядом со мной тихонько хмыкнула, Катерина улыбнулась, а постановщик понимающе кивнул, явно услышав именно то, что и ожидал.

– И я рискую сейчас сказать полную чушь Но мне показалось, что ваш Чёрный лебедь вообще не является антагонистом Белого, как могло бы показаться на первый взгляд, – продолжил я. – Всё несколько сложнее. Одетта и Одиллия – это одна и та же женщина, вернее, две её сущности. Одетта – та, какой её хотят видеть окружающие. Невинная, чистая, правильная, почти идеальная. А Одиллия олицетворяет всё то, что она в себе подавляет. Желания, злость, свободу, сексуальность У них ведь даже имена похожи, будто это тоже какой-то намёк

Снисходительная улыбка на лице постановщика дрогнула и медленно сползла, сменившись выражением крайнего удивления, а стоящая рядом с ним прима слегка прищурилась и с заметным интересом посмотрела на меня.

– И именно финал в вашей трактовке мне понравился особенно сильно, – закончил я, пожав плечами. – В нём ведь Чёрный лебедь, по сути, не побеждает Белого. Он просто вырывается на свободу. И музыка к этому моменту становится настолько тяжёлой и мрачной, что вся эта красивая сказка окончательно превращается во что-то совершенно иное. Почти в трагедию человека, всю жизнь пытавшегося быть тем, кем его хотели видеть остальные, и кем на самом деле никогда не являлся.

Я немного задумался, вспоминая последние минуты представления, и честно добавил:

– Думаю, любители классического балета вас за это с говном смешают.

Катерина удивлённо уставилась на меня, явно не ожидая услышать ничего подобного от парня в потрёпанных кедах, Сара бросила в мою сторону восхищённый взгляд, а Арсений несколько секунд просто молча моргал.

– Простите? – растерянно переспросил он, нервно поправив очки.

– Любители классического балета и критики вас разгромят, – пояснил я. – Скажут, что вы извратили классику, напихали слишком много секса и мрака, а Пётр Ильич Чайковский после такого представления вообще в гробу переворачивается. Но лично мне всё понравилось. В классическом варианте я, наверное, уснул бы минут через двадцать после начала – виновато усмехнулся я.

– Невероятно – поражённо пробормотал постановщик. – Вы... молодой человек, вы практически дословно описали то, что чувствовал и пытался передать зрителю я!

– Да? – я искренне удивился. – Значит, я всё же не чушь сказал – миролюбиво улыбнулся я в ответ.

– Арсени! Арсени! – выкрикнул грузный представительный мужчина в смокинге с противоположного конца зала, целенаправленно двигаясь в нашу сторону. – Арсени!

– Простите, – виновато поморщился постановщик. – Я бы с удовольствием ещё поговорил с вами, но нужно уделить внимание спонсорам. Сами понимаете

– Конечно, – понимающе кивнула Сара. – Надеюсь, мы ещё увидимся.

– Обязательно, – пообещал Арсений, натянул на лицо дежурную профессиональную улыбку и повернулся к торопливо приближающемуся меценату.

– Я очень рада была тебя увидеть, Сара! – торопливо прошептала прима и крепко обняла мою спутницу.

– И я тебя, дитя, – тепло улыбнулась Сара, поцеловав девушку в щёку. – Береги себя.

Моя спутница тяжело вздохнула и неторопливо повела меня к выходу из музыкального центра. Мы вышли из здания, вдохнули прохладный ночной воздух и двинулись вниз по широким каменным ступеням.

– Такой чудесный вечер – со счастливой улыбкой на лице произнесла Сара. – Спасибо тебе за него, Алекс

– Откуда ты вообще знаешь постановщика и приму? – поинтересовался я, провожая взглядом подъезжающий к нам чёрный Lincoln.

– Да так – неопределённо отмахнулась брюнетка, но, заметив мой взгляд, через несколько секунд всё же сдалась. – Когда я была Матушкой, я часто жертвовала деньги на организацию гастролей через подставные фонды. Вот так мы и познакомились, ещё года три назад. Я правда очень люблю балет – пожала она плечами. – Отвезёшь меня домой? Я что-то устала за сегодня

– Да, конечно, – кивнул я, открыв перед своей спутницей дверь, помог ей сесть на заднее сиденье, забрался следом, и через мгновение наш автомобиль плавно тронулся с места

Я отвёз Сару в её шикарный отель, ответил отказом на её скромный и весьма прозрачный намёк подняться в номер, дождался, пока брюнетка скроется за стеклянными дверями, и поехал обратно к себе на Венис-Бич.

