Антонио Морале – Отдел К9: Убийство с привкусом феромонов (страница 11)

Ужинали мы в той самой гостиной с диваном, сидя перед чёрно-белым экраном телевизора и просматривая старый фильм о жандармах с Луи де Фюнесом. Светка Соколова всё время что-то комментировала, тыкала пальцем в экран и возмущалась, периодически вставляя «это же не по уставу», «да я бы за такое три наряда впаяла» и «ну да, это же кино, в жизни всё по-другому»… А я тихонько удивлялся тому, что спустя семь сотен лет люди до сих пор смотрят классику на старых советских Рубинах. Ну, или на чём-то похожем.

Интересно, этот архаизм — сталинки, одежда, Рубины… Это какая-то дань традициям или людям просто удобнее пользоваться старыми, надёжными, проверенными временем вещами?

Я думал, будущее будет несколько другим — полёты на Марс, колонизация новых планет, порталы на другие планеты, летающие автомобили в конце концов… А тут… будто время пошло вбок, в сторону практичности и упрощения, а не прогресса.

Еда, кстати, тоже была самая обычная и уже готовая, разложенная по картонным коробкам. Какие-то мясные палочки в сухарях с травами, лапша в коричневом соусе и салат. Минут через двадцать Соколова тяжело вздохнула, посмотрела на настенные часы, одним глотком допила остатки пива в своей бутылке, сыто рыгнула и поднялась с дивана.

— Уберёшь тут всё, малой? — ткнула она пальцем в пустые тарелки на столе.

— Уберу, — не стал спорить я с начальницей.

— Хорошо. Ладно, я побежала. Ты остаешься за старшего. Телевизор долго не смотри. Буду поздно.

— Побежала? Куда? — удивлённо покосился я в сторону прошмыгнувшей в свою спальню девушки, ненароком разглядев в щель между занавесками её стройное обнажённое тело, и торопливо отвернулся.

— Да мы с девчонками в кино собирались, а потом гулять пойдём… — Соколова вышла из своей спальни, на ходу поправляя плечико платья, подошла ко мне и быстро чмокнула меня в лоб. — Все, пока… Не скучай. Будь умничкой.

Через пару секунд хлопнула входная дверь, и я остался в чужой и незнакомой квартире один. Да уж…

Неторопливо собрал посуду со стола, помыл тарелки, сложил картон в мусор, навёл порядки и двинулся по квартире, заглядывая в каждый укромный уголок и неприметную щель…

Осмотрел свою комнату, не нашёл ничего интересного, кроме пары помятых мужских журналов под матрасом и книжки, на обложке которой была нарисована зелёная марсианка сразу с тремя оголёнными грудями, проверил шкаф и ящики рабочего стола. Ни-че-го…

Подошёл к окну и выглянул наружу. Тёмный двор с ржавыми качелями и мерзкой трансформаторной кирпичной будкой посередине, спортивная площадка, несколько скамеек и высокие деревья, достающие макушками до нашего этажа.

Проследил за парочкой пацанов с мячом и двинулся дальше…

Зашёл в комнату Соколовой, клацнул выключателем на стене и огляделся. Неторопливо подошёл к столу, сел на стул, глянул на фотографию в рамочке, с которой на меня смотрела Светка в окружении смеющихся подруг, смахнул пару соринок со столешницы и дёрнул ручку нижнего ящика. Чёрт! Рыться в чужих вещах, это, конечно, перебор, но у меня чисто профессиональный интерес…

В самом нижнем ящике лежало несколько аккуратно сложенных тетрадей с заметками. Толстые, в клетку, исписаны ровным, аккуратным почерком. Под тетрадками нашлись черновики протоколов и служебных бумаг, аккуратно подколотые скрепками.

В следующем ящике обнаружилось два толстых справочника по кодексам, уставам и должностным обязанностям, с закладками, заметками и пометками на полях. Ничего необычного. Сверху справочников лежал бронзовый с позолотой служебный жетон с непонятным мне гербом, большой надписью «К9» в центре и табельным номером снизу.

В верхнем ящике лежала пачка поздравительных открыток, самая верхняя из которых гласила — «С Новым 2734 м годом!». И блистер с тремя розовыми таблетками, похожий на тот, что показывал мне барыга в переулке. Хм… Светка балуется стимуляторами? Зачем ей это? Или это просто что-то похожее?

Я задумчиво повертел в руках упаковку, не обнаружил на ней никаких опознавательных знаков или названия, и вернул находку на место. Интересно…

Слева от пачки открыток лежал пухлый альбом с фотографиями. Я извлёк его из ящика, положил перед собой на стол, раскрыл первую страницу, перелистнул ещё пару и непроизвольно нахмурился.

На некоторых фотографиях ещё совсем маленькая Светка была с родителями. Улыбалась, смеялась, корчила рожицы… Потом девочка немного повзрослела, на одного родителя на фото стало меньше, а в глазах будущей капитанши появилась едва заметная грусть.

