Антонио Морале – История про самого обычного парня, про путешествие назад во времени, про парадокс дедушки и про то, как правильно готовить настоящие драники... (страница 14)
Как бы мне на всякий случай, деликатно узнать её имя и при этом не выглядеть полным идиотом? Мало ли, вдруг понадобится, да и общаться если что легче…
– А как тебя по отчеству, кстати? – осторожно поинтересовался я.
– Отчеству? – нахмурилась девушка, внимательно оглядев меня с головы до ног. – А чего это ты вздумал меня по отчеству называть, Соколов?
– Да не вздумал, просто интересно…
– Хм… Интересно ему… – усмехнулась она. – Андреевна я. Галина Андреевна Русакова.
– Ясно.
– Ещё будут вопросы, товарищ лейтенант?
– Младший лейтенант, – машинально поправил я. – Больше не будет, гражданочка.
– Жаль… – фыркнула Галина Андреевна, повернулась ко мне спиной, наклонилась и принялась тщательно намыливать свои щиколотки и икры…
Я торопливо смыл с себя мыльную пену, стараясь не сильно пялиться на голую пятую точку соседки, очень симпатичную пятую точку, между прочим, выключил воду и двинулся в раздевалку. Обтёрся полотенцем, влез в одежду, почистил зубы у умывальника и пошёл к себе, на предстоящий серьёзный разговор с женой… Тьфу ты чёрт! С матерью, Соколов! С матерью…
ГЛАВА 6 – «РАБОЧИЕ БУДНИ ОБЫЧНОГО СОВЕТСКОГО МИЛИЦИОНЕРА»
Я вернулся в нашу квартирку, осторожно пробрался к столу, сел на стул и уставился в окно. Марина кинула в мою сторону подозрительный взгляд, насыпала полную собачью миску каши, приятно пахнущей на всю комнату мясом и пшеницей, поставила на пол и погладила пса по голове.
– Можно, – коротко произнесла она, и Туман ринулся к миске, начав хлебать из неё быстрыми, жадными глотками, словно его в этом доме кормили только по праздникам. Хотя я лично был свидетелем того, как буквально вчера перед сном он рубанул точно такую же миску каши, а затем закусил половиной супового набора из магазина. И куда в него только это всё влезало? Непонятно…
А через минуту и передо мной поставили тарелку с яичницей и жареной колбасой, я взял вилку и принялся неторопливо жевать, всем своим видом изображая увлечённость процессом потребления пищи…
– Соколов! – не предвещавшим ничего хорошего тоном произнесла Марина, уселась за стол напротив меня и принялась сверлить мою тушку проницательным взглядом.
Ага… А вот и тот самый серьёзный разговор подоспел. И будет он, конечно же, о нашей супружеской половой жизни, которой у нас, к слову, нет…
– Ты где пропадал всю ночь? – подозрительно прищурилась блондинка.
– Я? – самым невинным тоном переспросил я. – Нигде я не пропадал.
– Ты думаешь, я дура? Я же видела, как ты прокрался в постель лишь под утро!
– Я был в туалете, – честно признался я.
Нет, не только в туалете, конечно. Часть ночи я провёл на лавочке у подъезда, часть на детских качелях… Жопа от них до сих пор побаливала.
– В туалете? – Марина недоверчиво нахмурилась. – Зачем?
– А зачем туда ходят? – вопросом на вопрос ответил я, отправив в рот очередной кусок жареной колбасы. – Живот что-то прихватило. Может, съел что-то не то… Может, драники твои слишком жирные были.
– Жирные? – с угрозой в голосе переспросила она. – Соколов, ты мне сам рассказывал, как в армии на спор стакан подсолнечного масла выпил. А тут от двух драников полночи в туалете провёл?
– Ну то когда было-то… В молодости, – пробормотал я, ковыряя вилкой яичницу. – Сейчас мой организм уже не тот. Старею-с помаленьку…
– В следующий раз сам себе готовить будешь, раз такой умный, – фыркнула Марина. – Или вообще голодный ляжешь. Понял?
– Да понял я, понял…
– Драники ему мои слишком жирные… – проворчала она. – Ты посмотри на него!
Да уж… Прятаться в туалете общаги от жены, в первую, вернее вторую брачную ночь – не самая гениальная идея. Но ничего лучше на скорую руку я просто не придумал.
– И яичница, кстати, пересоленная… – буркнул я, забивая последний гвоздь в гроб нашей мирной супружеской жизни.
