Антонина Циль – Замуж не напасть (страница 8)

– Только один? – удостоверившись, что я действительно готова приобрести товар, маг повеселел. – На второй сделаю скидку.

– Спрошу у дяди, – уклонилась от прямого ответа я. – И если вернусь… завтра, отдадите второй пучок дешевле?

Маг покопался в ящике стола и протянул мне пыльную визитку. Похожая – кусочек картона с завитушкой в форме отпечатка пальца – досталась мне от матушки Фрейры, прежней хозяйки дома, когда мы заключали сделку.

– Успеете до полудня, – подтвердил Дунта, – скидка ваша. С вас четыре больших сребра.

Несмотря на высокую цену, и с облегчением выдохнула. Лишь бы струны заработали! Тогда не жалко будет потраченных денег. Опыт вообще дело разорительное.

– Второй пучок отдам за три, – пообещал тэн Дунта.

Я еще раз с подозрением осмотрела покупку. Струны как струны… сказала бы я, если бы знала, как они должны выглядеть и ощущаться.

– Свежие, – обиделся маг, поняв меня по-своему. – Не ссохлись, не потрескались. А скидка, потому что коротковаты, на небольшие предметы. Но об этом я сразу предупредил.

Не предупредил. Но я, кажется, начала привыкать к манере местных продавцов вести торговлю: обманывать почем зря неопытных покупателей, а потом делать вид, что ничего не произошло.

– Обереги? – предложил Дунта, заворачивая нити в грубую бумагу. – От гулей, сулей, нетопырей, даже от гарпий… Если не нарушать, конечно, – маг указал на яркий плакат, висевший у входа.

Изображение на нем подозрительно напоминало давешнюю говорящую ворону-птеродактиля. По крайней мере, рисованная птица скалилась точно так же.

«Житель Фейтауна! – гласила надпись на плакате. – Отличай ведомственных гарпий от диких! Не обижай городских глашатаев! Городская гарпия – твой друг, а не нечисть!»

Дома я заметалась по комнатам, ища, на чем же проверить струны. Попыталась обмотать нитью конфорку на печи, но фокус не сработал.

В самый напряженный момент, когда я была близка к панике, во дворе раздался заунывной вой. Вслед за ним до моего слуха донеслись знакомые карканье и хриплый смех. Забыв об опасности, я выскочила на крыльцо, вооруженная лишь одной струной.

На ветке яблони сидела… гарпия, ведомственная или дикая, так сразу мне было не разобраться. Из-за яблони выглядывал старый знакомый, гуль, тот самый, с характерным полуоборванным ухом.

– Ты гляди! – рявкнула ворона, свисая с ветки и щерясь на «песика». – Явился! Совсем нежить нынче страх потеряла!

Ведомственная, решила я.

Увидев пса, я отступила. Теперь мы с гулем оба прятались: он за деревом, я за дверью. Нить на двери полыхала алым, но та, что я держала в руке, лишь слабо пульсировала. Это еще больше меня расстроило. Появилась твердая уверенность, что тэн Дунта подсунул мне неликвид.

– Извините, – прокашлявшись, обратилась я к «птеродактилю». – Вы ведь ведомственная воро… то есть гарпия?

– Вер-р-рно, – с важностью подтвердила «птичка».

– И вы… – я замялась.

– Приглядываю тут за тобой, – гарпия подпрыгнула и принялась расхаживать по ветке. – От Гильдии Хр-р-ранителей города. Новый житель… не предупрежден… не осведомлен… опасен!

– Это чем же? – возмутилась я.

– Нежить приманиваешь! – гаркнула ворона.

– Это не я! Оно само!

– Оно само тебя давно бы уже сожрало, – с издевкой сообщила гарпия. – Или сбежало бы, как в прошлый раз. А оно вернулось.

Словно в подтверждение слов говорящей вороны гуль робко тявкнул из-за дерева. Вернулся, мол.

– Я не приманиваю, – повторила я. – Ко мне с детства всякие кошечки и собачки тянутся. Но мне нельзя, у меня аллергия… была.

– Вот и я говорю: нельзя, – согласилась гарпия. – Прочь пошел! Кыш! Брысь!

Однако гуль, одновременно скалясь на гарпию и прижимая хвост и уши, вышел из-за дерева и двинулся ко мне. Он почти полз на брюхе, отворачивая морду, на собачьем языке демонстрируя покорность и дружелюбие, которым я не особо поверила, вспомнив, как «песик» усердно ломился в дверь.

Я отступила на шаг назад и вдруг заметила, что нити на двери померкли, а струна, которую я держала в пальцах, разгорелась ярко-красным.

Гуль уже подобрался к крыльцу. Я потрясла нитью у него перед носом.

– Видишь? Не вздумай на меня напасть. Чего тебе вообще надо?

Гулю была нужна… нить. На ступеньки он не полез, зато подпрыгнул и ухватил кончик нити зубами. От удивления я чуть не выронила струну из пальцев.