Домой я добрался уже около полуночи, кое-как разделся, рухнул на матрас, уткнулся лицом в подушку и практически сразу отключился

– Алекс! Алекс!.. – кто-то настойчиво и довольно бесцеремонно потряс меня за плечо буквально через секунду.

– Чёрт Андрюха? – недовольно простонал я, с трудом разлепив глаза и сфокусировав взгляд на нависшей надо мной темной фигуре русского. – Ты что здесь делаешь? Который сейчас час?

– Четыре утра.

– Уже? Я думал Ладно, не важно. Ты чего здесь?

– У нас проблемка – мрачно буркнул мой сосед.

– Какая ещё проблемка?

– Мишель

– Что с ней? – я проснулся за долю секунды, резко уселся на матрасе и тряхнул головой, окончательно прогоняя остатки сна и чувствуя, как в кровь впрыскивается ледяной адреналин. – Андрюха! Что с Мишель?!

Глава 2. Проблемка

Андрей бросил взгляд на циферблат часов на приборной панели своего фургончика, механически отметил для себя перевалившую за два часа ночи стрелку и снова внимательно посмотрел сквозь лобовое стекло на тёмную улицу.

Место для наблюдения за домом подружки Алекса он выбрал отличное. Фургон стоял между двумя пальмами, почти полностью скрытый в густой тени их широких листьев, отсюда прекрасно просматривались и дом Мишель, и приличный кусок улицы в обе стороны.

Райончик, конечно, здесь был тот ещё… Очень богатый, даже по лос-анджелесским меркам. Каждый час, словно по расписанию, по улице проезжал полицейский патрульный автомобиль, а каждые полчаса курсировал здоровенный новенький внедорожник с эмблемой местной охранной конторы. Сплошь и рядом простирались ухоженные газоны, подстриженные словно под линеечку, во дворе каждого дома стояли дорогие автомобили, да и сами домики тянули как минимум на суммы с шестью нулями. Неплохую всё-таки девчонку нашёл себе Алекс…

Андрей невольно усмехнулся, испытав лёгкую, искреннюю дружескую зависть и порадовавшись за пацана, отвинтил крышку зажатого между ног термоса, с наслаждением вдохнул терпкий, вырвавшийся вместе с паром аромат, налил в кружку горячий чёрный кофе и сделал осторожный глоток.

Двух своих парней Андрей отпустил ещё около полуночи, подробно проинструктировав их и показав им район, а завтра собирался оставить их дежурить вместо себя. Сегодня же почему-то решил остаться сам. Почему именно – он и сам толком не понимал. Наверное, поддавшись старой, въевшейся под кожу чуйке, не раз выручавшей его в прошлой жизни. Хотя, возможно, он просто боялся подвести Алекса и всё никак не решался передать это дело кому-то другому…

Автомобиль, медленно катившийся по улице с выключенными фарами, Андрей заметил сразу. Он сделал ещё один глоток, проглотив обжигающую рот жидкость и даже не почувствовав горького вкуса, и невольно прищурился, пытаясь разглядеть, а скорее даже угадать, за тёмным лобовым стеклом лицо водителя…

Чёрный седан бесшумно проехал мимо нескольких особняков, сбросил скорость до минимума, свернул с полосы и приткнулся с противоположной стороны дороги примерно в двух сотнях футов от дома Мишель.

Андрей поставил чашку с кофе на приборную панель, подался вперёд и выжидающе замер…

Минута…

Две…

Пять…

Десять…

Кофе на приборной панели успел остыть, а из машины так никто и не вышел даже спустя пятнадцать минут.

Андрей задумчиво поскрёб щетину на подбородке, откинулся на спинку сиденья, мысленно определил водителя седана в категорию людей без определённого места жительства, любящих ночевать в богатых кварталах, но всё же не переставал поглядывать в сторону подозрительной тачки.

Он проводил равнодушным взглядом неторопливо проехавший по улице полицейский патруль, а ровно через три минуты водительская дверь седана распахнулась. Из автомобиля выбрался мужчина в тёмной одежде, прикрыл дверь и лёгкой походкой двинулся по тротуару. Прошёл один дом, второй… и уверенно свернул к дому подружки Алекса…

Андрей восхищённо цокнул языком, оценив выдержку незнакомца, нырнул в кузов фургона, натянул на голову чёрную вязаную шапочку, в нужный момент легко трансформирующуюся в глухую маску с двумя прорезями для глаз, и осторожно потянул ручку боковой двери, без единого скрипа и шума открыв её настежь. Не зря он вчера почти два часа провозился с проклятым арендованным фургоном, приводя его в порядок, смазывая петли, заменяя уплотнители, регулируя замки и убирая всё, что могло издать хоть какой-то звук в самый неподходящий момент.