Как говорится – куй железо, пока горячо. А сейчас у меня появился очень хороший шанс поссориться и обеспечить себе несколько дней отгулов в исполнении супружеского долга…
– А с каких это пор ты стал таким разборчивым к еде, Соколов? Тебя что, подкармливают где-то? Смотри, узнаю – я и твоей кормилице все патлы повыдираю, и тебе! – с угрозой в голосе пообещала Марина. – Тебе даже кое-что более ценное вырву – под самый корешок!
Да уж… Не вышло. Снова. То ли я ссориться не умел толком, то ли подсознательно боялся обидеть Марину, но на ссору это было похоже слабо, скорее на отчитывание провинившегося школьника…
– В общем, Соколов! – безапелляционным тоном заявила сидевшая напротив меня девушка. – Ещё одна подобная выходка, и можешь идти жить хоть к родителям, хоть к соседке! Понял меня?
– Да понял я, понял… Незачем так орать, – проворчал я, отправляя в рот последний кусочек колбасы.
– Я ещё даже не начинала орать, Соколов! Когда начну, ты первый об этом узнаешь! – пообещала она.
– Верю, – вздохнул я.
Туман оторвался от вылизанной до блеска миски, недоверчиво глянул в нашу сторону, склонив голову набок, и презрительно фыркнул, наверняка только что перераспределив иерархию в нашей маленькой стае, сместив меня с пьедестала вожака и водрузив на него Марину.
Нужно что-то с этим делать. Вот только что? Одно ясно точно – вечно сбегать и прятаться от Марины в туалете или на детской площадке точно не выйдет. Но и спать с ней в одной постели тоже не вариант – мой организм не железный, я прекрасно чувствую, как он на неё реагирует… Упаси бог, проснусь ночью во время исполнения супружеского долга – и поминай как звали… Чёрт! Это и правда хреново… Может, бромчика в медкабинете попросить? Или в аптеке… Интересно, легко ли его купить?
Ладно, до вечера я точно что-нибудь придумаю…
– Марин… – я задумчиво поскрёб затылок, пытаясь слезть со скользкой для меня темы. – А ты не знаешь, где документы на Бродягу?
– Бродягу? – удивилась она.
– На Тумана.
– Какие тебе нужны документы, Соколов?
– Ну не знаю... Что там у нас есть вообще? Какой-нибудь сертификат, паспорт прививок, грамоты...
– Паспорт прививок? – усмехнулась Марина. – Соколов, он тебе что, грудной ребёнок?
– А что, разве собакам прививки не делают? – удивился я.
– Тебе виднее, – пожала плечиками блондинка. – Ты же у нас собачник. Ты всё своё добро в шифоньере в коробке хранишь, – кивнула она в противоположную сторону комнаты. – Забыл, что ли?
– Да не забыл. Думал, может, ты куда-то перепрятала... Как всегда, – добавил я, припомнив грешки матери из своей прошлой жизни.
– И ничего я не перепрятываю! – возмущённо фыркнула Марина. – Такое было всего пару раз... Подумаешь, не туда твои плоскогубцы положила и разок соседу дала! Ты мне всю жизнь это припоминать будешь?
– Соседу разок дала? – удивился я.
– Дурак ты, Соколов! – возмутилась Марина и заметно покраснела. – Плоскогубцы твои Веньке давала.
– Ладно, – легко простил я её. – Но больше не давай!
– Дурак ты, Соколов, и шуточки у тебя дурацкие! – фыркнула Маринка. – Ты чай допивать будешь?
– Не, – покачал я головой.
– Ну и ладно, – пожала она плечами, забирая у меня кружку. – Тогда я допью – не переводить же продукты…
– Спасибо за завтрак, Марин. Было вкусно, – признал я, поднимаясь из-за стола и краем глаза заметив, как довольно просияла девушка.
Я подошёл к громоздкому деревянному шифоньеру у стены, присел на корточки, вытащил из него плотную картонную коробку, заглянул внутрь, достал лежащий сверху большой лист желтоватой бумаги с жирной печатью Клуба служебного собаководства ДОСААФ и с интересом вчитался в содержимое…
Хм, так нашему кабанчику, оказывается, позавчера исполнилось ровно два года. Совсем молодой ещё…
Я отложил в сторону «свидетельство о рождении» и достал небольшую серую книжечку – Членский билет ДОСААФ. На страницах книжечки красовались фамилия отца и данные собаки, отметки об уплате взносов и круглые штампы.