Ещё несколько страниц, и на фотографиях рядом с уже совсем взрослой, выглядевшей лет на пятнадцать-шестнадцать, по подростковому угловатой девушкой и её мамой появился хмурый мужчина и какой-то семи-восьмилетний пацан. Ник? Точно… Выходит… Хм… Интересно… Выходит Ник и Светка — брат и сестра? Сводные?

Я перелистнул ещё две страницы. Фотографии стали появляться заметно реже. Вот Светка в курсантской форме… Вот она чуть старше, с гордостью держит в руках красный дипломом. Здесь ей лет двадцать. Рядом с ней Ник и всё ещё молодая, почти не постаревшая мать, больше похожая на старшую сестру. Интересно, куда делся отец Ника?

Вот взрослый Ник — в квадратной шапке выпускника и дипломом психолога в руках. Гордый и слегка смущённый от свалившегося на него внимания. Рядом с парнем улыбающаяся и счастливая Светка. А вот их совместное фото на пороге отделения полиции. Хм… Понятно… Это многое объясняет. И разные фамилии, и общее жильё, и их отношения. И даже то, почему она прикрыла его, то есть меня, за то происшествие в душе.

Я закрыл альбом и положил его на место. Поднялся из-за стола, вернул стул в первоначальное положение, верхний ящик оставил на миллиметр приоткрытым, таким, каким он и был до меня, выключил свет и вышел из спальни.

Занятно… Вот я и получил ответы на часть своих вопросов. Пойти прогуляться что ли по ночному городу? В душной квартире всё равно сидеть не хочется, а так хоть на людей посмотрю…

Я вернулся к себе, переоделся в уличную одежду и вышел в прихожую. Накинул курточку на плечи, сунул ноги в лёгкие кожаные ботинки, порылся в карманах и нашёл карточку. Кажется, именно такую использовала Соколова для оплаты в магазине, засовывая её в щель на кассе.

Если я правильно понял, это что-то похожее на нашу сберкнижку, которой можно расплачиваться, а не только снимать деньги в кассе. Это что, та самая, знаменитая американская кредитная карта American Express? Никогда раньше в руках такую не держал.

Ну что сказать… Удобно! Американцы неплохо придумали. Значит, деньги у меня есть, по крайней мере, должны быть на сберегательном счету. Надеюсь, на стаканчик кофе в кафе хватит, а больше мне и не нужно…

Я протянул руку, собираясь погасить свет, и замер, уткнувшись взглядом в неприметную дверь за вешалкой с одеждой. Гардеробная? Как я раньше её не заметил?

Сделал шаг вперёд, провернул вставленный в замочную скважину ключ, клацнул выключателем на стене, опустил ручку и толкнул дверь от себя. Хм… Не похоже это на гардеробную. На что угодно, но только не на неё.

Какой-то чулан два на два метра, без окон, с откидной кроватью, как в одиночной камере, и небольшим унитазом в углу. Одна навесная полка с аккуратно сложенной на ней одеждой и комплектом постельного белья, две чистые железные миски и алюминиевая кружка. Тут либо огромную псину держали, либо… Либо тут не очень любят гостей…

Опять же — ни унитаз, ни постельное бельё, ни сменная одежда собаке не нужна…

Кажется, совсем недавно я говорил, что вопросов стало меньше? Так вот, только что их снова стало больше. Гораздо!

Ладно…

Я кинул последний взгляд на странную комнату, автоматически отметил хитрое устройство замка, который отпирался только снаружи, и отсутствие дверной ручки с внутренней стороны, прикрыл дверь, выключил свет и вышел из квартиры…

Спустился по ступеням на первый этаж и недолго постоял на крыльце, наслаждаясь непривычной тишиной. Дневная духота уже спала, воздух не дрожал от жары, а освежал лёгкой прохладой и каким-то неуловимым, незнакомым травяным ароматом.

Я мысленно прикинул направление и неторопливым шагом двинулся в сторону оживлённой улицы, с интересом поглядывая по сторонам…

Широкий бульвар встретил меня ровными рядами фонарей и ухоженными аллеями, по обе стороны тянулись трёхэтажные дома из оранжевого кирпича и сияли яркие неоновые вывески, словно соревнуясь между собой в цветах и оттенках — «Одежда», «Канцелярия», «Книжный», «Чайная», «Пирожковая», «Блинная».

Чуть дальше бульвар расширялся в небольшую площадь с журчащим фонтаном и забавной каменной скульптурой двух ангелочков.

Сразу за фонтаном притаилась закусочная на колёсах — что-то вроде старого фургона, облепленного плакатами с картинками пирожков, пончиков и сладких оладушек, облитых прозрачным сиропом. Запах свежей выпечки разлетался по всей округе, заманивая к окошку мамочек с детьми и вечно голодных подростков.

За фургоном тянулся сквер с аллеями и скамейками. Я машинально отметил странные, незнакомые мне деревья похожие на помесь сосны и пальмы, хмыкнул и неторопливым шагом двинулся дальше.

По аллеям неспеша прогуливались девушки в лёгких, простых ситцевых платьицах и сарафанах. Несколько небольших групп подростков катались на досках, гоняли мяч, толкались и громко, увлечённо спорили между собой.