Тем временем гуль зажевал кончик магического шнура и потянул его на себя. И это после того, как такая же струна сделала ему больно?

– Ишь, присосался! – подпрыгнула гарпия, не спеша, однако, командовать отступление, как в прошлый раз.

В следующий момент я почувствовала, как по моим пальцам стекает… сила… энергия… что-то, чем я была переполнена с момента попадания в тело Хелены. Я постоянно ощущала, как эта сила заставляет мое сердце биться чаще, а дыхание – сбиваться. Как будто жахнула энергетика с непрекращающимся эффектом. И сейчас это давление убывало. Уходило из рук и плеч, позволяя им расслабиться, из позвоночника… из головы, затопленной хаотичными мыслями и эмоциями.

Тем временем с гулем что-то происходило. На моих глазах затягивались гниющие шрамы на морде, ухо подпрыгнуло и срослось с черепом, вывернутые лапы встали на свое место. Не то чтобы нежить в мгновение ока превратилась в нормальную собаку, но вид у нее был уже не такой жуткий.

– Нахал! – прокомментировала происходящее гарпия. – А ты, девица, почему с такими способностями – и не зарегистр-р-рированная?

– Я не знала, – промямлила я, не в силах отвести взгляд от преображенного гуля.

Тот, наконец, выпустил из пасти магическую нить, икнул и, словно спохватившись – и вправду, чего это я? – пустился наутек.

– Что это было? – ошеломленно поинтересовалась я у гарпии.

– А ты не знаешь? – та удивленно щелкнула зубами. – Ты только что поделилась витом.

– Чем?

– Ты откуда такая, незамутненная?

– С севера, из очень глухой деревушки… – соврала я.

– Насчет глухой – верю, вот прям верю! Из староверов, что ли? Тех, что магию не признают и детей ей не учат? Вит – это жизненная энергия, то, чем пронизано все в этом мире, движущая сила магии и немагии. Мертвое живым не сделаешь, – ворона махнула клювом в сторону, куда убежал апгрейднутый гуль. – Но вит дает силу существовать, неважно в какой форме. Кто же тебя, деточка, некромантии научил, в твоей-то глухой деревне?

– Самоучка я, хотите верьте, хотите нет.

– Хм, – «ворона» задумалась.

Я посмотрела на нить в руке. Невооруженным взглядом было видно, что больше ничего из нее не выжмешь: эластичная веревочка ссохлась и потрескалась на конце. Стало обидно. Гуль испортил дорогую вещь, а я продлила жизнь… псевдо-жизнь… опасному существу. С другой стороны, я узнала о себе кое-что новое. Конечно, больше никаких поблажек нежити, но и жизнь – штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, что в ней еще пригодится.

Глава 6

Уильям Ремири

Лорд Ремири наблюдал за гостьей и только диву давался. Тот, кто все это задумал, подошел к делу мастерски.

Еще вчера лже-Елена выглядела уставшей, даже изможденной: под глазами залегли глубокие серые тени, щеки были бледны, пальцы мелко подрагивали, как бывает, когда долго несешь в руке тяжелый ридикюль. Такое не подделаешь. Можно раскрасить лицо серым и сиреневым, нарисовать синячки на веках, но малейший лучик солнца раскроет подделку.

А еще красные глаза, будто гостья долго плакала, и этой ночью тоже, но Уильям знал, как легко и спонтанно женщины могут вызвать у себя слезы. Попереживать, пожалеть себя, несчастную, за что – у них всегда имелось… и вот вам, рыдания и стенания.

Бывшие любовницы лорда перед неизбежным расставанием (он быстро уставал от сердечных подруг) частенько пытались провернуть с ним такой же фокус с целью разжалобить богатого покровителя. В конце концов, разочарованные (но не настолько, чтобы винить любовника в том, что он оставил их без «отступных»), отставали.

Вчера днем лже-Елена была действительно слаба и измучена после долгой поездки. Сейчас она выглядела намного лучше.

Она ела аккуратно и неспешно. Манеры девицы выдавали близкое знакомство со столовыми приборами и прочими нюансами этикета, разбавленному вину она предпочла воду с лимоном. Ее лицо после сна и успокоительной микстуры обрело некоторую свежесть, но взгляд оставался грустным. Чему тут удивляться? У девицы пропала младшая сестра, как тут не переживать?

Если бы не письмо от Клауса, мага-форензика из лаборатории при Совете, подтвердившего, что гостья лорда – самозванка, Уильям сам не усомнился бы в ее искренности. Впрочем, нет. Привычка подвергать сомнению и проверке всё и вся жила в нем с самой юности.

Клаус Бейер связался с Ремири после ужина. Магический кристалл соткал его нечеткое, но узнаваемое изображение.

– Четвертый уровень, – восхищенно покачал головой маг, – они закрыли ее суть тремя уровнями, скрыв естественную ауру на четвертом. Три слоя сверху! Только самый глубокий анализ мог бы раскрыть подделку. Это дорого… это очень дорого. Нужно оборудование и опытные маги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.